Все превратилось в кромешный ад. Демолорд-гхьетшедарий обратился к кишащей внизу дряни, и вся эта дрянь полетела в его пасть. Заросли и темные фигуры просто исчезали, едва он к ним поворачивался. Фурундарок мгновенно вычистил все на вспашку вокруг и помчался дальше, полетел с такой скоростью, что Дзимвел сразу поотстал.

Демолорд не только пожирал Грибатику. Он снова и снова щелкал пальцами — и ночь обращалась днем. Все горело и пылало, повсюду вставали ядерные грибы, целые куски пространства переставали существовать, а земля покрывалась зеленой травой. Фурундарок носился над своими владениями, как крошечный гневный бог, уничтожая и одновременно пересотворяя все сущее.

Но в конце концов он остановился. Пространство размером с небольшую страну очистилось от Грибатики, однако оставалось еще столько, что не охватить глазом. Дзимвел поднялся почти к границе с космической Тьмой, но даже с такой высоты не видел грибным зарослям конца и края.

И тут… Дзимвел мазнул взглядом по равнине, только что очищенной от заразы. Тут и там проклевывались мерзкого вида ростки, распыляя споры и разбрасывая липкие серые тенета.

Грибатика возвращалась. И так быстро!

— Вообще, я могу закрыть ей и возвращение, — мрачно произнес Фурундарок. — Только вот она знает обратную дорогу. А если Грибатика знает куда-то дорогу — она будет туда ломиться и ломиться. Как капля, точащая камень. И она будет проламываться снова и снова. Я могу перекрыть ей путь на какое-то время, но она все равно вернется, как только я отвлекусь. А перекрытие не бесплатное.

— Но вы справляетесь уже… сколько?.. Тридцать лет?

— Тридцать четыре, — процедил Фурундарок. — Я сдерживаю ее. На сдерживание меня хватает. Беда в том, что она не унимается. И она пустила корни. Нашла ко мне дорогу. Провертела кучу червоточин и лезет изо всех щелей. Я несколько раз вычищал ее полностью, дочиста, под ноль, но она все равно тут же снова начинает расползаться! А я не могу посвятить жизнь выполке Грибатики! У меня и так уже счет просел!

Дзимвел мысленно согласился, что это должно быть чрезвычайно затратно. Такие глобальные чудеса обходятся недешево даже демолордам.

— Ее части теперь… внутри вас? — осведомился он.

— Это безвредно, — отмахнулся Фурундарок. — Внутри меня оно сразу подыхает. Не может жить, отсеченное от основной массы.

Дзимвел подумал, что будет неприятно, если однажды Фурундарок проснется, а у него изо рта полезет новая Грибатика. Как кордицепс из муравьишки. Но вслух этого говорить не стал, а вместо этого спросил:

— И оно встречается только на вашей территории, господин?

— Да. Захватило часть Ледового Пояса, но там тоже властвую я. А перевалить через него пока не пытается — ее отпугивает Мистлето. Грибатике проще распространяться на этой стороне Чаши. И в этом моя проблема!

— Холод ее не останавливает?

— Холод⁈ — рявкнул Фурундарок. — Грибатика обожает холод, щегол! Холод и темноту! Она выбирает в первую очередь холодные миры!

— Миры? — переспросил Дзимвел. — То есть она растет много где?

— Ты даже не представляешь, — тяжелым, злым голосом сказал Фурундарок. — Грибатика распространилась на сотни миров. Она повсюду просачивается в морозных областях, а уже оттуда пускает споры, заражает местную жизнь и рассылает повсюду грибных зомби.

— Это… звучит скверно.

— Да что ты? Эк ты мягко выразился. Подобное дерьмо называют серой слизью. С ним не договоришься, мирно жить бок о бок не получится. Скорее всего, оно даже не разумное.

— И оно распространяется между мирами?..

— Да. Обычно всякого рода серая слизь ограничивается одной планетой. На худой конец — одной вселенной, за Кромку не проникает. Но бывают и особенно мерзкие формы, а Грибатика — наихудшая из них.

— Почему?

— Потому что это вариант Мирового Древа. Мировая Грибница. Если эта гадость проросла в какой-то мир, от нее уже не избавишься. Понимаешь, почему?

— Она проложила канал…

— Умный пацан. Да. Даже если изгнать или уничтожить ее полностью, она все равно будет подтекать из-за Кромки через бесчисленные микротрещины. Даже локализовать очаг нельзя — от этого дерьма не отгородишься никакой стеной, она просто прорвет Кромку в другом месте.

