— Нет! — жалобно проскулил Загак, отводя взгляд. — Я… я просто выполнял задание Дзимвела! А потом… все вышло из-под контроля. Я не хотел!.. не всерьез!.. Я бы все рассказал, но… я… я не мог… я даже сейчас не могу ничего сказать!..

— Я думаю, печать его убьет, если он откроет рот, — предположил Дегатти. — Этот трюк любят многие… из вашей породы.

— Так что, Загаку придется либо умереть, либо познакомить нас с еще одним демолордом? — хмуро спросила Кассакиджа. — Если что, я голосую за первый вариант.

— Это не проблема, если Тьянгерия передаст счет раньше, — сказал Дзимвел. — Не волнуйся, Загак. Я стану демолордом, и вы будете под моей протекцией.

— Ты меня… прощаешь⁈ — изумленно моргнул Загак.

— Нет. Читай мои мысли.

Загак сосредоточился на Дзимвеле. Уставился в его невозмутимые, холодные и очень усталые глаза. А потом опустил взгляд.

— Я понял, — пробормотал он. — Ладно. Лучше так.

— Что он тебе сказал⁈ — воскликнул Кардаш. — Ублюдки!.. Весь Паргорон против вас, вы это еще не поняли⁈ Загак, тупица, не верь Дзимвелу! Он сделает все, чтобы стать демолордом! Это ж наш единственный шанс!

— Твой, — отвел взгляд Загак. — А я… Я уже один раз умер, потому что не смог остановиться вовремя. Я уже один раз умер!

— Ты умер два раза, — подала голос Лахджа.

— Два раза… подожди, какой второй?

— Неважно. Но тогда ты тоже не смог вовремя остановиться.

Глаза Загака округлились. Он прочел мысли Лахджи и увидел в них то, чего сам совершенно не помнил.

Но ничего не сказал.

— Я начинаю выдыхаться! — прохрипел Ветцион. — Дзимвел!..

— Да, — произнес Дзимвел. — Кардаш, это твой последний шанс. Отпусти Такила и удирай. Улепетывай, пока мы тут слишком заняты, чтобы тебя догонять. У тебя будет фора — и лучше бы тебе ею воспользоваться.

— Я даже открою тебе портал, — сказала Кассакиджа, тут же это делая. — Он ведет в безопасное место.

— Нет, стой!.. — взвыла Тьянгерия. — У нас уговор!

— Прости… — натянуто улыбнулся Кардаш, отступая на шаг вместе с Такилом. Его хватка ослабла. — Я бы хотел… но что я могу?

Его взгляд метался. Он почти заискивающе улыбался остальным апостолам, понимая, что все кончено. Его единственным шансом было напасть исподтишка, убить Рокила или Ветциона и вместе с освободившейся Тьянгерией перебить остальных.

Но это не удалось. Слава богам — Кассакиджа все еще питает к нему слабость. Да и остальные не могут побороть заложенную в них Мазекресс программу. Им приходится переламывать себя, им трудно его убить даже теперь.

Дзимвел даже Загака простил. Придурок. Он об этом еще пожалеет.

Кардаш отступил еще. И еще. Каладон и Лахджа следили за ним холодными змеиными взглядами.

Кардаш еще секунду поколебался, не утащить ли Такила с собой… нет, ни в коем случае. Опасный заложник. За ним придет бог.

Кардаш лучше всех знал, насколько они злы и мстительны.

— Пошел!.. — пнул он Такила так, что тот аж распахнул крылья, пытаясь удержать равновесие. — ХА…

— Махнемся!.. — за миг до него крикнула Ао.

И Ключ Сквернодержца исчез из руки Кардаша. А вместо него появилась ветка… самая обычная ветка.

А Ключ оказался в руке Ао.

Кардаш взвыл благим матом. Кардаш проклял все и вся.

Но делал он это, уже прыгая в портал.

Мигом спустя тот закрылся, но Кардаша уже не было.

— Держи трофей, Пресвитер, — хмыкнула Ао, швыряя добытый жезл Дзимвелу.

— Спасибо, — сказал Дзимвел, поймав тот на лету. — Кассакиджа, куда ты отправила Кардаша?

— А сам-то как думаешь? — хмыкнула Игуменья. — Он в Клетке. Моем личном анклаве. Я его потом вытащу и отдам тебе, но пока пусть посидит. Один. В пустоте. Во тьме.

— Хорошо, — кивнул Дзимвел. — Сейчас не до него, продолжаем. Принцесса отказалась от предложения… Загак, у нас есть надежда ее переубедить?

— Ни малейшей, — с сожалением сказал Загак, преданно глядя на Дзимвела. — Она умрет, но счет не отдаст.

