— Так, ага… — задумчиво отозвался Корнеев. На несколько секунд повисла напряжённая пауза. Очевидно, Шут торопливо соображал, что можно сделать и какие могут «прилететь» риски за самодеятельность. — Добро, Гром! Какого характера помощь нужна?
— Сначала встреча…
— Не вопрос! Мы в гарнизоне уже третью неделю киснем, ждём дальнейших указаний от вышестоящего. Назначенный командир пятый день в отрыве от подразделения, я временно за старшего остался. Сейчас наших подниму, будут рады тебя видеть! Проблемы появились?
— К сожалению, да.
— Говори, куда выдвигаться?
— Через два часа я буду на развилке у населенного пункта… Эль-Карьятейн! Предлагаю встретиться там, как раз расстояние не очень большое и доберёмся туда примерно одинаково. Кстати, со мной Лейла. Помнишь такую?
— А то! — в голосе Паши послышались теплые интонации. К Лейле были чувства, но проявлять их он почему-то так и не решился.
— Сможете добраться?
Из динамика послышался громкий неестественный шум — видимо Корнеев разворачивал бумажную карту, чтобы понять, где этот самый Карьятейн находится и как до него добираться, с учетом их текущей точки дислокации и общей обстановки по республике.
— Сможем! — послышался его уверенный голос. — Наше пребывание здесь никем особо не контролируется, поэтому проблем не будет. Не должно быть. Если что, мы просто патрулируем район по вводной. Насколько все серьезно?
— По шкале от одного до десяти, будет одиннадцать!
Шут засопел, явно что-то прикидывая.
— Ясно, Гром! Э-э… Там на окраине есть старая каменоломня, в двух километрах к востоку. Большое плато. Там должно быть тихо.
— Хорошо. Только Паша… Мне нужны все вы. Возьми Дока, Герца, Смирнова и всех, кто остался в составе. Будет к вам огромная просьба. Суть расскажу на месте.
Я прекрасно понимал, чем чревата моя дерзкая авантюра. Что парням светит за то, что я подтягиваю их к решению своей проблемы на уровне, который попросту не приемлем. Вообще. Проблемы личного характера разведка естественно не решает, тем более в чужой стране.
Грубо говоря, сейчас я просил своего друга, сослуживца и временно исполняющего обязанности командира разведгруппы дать команду своим подчинённым незаконно покинуть гарнизон и без согласования с руководством, отправиться в пустыню. И опять же, это в чужой стране. Я прекрасно понимал, что их ждёт, если ситуация выйдет из-под контроля и мы устроим на территории дружеского СССР государства локальный военный конфликт… Но больше мне положиться было просто не на кого!
— Понял тебя, Гром! Самарина только нет, он в госпитале. — ответил Шут. Чувствовалось, что хотя Корнеев и рубаха-парень, но понимает, что им за это может прилететь. Вплоть до увольнения со службы и ареста. Моя инициатива, это не то что не по уставу, это грубейшее нарушение всех возможных правил. Но с другой стороны, это не СССР, ситуация может возникнуть разная. Выводы делать сложно. Прямого контроля сверху нет, а штаб в Дамаске — это так, сегодня связь с ними есть, а через пять минут может и не быть. И само собой, мне нужно минимизировать их прямое участие. Только поддержка.
К тому же, пока что я просил его только о встрече, а остальные вопросы об участии группы «в деле» решим уже после…
— Оружие, какое-то снаряжение нужно? — Паша думал стратегически, потому и вопросы задавал правильные. — У нас тут всего полно — сирийцы щедрые ребята, да и наши не скупятся. С февраля Советский Союз официально перевооружает правительственные войска республики, так что сам понимаешь… Оружия на складах достаточно. Есть все, вплоть до новеньких «Винторезов». Гранаты, рации, пулеметы, гранатомёты. С транспортом пока не очень, но я что-нибудь придумаю.
Я ещё по дороге к Пальмире приблизительно прикинул, что может понадобиться при контакте, а что — лишний груз.
— Бери всё, что можно применять издалека и желательно тихо. Особенно СВД-ки с глушителями и патроны к ним. Маскировку. Дым.
— Серьезная заявка! — заметил Шут, после чего добавил. — Все, до встречи через два часа!
Связь прервалась. Я вернул трубку в чемодан, облегчённо выдохнул — еще одна опора появилась. Теперь важно понимать конкретику другой — Лейла и ее возможности. Она вернулась через несколько минут, её тёмные глаза блестели от азарта и напряжения.
