Совсем без сна демон со временем начинает… истончаться.

Но в целом стало тише. Смолкли шорохи и шелесты, и лишь изредка раздавался визг, когда кого-то разрывал ночной хищник. Ослабевший красный свет пробивался сквозь листву, создавая причудливые тени. В воздухе висела дымка, тяжелый туман, насыщенный ароматами гниющих растений и влажной земли. Казалось, что за каждым деревом прячется нечто ужасное, что из любого куста вот-вот выпрыгнет чудище.

Но была в этом демоническом лесу и своя красота — таинственная и завораживающая.

С покрытой мхом скалы срывался водопад — один из множества в этих краях. Рядом виднелись несколько столбов и стена без крыши — руины сурдитов. Большую часть их построек стерло беспощадное время, но Мышцы Древнейшего были искусными зодчими, и кое-что уцелело даже спустя пятьдесят семь тысячелетий.

Однако одинокий фархеррим с золотой кожей миновал руины без задержки. Там его ничто не интересовало. Он прошел к водопаду и сквозь водопад, оказавшись в прохладном сыром гроте. Из пола тут росло нечто вроде каменного стола, а вокруг высились двенадцать похожих на табуреты сталагмитов.

На одном из них сидел другой фархеррим — со стальной кожей и небольшими рогами.

— Привет, Ревнитель, — сказал он. — Почему-то так и думал, что ты явишься первым.

— Не первей тебя, разумеется, — холодно ответил Агип. — Загак не подсматривает?

— Не могу этого гарантировать.

— Ясно, — вскинул руки Агип.

Грот окатило пламенем. Вода снаружи зашипела, а стены мгновенно высохли.

Дзимвел даже не шелохнулся, хотя его обдало таким жаром, что покраснела кожа. Агип навис над ним, сложив на груди руки, и молвил:

— Прежде всего вот что я скажу. Новичок не вызывает у меня доверия. Настолько, что считаю разумным избавиться от него.

— Это не так просто, — безучастно ответил Дзимвел.

— Кроме того, нам пригодится колдун, — добавил вошедший в пещеру третий фархеррим.

То была женщина. Тоже с золотой кожей, но белыми волосами и глазами цвета янтаря. Она плюхнулась на один из сталагмитов, крутанулась вокруг своей оси и достала из воздуха длинную деревянную трубку. Оттуда заструился золотистый дым, и все вокруг на мгновение изменило спектр — светлые тона стали темными, а темные — светлыми.

— Новое Ме? — спросил Дзимвел. — Как называется?

— Спектральная Трансформация, — ответила Ао. — Ничего особенного, фокус, но лишним не будет. В крайнем случае обменяю на что-нибудь.

Ао носит прозвище Чародейка. Когда их всех перерождали, и Матерь Демонов избрала будущих апостолов, предложив выбрать количество Ме, то восьмеро выбрали одно, трое — два, одна — три, и одна — сотню.

Это была Ао, и долгое время казалось, что она прогадала, поскольку хотя и получила целых сто разных способностей, каждая из них была мелкой и слабой. Даже все вместе они не давали такой неодолимой силы, как Темный Легион Дзимвела, Король Зверей Ветциона, Рука Мастера Каладона, Абсолютная Невидимость Ильтиры или Возвращение Вреда Кюрдиги. Долгое время Ао плелась в хвосте, считалась слабейшей из апостолов, хотя некоторые и ставили на последнее место Яноя, который свое Ме скрывает.

Но год назад у Ао случился прорыв. Сначала она по собственной глупости утратила целых десять Ме, однако сумела взамен заполучить целых четырнадцать других. А потом еще парочку — в другом месте. И еще. И еще.

Оказалось, что родившись с таким количеством Ме, она получила еще и огромное для них «вместилище». Что мелкие Ме и места занимают куда меньше, чем великие. И их гораздо проще разыскивать и заполучать… во всяком случае, для Ао.

Бывшая циркачка стала настоящей охотницей за Ме.

— Не спорю, колдун может быть полезен, — согласился Дзимвел. — Магов среди нас нет, а Ме — это не то же, что магия.

— Конечно, не то же, — донесся голос от входа. — Ме гораздо лучше.

Сквозь водопад прошел демон с платиновой кожей и огненно-рыжими волосами. Улыбаясь, словно невинный ребенок, он вывалил на стол целую кучу грибов.

