Настал более-менее удачный момент, чтобы проскочить вниз, во внутренние помещения катера.

Рывок вперёд. Быстро и тихо. Я словно уж, буквально проскользнул в открытую дверь рубки. Внутри было тесно, пахло соляркой, табаком и потом. На столе — рации, карты, термос. Оружие. Никого. Рванул дальше, проскочил по коридорчику, свернул влево. Там из открытого люка в полу вела вниз лестница в машинное отделение. Снизу доносился ровный гул дизеля.

Я спустился. Отсек был достаточно небольшим и тесным, забитым разными агрегатами. Огромный дизель занимал больше половины всего внутреннего пространства. Тут же, у топливных фильтров, стоял ящик с надписью «M67». Гранаты. Отлично, то что нужно! А рядом с ним, еще несколько блоков пластичной взрывчатки C-4 с готовыми детонаторами. Все это было мне хорошо знакомо. ЦРУ-шники явно готовились к масштабным работам — заложить взрывчатку и пустить ко дну советский теплоход с таким арсеналом проще простого. Вполне возможно, они считали, что им будет оказано сопротивление, потому и перестраховались. Ну, черти!

Схема сложилась мгновенно. Нужно было соорудить самодельное взрывное устройство, на основе таймера, вот только времени возиться у меня не было. Быстро осмотрелся, прислушался — вроде пока тихо, хотя наверху периодически раздавался топот ботинок.

Увидел щиток с бортовой электрикой — судовую систему электропитания, управления. Здесь все просто — подключить детонатор к цепи аварийного освещения, которая срабатывает при отключении основного питания. Если потом перерезать основной кабель… корабль погрузится в темноту, а цепь замыкания через несколько секунд подаст импульс на детонатор. Рванет знатно. После такого, только под воду.

Работал я быстро, пальцы почти не дрожали, хотя холод все еще проникал до костей. Отключил предохранители, нашел толстый силовой кабель. Ножом срезал изоляцию, оголил провода. К одному из них примотал контакт от электродетонатора, вставленного в блок C-4. Второй контакт — к корпусу, на массу. Теперь, если перерезать кабель — возникнет искра, цепь замкнется. Примитивно, не очень надежно, но в тесном машинном отделении с парами солярки этого хватит.

Я сложил четыре блока взрывчатки вокруг топливных баков, соединил их одним детонатором. Взял две гранаты, выдернул чеки, но прижал рычаги — они будут дополнительным фактором. Положил их рядом с C-4.

Последний шаг — перерезать кабель. Но сделать это нужно было уже на выходе, и сразу бежать. У меня было секунд десять, не больше.

Выскочил на палубу. У трапа никого — все были заняты на «Разине». Схватил винтовку, взял на плечо. Подбежал к рубке, несколько секунд соображал, что и где. Определить местонахождение кабеля было не так уж и сложно — одним резким и сильным ударом ножа перерубил пучок проводов, идущих в машинное отделение.

Искры. Треск. Свет на катере погас на мгновение, затем заработали аварийные фонари. Секунда, другая. Третья.

Я бежал к носу не оглядываясь.

Сзади раздался глухой, утробный удар, затем оглушительный рёв разорвавшегося топливного бака. Огненный шар вырвался из люка, осветив все вокруг адским светом, а заодно разнёс и большую часть кормы катера. Палуба под ногами дрогнула, взрывная волна ударила в спину. Я решительно прыгнул за борт, в черную, холодную воду, прямо в момент, когда в воздух полетели обломки.

Вода снова приняла меня в ледяные объятия, но теперь уже это было не столь внезапно и ошеломительно. Вынырнул. На поверхности творился ад — катер погружаясь в воду, полыхал как факел, клубы черного едкого дыма тянулись к небу. С «Разина» уже доносилась плотная стрельба — короткие, точные очереди Калашникова, одиночные выстрелы американского оружия. Крики, команды на английском, паника.

Да-а, такого товарищи из ЦРУ точно не ожидали. Слишком бурно почти полное затишье сменилось огненным штормом.

Объятый пламенем катер уже практически затонул, большая часть судна уже была под водой.