— Не поверишь, но я договорилась, — тихо сказала она, оглядываясь. — Командир колонны — капитан Зухрейн. Старый арабский пес, всю жизнь здесь воевал, учился в Москве, понимает всё с полуслова. Я ему сказала, что советская контрразведка просит понаблюдать за военным объектом в отдаленной зоне. А из-за срочности, ни с кем согласовать операцию просто не успели. А поскольку район Абу-Танф контролируется врагом, он только за. Сказал, что если это для операции против «исламистов» — он согласен и окажет содействие. Но при условии, что техника вернется целой!
Отмечу, что в сирийской армии бардак был всегда. Причем это реальный бардак, не имеющий ничего общего с нашей армией, как бы это ни звучало. Я лично неоднократно видел, как при построениях многие сирийцы приходили по принципу «как есть». Кто-то в шлепках, кто-то без головного убора, но зато в кителе. Кто-то без кителя, но в джинсах и кроссовках. Вооружение — как попало, инструктажей нет. Потерялся? Да и хрен с тобой! Само собой это относилось к тому периоду, когда гражданская война в САР уже набрала обороты до предела и подавляющая часть сирийских солдат — это плохо подготовленные добровольцы, либо мобилизованные против своей воли. И сейчас, договор с сирийским капитаном носил сугубо деловой характер — ему и согласовывать ни с кем не нужно. Опоздают на несколько часов — не страшно. Связь есть, что-нибудь придумает.
— Вернётся, — пообещал я, хотя внутри всё сжалось. Риск был колоссальный.
Беспилотный Ту-143 это совсем не те БПЛА, что вовсю будут использоваться в будущем. Здесь все намного примитивнее и сложнее одновременно. Чтобы его запустить нужно много дополнительного оборудования, техники, топлива и прочего. Предполетная подготовка, опять же. А зона действия аппарата не может превышать ста восьмидесяти километров, что не так уж и много. Нам достаточно развернуться в пятидесяти километрах от Абу-Танф, чтобы запрограммировать маршрут и запустить «Рейс» к цели. Вот только я сильно сомневаюсь, что американцы не заметят гудящий в воздухе аппарат. Вильямсу будет совсем несложно сопоставить мое появление на точке и пролет «наблюдателя» там, где они вообще не летают. Сбить его это уже другой вопрос — сложно, но можно.
Капитан Зухрейн Аль-Манси подошел ко мне. Обратился ко мне на ломанном русском.
— Старший лейтенант Громов? Я тебя знаю. Не спрашивай, откуда. Просто знаю. Я рискую помогать вам, но Лейла говорит, что дело важное и оно направлено против моих врагов и американской разведки? Что именно мне нужно для вас сделать и сколько времени это займет?
— Часов пять, не больше. Скажу честно, у нас с вами сейчас общий враг, но у меня к нему накопились свои собственные, личные счеты! Мне необходимо понять, чем располагает враг и как он укрепился на точке.
— Это можно. Но потом мы уедем, у меня есть свои указания! Омар, подойди сюда!
К нам подошел молодой сириец, лет двадцати пяти. Я частично понимал язык, поэтому обратился к оператору напрямую.
— На какой высоте он может летать, чтобы не засекли?
— Ну, тут много от чего зависит! — так же криво ответил он. — Вообще, от двухсот метров и до километра, но мне доводилось летать и в пределах пятидесяти метров от земли.
— Так низко не нужно. Засекут, могут и сбить. Работать с пятисот метров возможно? Снимки будут хорошими?
— Конечно.
— Отлично! — я посмотрел на капитана Зухрейна. — Тогда выдвигаемся?
Честно говоря, я не понимал, почему он согласился помогать. Ладно Лейла и Шут, тут все понятно. Но Зухрейн это совершенно чужой человек — его все это волновать вообще не должно. И тем не менее, он согласился, узнав, кто я…
Автоколонна, тронувшись, быстро оставила окраины населенного пункта позади. Километров сто двигались с максимальной скоростью — дороги позволяли. Затем, свернув с основного маршрута, мы остановились на плоском, безжизненном плато, затерянном в пустыне. Идеальное место для временного развёртывания. Неподалеку располагался городок Эль-Карьятейн, но туда мы даже не заезжали. Я попросил капитана проехать чуть дальше, к старым каменоломням за чертой Эль-Карьятейн. Зухрейн согласился.
