— Один вопрос… — я внимательно посмотрел на лейтенанта. — До того как все началось, ты знал, что я на корабле?

— Конечно. Мы должны были имитировать поведение людей ЦРУ, которые намеревались захватить судно. Для правдоподобности. И кстати, мы знали, что ты в ящике. Михалыч, наш человек, забивал гвозди так, чтобы тебя к дереву не прибить! Но они намеренно это не афишировали, даже наоборот, не стесняясь обсуждали тот факт, что ты якобы не попал на корабль.

— Но как ты это понял?

— Никак. Просто знал это, потому что окажись я в твоей шкуре, сделал бы тоже самое! — ответил Алексей.

— Почему нельзя было поставить меня в известность сразу? Ещё там, на берегу?

— Честно, решение принимал не я. У американцев на берегу был наблюдатель, мы не могли рисковать.

Я кивнул, хотя ответ был не таким, какого я ждал. Ладно, обсудим позже…

Быстро обработал услышанную информацию. Итак, получалась следующая картина — в непосредственном контакте с советским грузовым теплоходом находится небольшое судно. Его экипаж незаконно остановили его и пришвартовались к теплоходу. Высадили вооруженную группу — высококлассные оперативники ЦРУ, часть которых уже перебралась на «Разин» и открыла один из грузовых трюмов.

Людей Савельева они не видели, считают, что охраны нет или она испугалась и заперлась вместе с командой. Шестеро пока еще на катере, включая, вероятно, рулевого и связиста. Десантная группа противника — человек десять. Савельев, я, его люди внизу, и экипаж, который изначально, несмотря на обстановку, скорее обуза, чем реальная помощь. Расклад сил так себе, но у нас есть фактор неожиданности и знание корабля., а это очень важный аргумент.

— Значит, так, — тихо сказал я, уже видя картину целиком. — Их катер нужно вывести из строя, а лучше вообще потопить! И как можно громче, эффектнее! Если они потеряют свое плавсредство — им некуда будет отступать, морально их это сломает, а нам существенно облегчит задачу. Вот что, я проникну к ним на борт, затем устрою диверсию!

— Мне нравится ход твоих мыслей! — довольно хмыкнул Савельев. — Чувствую, что ты майором спецназа был, а не тыловиком. Правильно, это по-нашему! Раздолбать все к чертям, потому что не хрен лезть туда, куда не просят! Помню, в Сирии америкосы тоже везде в наглую лезли, да только у нас там руки были связаны. А здесь — пожалуйста! Тем более, они кто?

— Пираты. Угу… Знакомо, они почти всегда чужими руками действуют, в лоб почти не воюют. Главное, чтобы потом на них самих пальцем же и не показали, а отговорки потом любые найдутся.

— Ты у нас герой Афгана! Так что, командуй! — тихо произнес лейтенант, передавая мне инициативу.

Принял без вопросов. Что тут обсуждать?

— В общем так… Пока я буду пробираться к их машинному отделению, ты быстро и тихо выводи своих людей. Пусть они поднимаются наверх и занимают позиции так, чтобы видеть всю палубу. Определяют удобные сектора обстрела. Я видел ваше вооружение, автоматы Калашникова — хватит хватит с головой. Всем быть наготове. Но без глупостей, не светиться раньше времени!

— Принял.

— И это… Хорошо бы их командира захватить живым, но тут уж как получится.

Савельев посмотрел на меня с долей скепсиса, но кивнул. Затем изменился в лице.

— Стой… Ты через воду туда собрался? Катер же в тридцати метрах, примерно. Но вода холодная, около двенадцати градусов. А то и ниже. Доплывешь?

— Придется, — я уже стягивал с себя лишние вещи.— У меня тренированное тело, гипотермия наступит не сразу. Что делать я знаю. Прорвемся. Дай минут пять на все. Пока я не начну, вы ожидайте. Как услышишь взрыв — начинайте работать четко по живой силе. Без суеты, без криков. Бейте по тем, кто на палубе, чем больше ликвидируете воспользовавшись фактором неожиданности, тем проще будет завершить начатое. Главное — не дать им вернуться на катер и отчалить.

— Планируешь взрыв? А как ты это сделаешь? — спросил Савельев, передавая мне компактный, плоский нож в ножнах.

