Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ТРАГЕДИЯ ТРЕТЬЯ

ЭВМЕНИДЫ

(стихи 1—1046)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Хор Эриний, богинь-мстительниц, принимающих, в течение трагедии, новое имя — Эвменид, или «благосклонных».

Орест

Афина

Пифия, дельфийская пророчица

Аполлон

Гермий

Тень Клитемнестры

Судьи афинского Ареопага и народ афинский с хором Провожатых.

ПРОЛОГ

Площадь перед храмом Феба Аполлона (Локсия) в Дельфах. По сторонам площади толпы богомольцев. На храмовой паперти, у запертых дверей, Аполлонова жрица-пророчица, увенчанная лаврами, с золотым ключом в руках.
Пифия
В молитвах именую прежде всех богов[236]
Первовещунью Землю. После матери
Фемиду[237] славлю, что на прорицалище
Второй воссела, — помнят были. Третья честь
Юнейшей Титаниде, Фебе[238]. Дочь Земли,
Сестры произволеньем, не насилием
Стяжала Феба царство. Вместе с именем
Престол дан, бабкой внуку[239] в колыбельный дар.
От озера отчизны, от Делийских[240] скал,
10 Сюда причалив, к пристаням Палладиным[241],
В удел Парнасский[242] держит путь наследник — Феб.
Приводят бога в шествии торжественном
Сыны Гефеста[243]; в зарослях тропы торят, —
Творят гостеприимным нелюдимый дол.
Пришельца ублажает и дарами чтит
Народ тогдашний этих мест и Дельф, их царь.
Созиждил вещим Зевс-отец сыновний дух:
Вступил четвертым Локсий во святилище,
Пророком Зевса: отчее вещает[244] сын.
20 Сим, прежде прочих, дань молитвословия!
Палладу ныне в слове помяну, чья сень[245]
Пред храмом; Корикийских нимф[246] семью, чей дом
В утесе полом — птице мил, богам приют.
Там Бромий[247] обитает — не забыла я;
Менад оттуда поднял бог на брань, когда
Пенфея, словно зайца, затравить судил.
Ключи потока Плейста[248] помянув, и мощь
Владыки Посейдона, и тебя, о Зевс,
Вершитель вышний, верх всего, — иду гадать!
30 Благословите вход мой! Вящей силою
Вещунью вдохновите!.. Кто из эллинов
Ждет слов пифийских? Храм отверст. По жребию
Да внидут! Провещаю, что внушит мне бог.
Пророчица вступает в храм, но через несколько мгновений возвращается, шатаясь, охваченная ужасом.
И вымолвить ужасно, зреть ужаснее,
Что гонит жрицу вон из дома божьего!
Хочу крепиться — ноги отымаются;
Простерла руки дряхлые, — бежать нет сил:
Беспомощней младенца в страхе старица.
Вхожу внутрь храма, — все в венках святилище,
40 И вижу человека: там, где Пуп Земли,
Сидит опальный грешник. Богомерзостно
Кровь на пол каплет с рук его, скверня затвор.
В руках меч голый и молебной ма́слины
Росток высокий, благочестно длинною
Повит волною белой[249]. Ясно все досель.
Вкруг богомольца сонм старух чудовищных,
Воссевшись важно, дремлет на седалищах.
Не старицами в пору, а Горгонами[250]
Их звать; но и Горгоны — не подобье им.
50 На стенописи хищниц раз я видела,
Финея сотрапезниц[251]: вот подобье! Лишь
Без крыльев эти; но, как те, страшны, черны.
Уснули крепко; гнусный издалече храп
Приводит в трепет; с кровью гной сочится с вежд.
Убранство ж их — кощунство пред обличьями
Богов; обидой было б и в людском жилье.
Неведом был мне этаких страшилищ род!
Земля какая нагло похваляется,
Что сей позор вскормила, — и не терпит кар?
60 Сам Локсий остальное да промыслит! Здесь
Домовладыка многомощный — Локсий сам.
Вещун-целитель, темных отвратитель чар,
Он и чужие очаги от скверн блюдет.
Открывается святилище. Близ остроконечного камня, Пупа Земли, сидит Орест, с мечом и маслиничною ветвью, повитою белою тесьмою, в руках. Вокруг спят в каменных креслах Эринии; Аполлон в длинной одежде появляется над Орестом.
Аполлон
Тебе не изменю я; до конца твой страж[252],
Предстатель и заступник, — приближаюсь ли,
Стою ль поодаль, — грозен я врагам твоим.
И ныне видишь бешеных на привязи:
Сон обнял дев, которых все чураются,
Чад седовласых, с них же дани девственной
70 Ни бог не взял, ни смертный, ни дубравный зверь.
На горе, дети Ночи, родились они,
И дом их в преисподней — Тартар горестный.
Их люди ненавидят; ненавидят их
Жильцы Олимпа. Ты ж беги — без устали,
Без отдыха! Добычу до краев земли
