И он обвел всех тростью-шпагой.

— Я не стану убивать того, кого поймают за руку, — сказал Хромец. — Я просто отрежу ему нос, руки, ноги и член, если он есть. Вот этим самым клинком. И будет он всю оставшуюся жизнь существовать как оскопленная свинья. Хрю-хрю!

Никто не сомневался, что Клюзерштатен непременно выполнит обещание.

Двадцать шестым легионом, отдельно, стояли Низшие Таштарагиса. Целая лавина, сотни тысяч одинаковых бурокожих демонов. Крупнее гохерримов, с переходящими прямо в головы туловищами, могучими ручищами и короткими ногами, они покачивались вперед и назад, словно ковыль на ветру. Их куполообразные головы без единой волосинки казались сверху булыжной мостовой, и у них не было оружия, но они в нем и не нуждались. Когда Низшие прут на врага, то превращают его в кашу просто массой.

Боевую мощь обеспечат кульминаты. Их полгода собирали по всей Чаше. Не давали засыпать, а проснувшихся тут же брали в оборот и отправляли к месту сбора. Рогатые колоссы, похожие на самодвижущиеся горы, стояли гигантским кольцом, и особенно выделялся среди них Агг, невозможных размеров машина разрушения.

Над легионами плыли тысячи светящихся мозгов. Кэ-миало явились в полном составе. Их задачу сложно переоценить — они отвечают за ментальную защиту. Грибатика в числе прочего мешает ясно мыслить, а слабые умы так просто захватывает и подчиняет. Животные почти не способны сопротивляться, и даже у высших демонов шумит в головах, так что кэ-миало накроют войска несокрушимым куполом.

Удивительно многочисленны оказались гхьетшедарии. Эти, правда, явились, словно на пикник — пышно разодетые, а многие и вовсе нагишом, шумными компаниями, с женами и любовницами, на вехотах и двурогах.

Дирижировал этой ордой праздных вертопрахов Хальтрекарок. Когда он пошел на войну, война стала модной — и десятки тысяч гхьетшедариев решили присоединиться. Темный Балаганщик громогласно вещал что-то о чести, о доблести, о славе и о том, как им всем будет весело, а рядом чесал жирное пузо пришелец из мира Ад — могучий демолорд Асмодей.

Кроме него тут были и другие волонтеры из-за Кромки. Рядом с Джулдабеданом стоял угрюмый серокожий титан со светящимися глазами. Гаштардарона сопровождали какая-то женщина с низко опущенным капюшоном и кошмарный демон в доспехах, с огромными рогами и содранной с лица кожей. С Ге’Хуулом разговаривал какой-то лысый старик в очках и серебристой накидке. Сурратаррамаррадар что-то говорил мерцающему демону, похожему на изуродованного гохеррима с четырьмя рогами. Янгфанхофен смеялся над шуткой огромного синего джинна в тюрбане. Целое войско Светоносных возглавляла вершительница Кийталана — и их было особенно удивительно видеть здесь, в Темном мире. С ними были целые шеренги эйнхериев и алайсиаг, которые перебрасывались колкостями с гохерримами.

Хватало в этом полчище и бушуков. Эти выглядели непривычно — с каким-то технологичным оружием, в самоходных доспехах или боевых машинах. Демонам совершенно неважно, что использовать, чтобы реализовать свою демоническую силу, но бушуки не чужды прогрессу и любят всякие технические штучки. Даже сам Каген в кои-то веки оставил свою Башню Душ и сидит в причудливой машине, похожей на летучую лодку, утыканную орудиями.

А вот ларитр было немного. Кроме Глем Божана и Дорче Лояр — только несколько девушек в строгих костюмах при каждом легионе, только ради поддержки и координации войск. Сражаться само Дыхание Древнейшего явно не собирается. Ничего удивительного, конечно, именно от ларитр в этой кампании толку немного, их дым Грибатике практически не вредит.

Но несколько ларитр тут все-таки было, в том числе одна — при сборной солянке Клюзерштатена. Одна… один. Редкое явление ларитры-мужчины. Рокил не сразу даже понял, что это именно ларитра, а когда понял — осторожно шевельнул пальцами, ища потоки янтарной силы… их не оказалось. Рокил всматривался очень пристально, но не заметил ничего.