— Найду способ. Оружие у них там точно есть, точно. Взрывчатка, топливо. Сделаю импровизированную бомбу. На это много времени не нужно. Все, работаем!

— Добро! — Савельев щёлкнул предохранителем на своем MP-5. — Удачи!

Мы переместились ближе к носу корабля, там разделились.

Я глубоко вдохнул холодный, соленый воздух и бесшумно сполз с борта по свисающему тросу в темную холодную и соленую воду.

Удар холода был внезапным, отрезвляющим, легкие и мышцы почти сразу скрутило так, что первые движения получились каким-то неестественными. Напоминало одновременный укол сотен мелких, но очень острых игл, которые причиняли сильную боль. Нормально, я бывал в воде и по-холоднее. Прорвемся.

Вода, действительно была холодной, примерно около десяти градусов. Не критично, но обычному человеку в ней будет крайне не комфортно. Хорошо, хоть ветра не было.

Я задержал дыхание, заставил мышцы работать в нужном ритме. Тело помнило тренировки, пусть это и было давно. Мозг тоже помнил, как нужно правильно экономить тепло, как двигаться, чтобы не схватила судорога. Что делать, если это всё-таки произошло.

Я нырнул, пошел под водой, чтобы не создавать всплесков — вдруг кто-то из людей врага услышит? Или увидит.

Темнота была почти абсолютной, только смутное свечение от огней «Разина» и катера где-то сверху.

Плыл мощными рывками, но плавно, стараясь не поднимать шума. Набрал воздуха, снова нырнул. Сердце колотилось, пытаясь согреть и быстрее разогнать кровь по организму, но разум был холоден и предельно сосредоточен. Считал секунды. Примерно сто двадцать метров по прямой — но нужно обойти катер с кормы, против течения. Две минуты. Три — максимум. Больше уже проблематично.

Плыл и плыл, не обращая внимания на боль. На то, что первые признаки судороги уже начали «хватать» за ноги.

Легкие уже начинали гореть, когда я, наконец, ухватился за холодный, обросший ракушками корпус катера. Судя по всему, это бывший рыболовный траулер, явно переделанный какими-то рукастыми умельцами — низкий борт, широкая палуба и наверняка здесь стоял более мощный дизель. С кормы свисала веревочная сеть — возможно, для быстрой высадки. Или ещё для каких-то целей. Вот ей-то я и воспользуюсь. Вряд ли тут кто-то ожидает того, что с воды к ним пожалуют нежданные гости!

Уцепившись за сеть, я быстро выбрался из воды. Замер на несколько секунд, чтобы вода стекла. Одновременно, я превратился в слух. Сверху доносились голоса — негромкие, деловые. Английский. Двое, расслабленные тем, что не было оказано никакого сопротивления, судя по всему, стояли у леера, ожидая изменения обстановки и дальнейших команд.

Я тихо перевалился через борт, мягко опустился на палубу катера. Тут же шмыгнул за какие-то ящики, опутанные транспортировочной сетью. Шума не было — значит, меня никто не заметил. Это хорошо. Нужно как можно быстрее спуститься вниз и проникнуть в машинное отделение.

Двинулся вдоль борта.

Прямо передо мной, в пяти шагах, спиной ко мне, стоял человек в темном тактическом жилете, с автоматом на груди. Он что-то говорил в портативную рацию. Второй был дальше, ближе к носу, внимательно смотрел в сторону «Разина». Обоих нужно устранить.

Только теперь, находясь на катере, я понял, что наш теплоход хотя и раза в три больше этого судна, не такой уж и высокий. И тем не менее, для того, чтобы отсюда перейти по мостику на «Разин», его пришлось перекидывать с крыши надстройки, да ещё и под большим углом.

Я тихо отцепил свой нож, подкрался сзади. Удар рукоятью пистолета, который я все еще держал в левой руке, в основание черепа — точный, скупой. Человек осел беззвучно. Я подхватил его, оттащил за тент, мягко скинул в темноту у борта. Рацию выключил, забрал. Винтовку М-16 брать не стал, слишком громоздкая. Спрятал под брезент, на всякий случай.

Со стороны «Разина» вдруг раздалась короткая автоматная очередь, затем крики на русском — голос Савельева, искусно изображавший панику. «Они прорвались! В корме!». На палубе катера засуетились. Голос у носа крикнул что-то, и ещё двое людей, которых я ранее не видел, бросились к трапу.