Все женщины одинаковы, если разобраться, как они устроены.

Он задумался, насколько сложно будет создать гарем из женщин-апостолов. Очень хотелось Ильтиру. Мазга, проклятый Ветцион, ее сложно будет отбить, крупно с ним не поссорившись.

Впрочем, дело все равно того стоит.

— Ты прекрасно сегодня выглядишь, — сказал Кардаш Кассакидже.

Еще три очка одобрения. Они не так уж нужны, главной задачи он уже добился, но всегда лучше иметь запас.

— Да, Игуменья, ты в последнее время прямо расцвела, — согласилась Маура.

Кардаш невольно задержал на ней взгляд. Вообще-то, Мауру тоже хотелось бы видеть в гареме. Она совсем иная, не похожая ни на Кассакиджу, ни на Ильтиру, но ничем им не уступает. У нее красноватая, медного отлива бархатистая кожа, темно-русые локоны, ясные серые глаза и крупная грудь с большими, темными сосками.

И она наверняка любит сзади. Не может не любить, с такой-то кормой.

Этот взгляд Кардаша Кассакиджа тоже заметила, и он потерял пять очков одобрения. Ладно, придется их отыгрывать. Вечная проблема отношений — женщины терпеть не могут, когда ты смотришь не только на них. Жадные, эгоцентричные и узкомыслящие создания.

Ничего страшного. Со временем Кассакиджа привыкнет к мысли, что делиться довольно приятно. Но это потом. До голосования отношения с ней портить нельзя.

— Ладно, Каладон, ты свои дела закончил? — спросила Кассакиджа чуть более холодным голосом, чем минуту назад. — Тогда доедаем, допиваем — и полетели делать наши дела. Дзимвел ждет.

— Конечно, девчонки! — опрокинул в рот остатки пива Каладон, тут же сграбастав Кассакиджу с Маурой в объятия. — В вашей компании — хоть в пламя Мистлето!

Кардаш невольно позавидовал Каладону. Вот на кого очки одобрения сами сыплются. Он будто вовсе не думает о том, чтобы строить хорошие отношения, не выбирает, что кому сказать, а просто несет все, что приходит на ум. И у него каким-то образом все получается.

Это талант.

Кардаш в молодости не был в этом силен. Ему с детства приходилось учиться тому, что другие делали по наитию. Он пристально наблюдал за окружающими, запоминал, подражал. И со временем развил это искусство до очень высокого уровня — но ему по-прежнему приходилось обмысливать заранее каждую свою реплику.

Просто Кардаш научился делать это очень быстро.

Город, рядом с которым стояла военная база «Стальной Гром», располагался на северном побережье крупнейшего острова этой планеты. За широким проливом начинался обширный полярный континент, на котором городов нет — в Сингулярном Конкордате хватает куда более комфортных территорий.

Большую часть этой пространной, но промерзлой насквозь земли, занимает тундра, по которой бродят огромные мохнатые животные. Тут водятся гигантские плотоядные бобры, великолепные бизоны с огромными рогами, холодостойкие верблюды, шерстистые лошади, клыкастые волки и самый страшный хищник — короткомордый медведь.

Некоторая часть этой фауны уже покрылась грибами.

Люди вторжения Грибатики пока что не заметили. Она появилась в самой необитаемой части планеты, причем всего четыре-пять недель назад. А смертные, сколь бы ни были могущественны их технологии, вообще многого не замечают.

Как четыре демона покинули их город, они тоже не заметили. В воздухе повсюду были геликоптеры, небо ощупывали прожектора и волновые локаторы, но все эти приспособления разыскивали машину. Летающий или подводный катер, самопередвижной скафандр или еще что-нибудь. Зримый, материальный предмет или человека.

Никому не пришло в голову, что диверсанты просто раскроют портал и скользнут сквозь глубинное измерение прямо на другой континент.

— Да, удружили мы местным, — почесал в затылке Каладон, летя над табуном низкорослых лошадок. — Нескоро выйдут из города.

— Это ты им удружил, — усмехнулась Маура. — Могли бы просто высадиться прямо здесь. Никто бы даже не узнал, что мы тут были.