— … Отказалась. Жаль. Маура мертва, а Кардаш нас предал, так что план А1 провалился. А2 мне, увы, больше не доступен. Испробуем А3. Мэтр Дегатти, ваш выход.

— Я надеялся, что обойдется без этого, — пробормотал волшебник.

Он прошествовал к Тьянгерии. В полной тишине. Все молчали. Фасетчатые глаза сколопендры смотрели с недоумением. Тьянгерия не понимала, зачем Дзимвел притащил этого смертного.

Дегатти тяжело выдохнул, протянул руку, но касаться не стал. В последний момент он повернулся к Дзимвелу и сказал:

— Кстати, Пресвитер, у меня есть условие.

— Что угодно, — нетерпеливо ответил Дзимвел. — Поспеши.

— Вы создадите кодекс и внесете в него, что не станете охотиться на детей и невинных, — скрестил руки на груди волшебник. — Никогда. Ни один фархеррим и ни один потомок фархерримов.

— Согласен, — тут же сказал Агип.

— Это очень большое условие, мэтр Дегатти, — сказал Дзимвел. — Мы демоны. Это наш хлеб, это наша соль.

— Это мое условие, иначе демолордом тебе не стать, — отрезал Дегатти.

— Ты давал клятву.

— Конкретно об этой части — нет, я специально следил. Решай быстрее.

— Попроси что-нибудь более адекватное, — сказал Дзимвел. — Трудно будет держать за руку каждого. Попроси бессмертия.

— А, спасибо, что напомнил. Бессмертие я тоже хочу.

— Тоже?..

— Тоже.

В гробовой тишине раздался хохот. Ао и Каладон покатились со смеху, а сзади разулыбались Лахджа и Такил. Они о чем-то тихо переговаривались.

— Дзимвел, я поддерживаю это условие, — сказал Агип.

— И я, — прохрипел Рокил, от которого уже валил пар и немного пахло шашлыком.

— Что угодно, только быстрее, — сказал Ветцион.

Из носа и глаз у него пошла кровь, хотя он даже не переменился в лице.

— Ладно, — сомкнул вежды Дзимвел. — Ты получишь то и другое… вероломный волшебник.

В его голосе в кои-то веки скользнуло раздражение. Слишком много препон, а время поджимает.

Дегатти кивнул и расстегнул фибулу плаща. Струящяся ткань с шуршанием упала к ногам волшебника, и тот коснулся притихшей Тьянгерии. Дотронулся там, где она не могла вцепиться или полоснуть его лапой, и громко выдохнул.

— Держите ее крепче, — сумрачно сказал он. — Будет трудно.

— Быстрее, — сквозь зубы процедил Рокил.

Дегатти сосредоточился. Вот оно. Его Великий Труд. Прежде таковым было слияние с Лахджой, но это детская забава в сравнении с тем, что предстоит сейчас.

Сделать фамиллиаром демолорда. Против его воли. Связанного, стреноженного, обездвиженного и лишенного сил, но демолорда.

На плечи легли руки Лахджи. Все еще перевязанные. Она передала мужу всю энергию своей души, какую могла, а с ней, в свою очередь, поделились другие апостолы.

Немыслимая мощь прошла сквозь Майно Дегатти. Целая ватага демонов словно уселась ему на плечи. И всю эту энергию он направил в Тьянгерию — захватил, сдавил и потянул на себя.

Все исчезло. Они словно оказались друг против друга в бесконечной пустоте. Смертный волшебник и гигантская, чудовищная сколопендра. Человеческие глаза смотрели в пару бездонных, холодных буркал, за которыми были только Тьма и смерть.

В отличие от Лахджи, Тьянгерия сотрудничать не собиралась. Для нее это означало не спасение, а гибель, и она билась, как раненое, загнанное в угол животное. Клокочущая волна демонической силы обрушилась на Дегатти, обдала его разум смертным страданием во всех своих ипостасях.

Он едва устоял на ногах. Его охватил непредставимый ужас. Воля подверглась небывалому испытанию.

Это оказалось… слишком. Чересчур, чрезмерно. Он взвалил на себя непосильную ношу. Волшебник почувствовал, что сейчас рухнет, рассыплется… но сзади придержали любящие руки.

Страшно подумать, что бы сделала Тьянгерия, не ослабляй ее волю Ветцион. Дегатти чувствовал его рядом, словно загонщика. Бывалый егерь гнал на него зверя, и волшебнику оставалось лишь вовремя метнуть аркан.

— Подчинись, — сказал он, глядя Тьянгерии в глаза. — Повинуйся.