Глаза Рокила в тот момент лихорадочно горели. Он пылал внутренним огнем. И Такил обреченно понял, что у брата очередная Идея.

…С тех пор минуло восемнадцать лет. И если Такил стал тем, кем стал, обратился крылатым повелителем снов, то Рокил просто состарился.

То есть он еще не старик, конечно. Ему всего тридцать шесть, это не так уж много даже для смертного. Но у него больше не горят глаза, как в юности. После того, как жрецы вывели его из Храма, Рокил не жил, а медленно умирал. Он потерял брата, потерял веру, зато с ним осталась болезнь — и являлась все чаще.

Навещать Рокила Такил начал сразу же, как только выучился ходить за Кромку. Делал это нечасто, потому что не любил покидать урочище, да и Дзимвел каждый раз его отчитывал, а то и увязывался следом.

Но время от времени все же ускользал.

Однако эти встречи Такила расстраивали. Брат бедно жил, тяжело работал и все сильнее страдал от падучей. Было больно смотреть, как быстро он старится.

Но внутри Рокил оставался все тем же Рокилом, хотя и становился с каждым годом все угрюмей и сварливей. Брата он встречал неприветливо и настороженно. В самый первый раз даже не поверил, что это именно он, исчезнувший в портале близнец.

А когда поверил — озлился.

— То есть теперь я должен приносить жертвы… тебе? — ядовито осведомился Рокил. — Хвала тебе, о Такил, прими сию жирную курицу, которую я окропил собственной кровью?

— Нет, — смутился Такил. — Я что-то не так сделал? Почему ты зол на меня?

— Я зол?.. Разве я зол?.. Я рад за тебя, братишка. Я думал, ты мертв. Я тебя уже похоронил и оплакал. А ты жив и благословлен.

— Об этом… да… с тобой произошла ошибка. Я думаю, ее можно исправить.

— Так, стой, — медленно произнес Рокил. — Ты пришел и говоришь мне, что ты теперь один из них. И что я, видимо, должен был тоже стать одним из них…

— Из них?..

— Из вас. Видимо, из вас.

Рокил замолчал и вогнал топор в пень. Потеряв брата, он сначала жил в Местечепле, работал где придется, но быстро понял, что большой город не для него, и ушел в горы. Здесь он соорудил хибару и худо-бедно кормился рубкой деревьев и плетением корзин.

Странно было вот так смотреть на себя прежнего. В их первую встречу Рокил изменился еще мало, оставался почти точным отражением Такила. Те же рыжие волосы, зеленые глаза, тонкие губы, узкий нос. Но сейчас их не перепутал бы никто на свете, потому что Такил стал выше и шире в плечах, обзавелся крыльями и хвостом, а его кожа заблестела платиной.

— Тебе не страшно рубить деревья? — спросил Такил. — А то вдруг… начнется, а у тебя… топор?..

— Нет, — только и ответил Рокил. — Зачем ты пришел?

— Узнать, как у тебя дела… Я думал, ты обрадуешься мне…

— Я радуюсь.

— Да?.. Непохоже.

— Мне сплясать? Или все-таки принести в жертву ягненка?

— Зачем ты так?

Такил опустил взгляд. У него задрожала нижняя губа. Он понял, что на глазах набухают слезы, и торопливо сказал:

— Я приду как-нибудь в другой раз. Извини.

Рокил шумно втянул воздух. Он хотел что-то сказать, но не успел — Такил уже исчезал, растворялся в воздухе.

…Как же это было грустно. Тот первый визит. Такил тогда долго лежал у себя в цветке, свернувшись комочком. Но это было уже давно, а сейчас все хорошо, и он летит в чьем-то сне.

Какой хороший сон. Кажется, детский. Чудесный сад, зеленая трава. На лужайке резвится девочка в розовом платье. Пролетая мимо, Такил помахал ей рукой…

…Остановился. Вернулся. Трава начала жухнуть, лужайка стала пропадать. Ее со всех сторон пожирала пустыня, становилось все жарче и жарче. Запахло гарью, небо потемнело, воздух стал обжигать легкие…

Девочка уже не резвилась, а озиралась в страхе. Металась из стороны в стороны. Такил приземлился рядом и сказал:

— Не очень хороший сон. Лучше просыпайся, пока можешь.

И толкнул ее в грудь.