— Да мне, в общем-то, все равно, — хмыкнул Каладон. — Я хотел экзоскелет. Я его получил. Это я так.

Табун внизу начал отворачивать — ему наперерез бежала волчья стая. Здешние волки были почти вдвое крупнее парифатских и лошади в сравнении с ними казались мелкими. Кардаш при виде такого изобилии непроизвольно выпустил астральный аркан и даже начал было складывать крылья, но поймал ироничный взгляд Мауры и остановился.

— Слушайте, а почему мы не охотимся на животных? — спросил он. — Я не так долго демон, как вы, и, наверное, не знаю каких-то нюансов…

— Невыгодно, — ответила Кассакиджа. — Души животных гораздо беднее, там всего несколько астралок.

— Но это же тоже что-то. А их зато можно ловить свободнее.

— У них тоже есть свои боги и духи-хранители, — покачала головой Кассакиджа. — Их не так защищают, как смертных, но ведь и доход гораздо ниже. Глупо драться с лешим или тотемом ради нескольких астралок.

— Почему же? Лешего тоже на условки.

— Ой, всё.

Кассакиджа раздраженно отмахнулась. Хочет ссориться с малыми богами из-за грошей — пусть его. Набьет шишек — поймет, почему демоны таким не промышляют.

А то он, кажется, до сих пор себя считает самым умным на белом свете. Мол, никто не догадался, потому что все вокруг тупые, а он-то не тупой, он сейчас всех научит, как прогнуть под себя вселенную.

Впереди показался покрытый грибами олень. Он брел, не разбирая дороги, мерно качая головой с громадными рогами — тоже покрытыми грибами. К нему подбирался короткомордый медведь, но олень при виде природного врага не испугался, а, напротив, ринулся на него с равнодушием кровожадного зомби.

— Хана мишке, — со знанием дела оттопырил губу Каладон. — Девчонки, этого брать будете?

— Нам нужен очаг, а не его порождения, — сказала Кассакиджа.

Олень тем временем с размаху врезался в медведя, сбил с ног и принялся топтать копытами. Страшные челюсти рвали ему ноги, но олень словно вовсе этого не замечал. Когда медведь замер, грибной зомби схватил его пастью за загривок и поволок туда, откуда пришел. Приходилось ему нелегко — туша весила чуть не втрое больше его самого, — но олень волок с безразличием к собственным рвущимся сухожилиям.

— Так, ну нам туда, — сказала Маура.

Всего через несколько минут в воздухе появились нити Мировой Грибницы.

— Мазга, я вдохнул одну, — заволновался Кардаш. — Это же не опасно?.. Апчхи!.. Апчхи!.. Апчхи-и-и!..

— Всего одна для высшего демона не опасна, — успокоила его Маура. — Да и десять не опасно. Чтобы заразиться, мы должны залезть в самую глубину… и Грибатика должна взяться за нас лично, можно сказать. Активно заражать.

— Как это происходит? — спалил на лету зараженную ворону Кардаш. — У меня пока слабое представление об этом… явлении.

— По сути это банальная паразитирующая грибница, — ответила Маура, присматриваясь к чему-то внизу. — Споры внедряются в живых существ и даже некоторые живые машины. Подчиняют их себе, заставляя делать то, что нужно грибнице. Она бы вообще не составляла проблемы…

— Я не о том спросил, — дернул щекой Кардаш. — Как она заражает высших демонов?

— Я к этому как раз подошла, — раздраженно ответила Маура. — Очень грубо она это делает. Жертву усыпляют, парализуют или просто удерживают зомби из тех, что посильнее — Громилы. И в нее вливается такое количество спор, что швы трещат.

— И все? — даже как-то разочаровался Кардаш.

— А что еще надо? Это же гриб. Удивительно, что грибница вообще способна на такие вещи — сознательно кого-то захватить и сделать своим рабом.

— Что-то с ней не так, конечно, — произнесла Кассакиджа. — Даже для Мирового Древа.

Они спустились ниже — в центр серого оазиса посреди тундры. В недра более старого очага соваться бы не рискнули, но этот появился считаные недели назад, толком разрастись не успел, животных пока заразил немногих и серьезной опасности не представлял даже для смертных — при условии, что те осторожны и вооружены.