Спал в своем бутоне и Такил. Он любил чернодни, поскольку в них спалось как-то особенно сладко и крепко. К тому же другие демоны в чернодень тоже предпочитают спать — даже те, кто сном обычно пренебрегает. Царство Снов становится больше, интереснее и богаче.

Сегодня Такил не уходил далеко от урочища. Гулял по снам фархерримов, как по своему личному садику — привычному и уютному. Немного посидел у Агипа, поболтал с тем о пути фархеррима. Побывал у Кюрдиги, дав той несколько советов насчет воспитания детей. Заглянул к Каладону, которому снился кошмар… здесь Такил задержался.

Эпизод из прошлой жизни. Каладон работал в мастерской, делал лотки для лопат. Нужно успеть закончить заказ, иначе… иначе шуки обглодают ему ноги. Наверное, в реальности было все-таки как-то не так, Каладон же пришел к Мазекресс на своих двоих.

Когда Каладон был человеком, то работал очень много. Он работал столько, что Такил диву давался. Когда ему снилась прежняя жизнь, то это всегда была работа… и иногда девушка, которую Каладон плохо уже помнил. Ее лицо расплывалось, даже как будто двоилось. Волосы становились то светлыми, то темными.

Каладон хотел на ней жениться, но она его не хотела. Говорила, что он слишком беден и не сможет прокормить ее и будущих детей. И Каладон работал еще больше, чтобы стать хоть немного богаче и все-таки жениться, но время шло, богаче он не становился, и в конце концов девушка вышла за другого, а Каладон приуныл. Он не был так уж влюблен именно в нее, ему просто хотелось не быть бедным и одиноким. Он хотел много денег и большую семью. Простые человеческие желания.

И тогда он решил начать собственное дело. В Легационите это просто… если у тебя есть деньги. Стартовый капитал нужен очень — и Каладон получил деньги от тех, кто согласился вложиться в его… дело. Такил не очень понял, что это были за люди.

Там вообще все закончилось очень плохо… как и у самого Такила, в общем-то.

Такилу нравился Каладон. Всем в урочище нравился Каладон. Он веселый и добрый, он всем делает все, что попросишь. К нему в любой момент можно прийти и сказать: Каладон, сделай мне золотую погремушку на хвост. И он сделает, и даже не спросит, зачем.

Хорошо, что не спрашивает. Такил не смог бы ответить, зачем ему эта погремушка. Но теперь она у него есть, и Каладону за это спасибо.

Такил прогнал кошмар Каладона. Тот не хотел уходить, и они с Такилом даже немного подрались, но потом все-таки ушел, сменившись хорошим сном.

Это хорошо, потому что Такил уже спешил дальше, спешил туда, где сейчас нужнее всего.

Он пролетел по Царству Снов туда, где спит мама. Она всегда отчасти спит… и в то же время не спит никогда. У Мазекресс с этим не очень понятно, Такил все еще не до конца разобрался. Мама как будто дремлет, но в то же время бодрствует. Видит сны — но при этом думает. Находится здесь, в своем теле, но свой Ярлык может послать куда угодно, отправиться им даже за Кромку.

Здесь же был и Рокил. Пока он внутри мамы, их сны переплетены и постоянно взаимопроникают. Год прошел с тех пор, как он уснул, и за весь этот год Такил ни на день его не оставлял. Помогал найти дорогу, вел за руку, как прежде Кардаша.

Можно сказать, что на Кардаше он тренировался. Когда Такил начал его вести, и мама поняла, что у него все получится, то очень обрадовалась. Она даже захотела сделать новых фархерримов еще из каких-то смертных, но потом решила с этим повременить.

А вот Такил тогда твердо решил, что если у него все получится, то он уговорит маму насчет Рокила. Обязательно уговорит.

Он рассказал об этом Дзимвелу, и Дзимвел помог, потому что Дзимвел всегда помогает.

Удивительно, как быстро летит время. Вроде только вчера Такил и Дзимвел уговаривали маму переродить Рокила — а вот брат уже и готовится появиться на свет.