— Смотрите, сколько набрал по дороге, — похвастался Такил.

— Такил, они ядовитые, — сказал Дзимвел.

— Я знаю.

— О, а вот этот съедобный! — указала Ао.

— Да?.. — нахмурился Такил. — Это я случайно.

Он тоже шмякнулся на сталагмит, закинул ноги на стол и едва не потерял равновесие. Такил по прозвищу Сомнамбула большую часть времени проводил в своей спальне, редко выходил наружу и в основном спал. А когда все-таки просыпался и выбирался на свет — все равно вел себя как во сне.

Сейчас он разложил перед собой грибы и стал разыгрывать между ними сценку, словно играл в куклы.

— Господа мухоморы и поганки, в наши ряды проник шпион, — произнес он сурово. — Съедобный гриб. Есть идеи, кто это?

— Да вот же он, — указала Ао, сдерживая смех.

Ей нравился Такил. Да, он неуклюжий, неловкий, рассеянный и ведет себя как ребенок. Даже тогда, когда он говорит и поступает нормально — это обманчивое впечатление, потому что за этим чаще всего скрывается какой-нибудь вздор. Абсурд. Ахинея. То, что Такил увидел во сне и посчитал более реальным, чем реальность. Принял за послание свыше.

— В чем-то он прав, Дзимвел, — сказал Агип. — В наши ряды проник… слушай, почему не мы съедобные грибы?

— Потому что мы хотим убить его, — ответил Такил. — Разве мы не поганцы?

— Я не хочу, — возразила Ао.

— Ты просто с ним не встречалась, — сказал ей Такил. — Если бы ты с ним встретилась, тоже бы захотела. Ты будешь вот этой поганочкой.

— Ой, самая красивая! Спасибо!

— Ясли, — раздался сухой голос. — Куча детворы. Иногда мне кажется, что кроме нас с Пресвитером в этом урочище вообще нет взрослых.

То была Дересса по прозвищу Наставница. Если Ао и Такил были среди апостолов самыми юными, то Дересса, напротив, самой старшей… после Дзимвела, конечно, но он особый случай. Почти все будущие фархерримы были младше тридцати, а Дерессе перевалило за тридцать три, но она отличалась редким здоровьем, так что ее допустили. С личного благословения Дзимвела.

И если Дзимвел в этом племени-семье стал исполнять роль старшего брата, то Дересса приняла обязанности старшей сестры. В смертной жизни она была повитухой, так что по своей инициативе начала принимать роды, а потом помогать юным матерям заботиться о маленьких демонятах. С помощью Мауры создала ясли, учила и оберегала малышей.

Своих, правда, так и не завела.

Дересса хотела. Она хотела этого и когда была человеком, она трижды пыталась привести в мир новую жизнь, но все три раза заканчивались выкидышами. После третьего муж выгнал ее из дома, а сама она вызвалась в жертвы к Матери Демонов.

И в этой новой жизни, демонической, Дересса решила не торопиться. Апостолы вообще с этим не торопились, поскольку не знали, чего ждать от будущего. А к тому времени, когда и они начали заводить детей… Дересса оказалась без достойного спутника. Поначалу она вообще дичилась, сторонилась мужчин, помня обиду, а когда рана затянулась — всех самых лучших уже разобрали.

Простых фархерримов она даже не рассматривала. Не могла представить жизни с тем, кто слабее ее, кого она всегда будет воспринимать как подопечного. Без возможности почувствовать рядом надежное плечо.

Она бы не отказалась сойтись с Агипом, Ветционом или Каладоном, но они уже заняты. Каладон вовсе двоеженец. Яной Дерессе не нравился, но он тоже занят. Из мужчин-апостолов не имеют постоянной пары только Такил, у которого непорядок с головой, да Дзимвел… и вот Дзимвел Дерессе нравился. Она бы не отказалась, предложи он быть вместе.

Дзимвел хитер, но это не подлая низменная хитрость, лицемерное двуличие политика. Хитрость в хорошем смысле. Умение устраивать жизнь, принимать верные решения, вовремя придержать какую-то информацию, недоговорить или соврать, усмотрев в этом лучшие последствия. Сказать правду в лучший момент. Уметь смотреть в будущее и пластично подстраиваться под него.