Зато уж кого сложно не заметить, так это демолордов. Прежде Рокил не видел ни одного, кроме Мазекресс, но они поистине сродни богам. В бытность смертным Рокил скорее всего пал бы на колени, едва ощутив эту подавляющую мощь. Каждого окружал некий ореол величия. Безмерного темного могущества.

Даже ужимки Хромца воспринимались не как пустое шутовство, но как своеобразная божественная причуда.

Но Рокила это больше не обманет. В своих богах он разочаровался давным-давно, а новых заблуждений — уже как демон — не приобрел. Так что в демолордах он видел только тех, кто они есть — самых крупных и прожорливых демонов.

Но прямо сейчас они бросили вызов твари еще страшнее их. Еще крупнее, еще прожорливее. Безмозглому пожирателю целых миров, с которым не могут совладать даже боги настоящие.

Так что каковы бы они ни были, сейчас Рокил с ними заодно.

И наступление уже начиналось. Огромное око Бекуяна поднялось над всеми и завертелось, как флюгер посреди смерча. Во все стороны хлынули зеленые лучи, прорезали пространство, пронизали высшие измерения, глядя в сотни миров разом.

Следом свое слово сказал Ге’Хуул. Гигантский раздутый мозг завибрировал — и вместе с ним завибрировали все кэ-миало. Задрожали в унисон, как одно целое, и поплыли мощные ментальные волны, и заиграла в головах беззвучная музыка. Кэ-миало не только защищали от Грибатики, но и обеспечивали связь, чтобы и все остальные демоны сражались, как одно целое.

Рокил видел, как янтарная сила прокатывается по монструозным извилинам. Ее очень много в мозге, янтарной силы. Эти кэ-миало… если с ними вдруг придется драться, они будут очень легкими противниками.

Тем временем Гаштардарон пришпорил своего коня, взмыл в небеса, вынес из ножен огромный черный меч и гаркнул:

— Давай, Омерзительный!

Повсюду раскрылись порталы! Воздух и земля стали дырявей гарийского сыра! Усеянные глазами и пастями щупальца пронизали вселенные!

Порталы Кошленнахтума протянулись дорогами. Огромные окна распахнулись перед каждым легионом, перед каждым отрядом — и за каждым окном была Грибатика.

— Запевай, Рыцарь! — прогремел Фурундарок, мгновенно раздуваясь из младенца в чудовище. — Дадим ей просраться!

И горланящие боевой марш демоны повалили в другие миры. Сквозь туманы Лимбо бесчисленная паргоронская орда ринулась на грандиозное истребление.

В общей гуще был и Рокил — но гуща почти сразу рассыпалась. Его корпус состоял из сброда, который не умел действовать сообща — но от них того и не требовалось. Клюзерштатен — а Рокилу еще и Дзимвел — заранее раздал всем указания. Мешанина разносортных демонов разбилась на маленькие группки, у каждой из которых была своя задача.

Многие вообще сражались в одиночку — и среди них был и Рокил.

Его случайные соратники почти сразу исчезли из виду, остались где-то позади. Рокил отделился от основной массы и сам помчался сквозь пространства — по тому маршруту и вешкам, что получил от Дзимвела. Миры накладывались друг на друга, двоились и троились… но во всех шла война и во всех была Грибатика.

Вселенные пылали. Паргорон выступил всей своей мощью, Паргорон ударил разом в сотню точек — и планеты превратились в гигантские костры. Все новые и новые, сменялись они перед Рокилом — и повсюду он выпускал янтарную силу.

Ходить здесь сквозь Кромку оказалось удивительно легко. Грибатика изрыла свои миры, как обезумевший крот, и Рокил просто мчался вдоль грибницы, на бегу, на лету хватаясь за серые нити и взрывая в брызги грибных зомби.

Его окружала сверкающая сфера. Ме Электричества, как назвал его Такил, выдавало бездны энергии. Все, к чему Рокил приближался, распадалось на мельчайшие частицы. Он будто мел землю огромной метлой, летел над ней палящей шаровой молнией.

Молнии били везде, куда бы он ни посмотрел. Словно сам мир охотно подчинялся демону, очищающему его от заразы. Подобный богу-громовержцу, Рокил обрушивал с небес электрические столбы, и испарялись целые области Грибатики. Тысячами развеивались грибные зомби.

Рокил сильно отделился от остальных. Ему проще было работать в одиночку. Он скользил из мира в мир, пособляя там, где Грибатика слишком вцепилась в землю и небо. Слишком душила своими миазмами.