…Роникка открыла глаза. Какую-то секунду она еще была там, в раскаленной пустыне… а потом поняла, что в комнате жарко почти так же.

И тоже пахнет гарью.

Девочка распахнула дверь — и закричала. Мебель горела, стены лизало пламя. Стало очень страшно. Роникка захлопнула дверь и потрясла за плечи брата. Тот уже моргал, разбуженный криком. Схватив в охапку его и спящего в ногах котенка, девочка выпрыгнула в окно и побежала звать соседей…

— … Ты так и живешь один? — спросил Такил с любопытством. — Я думал, ты женишься. Заведешь семью.

— Мне нравится одному, — немного резко ответил Рокил. — Да и кому я нужен?

— Мне, — улыбнулся Такил. — Мы же братья.

Во второй раз Рокил встретил его не так враждебно. Такил долго собирался с духом, но спустя год все-таки появился у брата на пороге. Долго стучал, потом скребся, потом ходил вокруг хибары, заглядывал в окна и убеждал, что не причинит вреда, что просто хочет поговорить.

Потом оказалось, что брата нет дома. Такил решил подождать. Сначала возле дома, потом внутри. Дверь была заперта, но демона это не остановило. Он открыл окно и пролез внутрь, немного застряв на полпути и уронив кадку с рассадой.

— Ой, — поднялся Такил.

Он поспешно собрал влажную землю и погрустневшие ростки. Свалил обратно в кадку и торопливо воткнул… что это, редис?.. помидор?.. Надо примять, а то неряшливо выглядит.

Рокил не должен заподозрить неладное.

— Вот так, — довольно сказал Такил, отряхнув руки от земли.

Когда Рокил вернулся, брат-демон сидел в кресле и листал книгу. У Рокила, несмотря на бедность, оказалось довольно много книг. Забавно. Окна не застеклены, зато целых две полки с книгами.

Рокил жил в старой хижине. Стены грубые, сложенные из неотесанных бревен, единственная комната темноватая, пропахшая смолой и дымом. Над очагом почерневший котелок, тюфяк набит сеном, одеяло залатанное. На полке скудные припасы — мешочек муки, банка соли, сушеные грибы. На гвозде потертый плащ и потрескавшийся ремень.

Зато книг — целая груда. Всего два сокровища было у Рокила — полсотни книг, да лес за окном.

— Привет, — доброжелательно сказал Такил. — Извини, что без приглашения. Ты все еще на меня сердишься?

— Привет, — напряженно сказал Рокил, сбрасывая с плеч мешок.

Его рука исчезла за пазухой. Рокил что-то нашарил и медленно потянул, не отрывая взгляда от… брата.

— Я подумал, что мы по-прежнему братья, хотя уже и не очень похожие… во-от… ой, какие красивые часы с кукушкой, — потерял мысль Такил. — А можно мне кукушку? Она просто… резная такая…

Рокил невольно усмехнулся. Его пальцы разжались, рука появилась пустой.

— Будешь заячий суп? — спросил он, доставая из мешка тушку.

Заяц был вкусный.

…Да, заяц был вкусный. Такилу было немного совестно, что объедает и без того исхудавшего брата, но Рокил наотрез отказался взять хоть что-нибудь. Такил больше не нуждался в деньгах, Каладон всем разрешал брать со склада все, что понравится, но Рокил так посмурнел при виде тяжелого кошеля, что Такил тут же его убрал и больше не предлагал.

Те монеты он тогда просто высыпал в пропасть. Так, как сыплются эти… забавный кому-то снится сон. Толстый смертный стоял под дождем из монет, смеясь и ловя их, как дети ловят снежинки. Такил пролетел мимо, не задерживаясь, и тут же ушел в еще чей-то сон, потом еще чей-то… они перетекали друг в друга без рамок и границ, и Такил кружился в этой феерии грёз.

Сны добрые и веселые сменялись кошмарными, пустые и никчемные — глубокомысленными. Иногда мелькали сны вещие, раскрывающие будущее, но чаще — воспоминания, видения из прошлого. Дряхлая старуха видела себя танцующей на балу курсисткой, а седой ветеран вновь бежал в атаку по перемешанному с пеплом снегу, и пылали в небе две красные луны…

В одном таком сне Такил задержался. Мужчина в сером кителе с двумя молниями на рукаве вел куда-то плохо одетых, худых людей. Очень-очень худых.