Метрах в двадцати от меня, с борта теплохода свисала верёвочная лестница — наверняка Савельев позаботился. Я подплыл, ухватился, начал карабкаться. Руки почти не слушались от холода, зубы стучали. На палубе шел бой. Трещали автоматы. Раздался взрыв. Потом прозвучало ещё несколько одиночных выстрелов и внезапно наступила тишина.

Все, что ли? Неужели получилось?

Я выбрался на палубу, буквально завалился на пол. На меня наставили ствол.

— Оставить! — рявкнул Савельев. — Это свой!

— Ну? Всех положили? — стуча зубами от холода, спросил я. — Получилось?

У открытого трюма как попало лежали несколько тел, повсюду были разбросаны гильзы, валялось оружие.

— Почти! — доложил кто-то.

— Трое — командир группы и двое бойцов с ним отступили куда-то вглубь корабля, во внутренние помещения… — отозвался ещё кто-то справа. — Ранили Шмелева.

— Нужно прижать и добить их, пока они чего-нибудь не натворили! — воскликнул Савельев. — Коршунов, Краснов, вы за мной! Остальные начеку… Попробуйте зайти с кормы, зажмем их в клещи! Если получится, командира нужно взять живым! Нет — и его в расход!

— Помоги подняться — мышцы, как резиновые! — произнес я, трясущимися пальцами доставая пистолет. — С вами пойду!

— А справишься?

— Ты ещё сомневаться вздумал, лейтенант?

Уцелевшие «пираты», словно осатаневшие, все больше и больше углублялись в недра корабля, ведя беглый огонь. Они шли тем же маршрутом, каким ранее поднимался из трюма я.

Они активно отстреливались, прикрывали друг друга. Отступали. Буквально не давали возможности действовать. Но такая стратегия их не спасет — патроны-то не вечные!

Не прошло и минуты, как они почему-то изменили маршрут. Бросились в какой-то прямой коридор, заставленный агрегатами.

— Этот проход ведёт в рубку, — крикнул мне Савельев, перебегая от укрытия к укрытию. — Там же капитан корабля!

— Какого черта он не укрылся с остальной командой?

— Наверное потому, что упрямый, старый дурак!

Зачем он им? Зачем бежать в рубку?

А впрочем, что ни делай — для них все уже ясно. Силы не равны, долго бегать не получится!

Приблизительное знание планировки корабля давало некоторое преимущество. Я помнил, что в рубку ведут два входа — с ходового мостика и из внутреннего коридора. Они, скорее всего, пойдут через коридор — так немного короче, больше укрытий.

Ворвался внутрь, в узкий, слабо освещенный проход. Впереди мелькнула тень — один из бойцов прикрывал отход. Он развернулся, ствол метнулся в мою сторону.

Я дважды выстрелил на опережение — первая пуля мимо, вторая в грудь. Он упал, не издав звука.

Перескочил через тело, двинулся дальше.

Дверь в рубку была распахнута. На полу лежал револьвер. Слышны голоса — напряженный, хриплый английский командира и спокойный, усталый русский капитана.

— Никому не подходить ближе! Или он умрет!

— Осторожно!

Я прильнул к стойке переборки, выглянул на долю секунды.

Командир ЦРУ — высокий, седеющий мужчина с жестким лицом — держал пистолет у виска капитана теплохода. Ну, судя по одежде и головному убору. Второй боец стоял у окна, стволом на дверь. Капитан, бледный, с перевязанной рукой, стоял прямо, не показывая страха.

— Руки! — крикнул Савельев с другой стороны, вскинув автомат. — Ну! Без глупостей!

— Нет! Так не пойдет. Выбирайтесь на шлюпках, иначе никак! — требовательно говорил командир американской группы, по-русски с лёгким акцентом. — Мы останемся на корабле. На несколько часов, потом покинем корабль. Или я его пристрелю!

В этот момент свет в рубке внезапно погас — видимо, кто-то снаружи отключил питание и нужно признать, очень вовремя. В темноте раздался выстрел, затем крик. Тяжёлый удар.

Я ввалился внутрь, почти не целясь, дал очередь вдоль стены — именно туда мог бы прорываться противник.

Вспышки выстрелов ослепили. У окна упало тело. Командир рванул капитана как щит, дважды выстрелил в мою сторону. Первая пуля прожужжала у виска, срикошетив от массивной рамы, вторая же, разбив стекло, ушла в ночную темноту…