Когда успел пройти целый год?

Такил подлетел совсем близко и погрузился одновременно в сны Рокила и мамы. Они сейчас были почти единым целым, но если сон Рокила угасал, потому что Рокил собирался проснуться, то мамин, наоборот, усиливался, потому что мама готовилась родить и засыпала все крепче.

И сны ее становились очень… насыщенными. Такил в них даже задержался, потому что с Рокилом уже точно все хорошо, он вот-вот откроет глаза, а таких снов он у мамы еще не видел.

Ей снились древние времена. Очень-очень древние. Она видела своих самых первых детей — прекрасных кольчатых драконов. Те ползали вокруг, рыли землю, плескались в реках и озерах, пытались летать, радостно верещали и взревывали… некоторые уже произносили первые слова…

Какими бы они стали огромными и могучими, позволь им вырасти…

Им не позволили. Пришли гохерримы и убили всех. Закололи молодых драконов, пока те действительно не выросли.

Такил словно оказался там, в этих древних временах. И почувствовал разлитую в воздухе боль Матери Демонов. Она сама в тот день едва не умерла от горя.

Потом это повторялось еще неоднократно. Такил увидел крылатых демонов с кабаньими головами и хвостами дельфинов. Прекрасных полунаг-полунасекомых. Полуэнергетических чудотворцев, темных джиннов. Неуязвимых титанов с пламенными гривами. Способных глотать целые здания гигантских пожирателей. Всезнающих летающих осьминогов, покрытых сотнями глаз. Зверей с телами из жидкого металла.

Такил немного растерялся и огорчился. У мамы бывали дети и получше — ну, уж точно посильнее. Огромные, могучие, всепожирающие или колдующие щелчком пальцев.

А они… просто хвостатые люди с крылышками.

Немного обидно.

Но потом он понял, в чем дело. Чем сильнее получались очередные дети, тем скорее с ними расправлялись. Самых могучих душили едва не в колыбели.

Снова и снова мама экспериментировала. Снова и снова порождала новых причудливых тварей. Лучше предыдущих. Выносливей, сильнее, умнее. Использовала в качестве образцов иномирных демонов, серых бессмертных, хтонических чудовищ, иногда даже богов.

Раз за разом, снова и снова, попытка за попыткой.

Их было больше пятидесяти, попыток. Они пролетели перед Такилом чередой воспоминаний. Примерно раз в тысячу лет мама вытряхивала кубышку, тратя накопления на очередной крупный эксперимент.

Из-за этого ее счет не увеличивался сверх определенной планки. Последняя из Триумвирата Органов, она могла бы стать королевой Паргорона, и большая часть демонов приняла бы ее в этом статусе. Но ее счет регулярно проседал, а ее очередные исчадия спустя какое-то время переставали существовать.

Они заканчивали по-разному, но обычно плохо. Одних истребляли прямо в Паргороне, других отлавливали в других мирах. Гохерримы не собирались дать войти в силу кому-то, кто затаил обиду.

Хотя это не всегда были гохерримы. Если дети Мазекресс претендовали на земли Паргорона, на них ополчались гхьетшедарии. Если пытались оттяпать кусок финансов — бушуки. Если пробовали войти в административную структуру — ларитры.

Лишь некоторых щадили. Тех, кто по каким-то причинам не дотягивал до высших демонов. Ущербных созданий, которым разрешали занять ту или иную нишу, позволяли жить в Паргороне, пока знают свое место.

Таковы были злобоглазы, и вехоты тоже были таковы. А еще маркольмы, а еще душебои. Даже самоталер и куржуи… бедные куржуи. Мама создала их на основе Гламмгольдрига, прежнего Темного Господина.

Они получились… самыми неудачными. Фактически бракованными — жалкими несчастными созданиями, способными только жрать, хотя и в невероятных количествах. Куржуев мама хотела уничтожить сама — но как раз их-то и не позволили. Сделали живыми мусорными ящиками, оставили вечным напоминанием о том, как жестоко им обошлась ошибка Мазекресс.

Вечно уязвлять мать незавидной участью детей.