— А есть ли у нее… центр?.. — задумался Дзимвел.

— Я тоже об этом думал, — мрачно сказал Фурундарок. — Судя по всему — есть. Возможно, единственный способ покончить с Грибатикой — уничтожить ее ядро. Но ядро у нее не в одном месте, оно рассредоточено, причем во множестве миров. У нее есть… самый плотный комок, но уничтожить надо ВСЁ. Все сразу, понимаешь⁈ ПОНИМАЕШЬ⁈ Если оставить в живых хоть немного, она быстро снова все заполонит!!!

Фурундарок сорвался на бешеный ор.

— А где этот самый плотный комок? — невозмутимо спросил Дзимвел, стирая с щеки капельки слюны.

— Какая разница? Ты там сдохнешь. Я сам там чуть не умер. Суть Древнейшего, чем ты можешь помочь? Ты даже не демолорд.

Голос Фурундарока кипел желчью и ядом. Он смотрел с такой злостью, что вставали дыбом волосы. Дзимвел приготовился к тому, что увидит, возможно, Фурундарока изнутри.

Это не смертельно, конечно, Дзимвела однажды уже глотал гхьетшедарий. С той копией прервалась связь, и он даже встревожился, что утратил ее насовсем, но едва гхьетшедарий погиб, как Темный Легион вновь стал целостным.

Дзимвел даже обрел уникальное воспоминание о минуте, проведенной внутри анклава.

Однако… что будет, если гхьетшедарий останется жив? Сможет ли проглоченная копия самоуничтожиться, будучи отсечена таким образом? И вернется ли она, если анклав не разрушится?

Проводить эксперимент не хотелось.

— Может, чем-то все же смогу, — сказал Дзимвел. — Я попробую убедить Матерь Демонов.

— И что она сделает? — все еще злобно, но чуть спокойней спросил Фурундарок. — Даже если согласится — мне мало одной только Мазекресс. Грибатика не по силам никому из демолордов… в одиночку. Напрячься должен весь Паргорон — а эти ленивые пидорасы не хотят напрягаться.

— Хотя это общая проблема, — медленно произнес Дзимвел.

— Вот! — вскинул палец Фурундарок. — Ты понимаешь. Да, общая… но еще не сегодня. Сегодня это моя личная проблема. От нее страдаю только я. От нее беднею только я. Грибатика оттягивает МОИ силы, внимание и ресурсы. А когда она меня иссушит… ну тут, возможно, остальные подключатся и что-нибудь сделают. Только мне будет уже все равно!

— Я попробую убедить не только Мазекресс, — подумав, сказал Дзимвел. — Не знаю, получится ли у меня хоть что-то, я ведь даже не демолорд…

— Ну попробуй, — насмешливо фыркнул Фурундарок. — Хуже от попытки не будет, конечно. Может, эти придурки прислушаются к голосу разума, если он изойдет не от… младенца.

На последнем слове его зубы скрежетнули так, что вокруг треснула реальность. Фурундарок плотно сжал рот и щелкнул пальцами.

Внизу поднялся еще один ядерный гриб.

— Знаешь… лет десять назад мой братец встрял в крупную передрягу, — подумав, произнес демолорд. — Его похитили и чуть не убили. Но мы его спасли — я, Гаштардарон и Бракиозор… потому что нас уговорила его жена.

— Которая? — спросил Дзимвел, уже догадываясь, о ком речь.

— Да ты знаешь. Она одна из ваших. В целом не самое отвратительное создание из тех, с кем я знаком… но неважно. Короче, тогда мы вместе спасли Хальтрекарока. Убеди их теперь так же спасти Фурундарока! Если сумеешь, если уговоришь хоть нескольких… я тебе другом стану. Любое желание, понял?

— Любое?.. — спокойно переспросил Дзимвел.

— Кроме исключений… ну ты сам знаешь правила. Ничего, что окажется мне не по силам… Ничего, что причинит мне серьезный ущерб… Ничего, что навредит другим демолордам или Паргорону… А так любое.

Дзимвел постарался скрыть свое ликование. Вот оно. Ценный союзник. Фурундарока многие недооценивают, потому что его душевой счет относительно мал — но это в основном из-за громадных земельных владений. Он активно в них вкладывается, он заставляет свои условки работать, приносить новые доходы. Могущество гхьетшедария — это счет в Банке Душ плюс размер гхьета.