Гнать будет гончих свора, по сухим тропам
И влажным, — и в заморских встретит пристанях.
Не падай духом, мужествуй в труде страстно́м!
В Палладин кремль спасайся и, пришед, воссядь,
80 На древний идол Девы опершись. Мы там
Судей обрящем, и вину смягчающих
Речей витийство, и пути — навек тебя
От сих мытарств избавить. Ибо помню: сам
На матереубийство я подвиг тебя.
Орест
Мои ты оправданья, вещий, ведаешь:
Потщись, да правда надо мной исполнится!
Залог спасенья — мощь твоя молящему.
Аполлон
Глагол мой помни; мыслью да не правит страх!
Ты ж бог-вожатый[253], брат единокровный мой, —
90 Зане мы, Гермий, — Зевсовы, и ты слывешь
Спасителем скитальцев, —упаси его
В путях опасных! Отчий освятил устав
Странноприимство; страннику будь пастырь ты!
Аполлон исчезает. Гермий, внезапно явившись, уводит Ореста. Перед спящими Эриниями возникает призрак Клитемнестры.
Тень Клитемнестры
Увы, вы спите! Время ль почивать? Меня
Забыли вы меж мертвых, где преследуют,
Стоустой укоризной приумножены,
Укоры мной убитых тень опальную.
Скитаюсь я, от милых отлученная;
Клеймо на мне и кары бремя тяжкое.
100 От кровных, от родимых претерпела зло,
И бога нет, который бы прогневался
За мать, рукой сыновней убиенную.
Взгляни на эти раны оком внутренним!
Во сне все ясно видит, озаряясь, дух,
А днем запретно мысли прозорливой быть...
Не до́сыта ль, ночные псицы, с блюд моих
Соты медвяной, трезвых струй[254] лизали вы?
Очаг мой помнит черные гостины в час,
Другим богам не милый, но любезный вам.
110 Союз нарушен! Попраны заветы! Как?
Едва в тенета загнан, ускользнул олень!
Прыжком проворным вырвался из сети вон,
Над ловчими далече потешается!..
Очнитесь, позаботьтесь о душе моей,
Богини царства темного! Взываю к вам,
Явясь в мечтаньи сонном Клитемнестрою!
Хор
Стонет.
Тень Клитемнестры
Стенайте! Зверь на воле! Не догнать его!
Врагам моим домашним есть пособники.
Хор
Стонет.
120 Мм...
Тень Клитемнестры
Одержит сон вас, жалоба не трогает...
Орест, палач мой, матери палач, бежал!
Хор
Вздыхает.
Ох!
Тень Клитемнестры
Кряхтишь, но снова сон долит. Воспрянь! Скорей —
За дело! Дело ж ведомо: ловить, травить!..
Хор
Вздыхает.
Ох!
Тень Клитемнестры
Так Труд и Сон, два сильных, заключив союз,
Змеи неутомимой мощь осилили!
Хор
Стенает громко.
130 Лови, лови, лови, лови!.. тут!.. стой!..
Тень Клитемнестры
Все рыщешь, лаешь, нюхаешь и ловишь дичь,
Заботой дня тревожась в грезе явственной.
Поймала — призрак! Томный плен усилием
Стряхни! Опомнись! Нежась, утеряешь лов.
Проснись — и пусть пронзишься угрызеньями:
Их острие знакомо сердцу мудрому.
Вскочи! В погоню!.. Дхни пожаром внутренним.
Палящей жаждой крови вслед бегущему!..
За травлю! Улюлюкай! Изнури его!
Хор
140 Буди, толкай соседку! Я тебя бужу.
Что спишь? Вставай же! Ну, встряхнись! Дрему долой.
Пооглядимся, — что тревога значила?
вернуться

236

Смысл этого вступления в том, чтобы, в соответствии с миротворческой тенденцией последней части трилогии, изобразить мирное воцарение Аполлона в Дельфах. По традиционной версии Аполлон учредил здесь свое святилище, одолев сначала грозного змея Пифона. Эсхил об этом ничего не говорит, называя первой владелицей прорицалища Землю.

вернуться

237

Фемида — одно из древнейших божеств, олицетворение «должного порядка вещей»; позже — богиня правосудия.

вернуться

238

Титанида Феба — согласно Гесиоду («Теогония», ст. 404—406), мать Лето́, но к дельфийскому прорицалищу она у него никакого отношения не имеет.

вернуться

239

Внук — Аполлон здесь назван внуком Земли, так как поколение титанов, к которому принадлежала его мать Лето, было порождено Геей от союза с Ураном.

вернуться

240

Делос — остров из группы Кикладских островов в Эгейском море. Согласно преданию, ревнивая Гера закляла всю земную твердь не давать места Лето для разрешения от бремени, поскольку отцом ее детей был Зевс. Только Делос, бывший в ту пору плавучим островом, не подпал под заклятие Геры и, подплыв к побережью Малой Азии, где томилась родовыми муками Лето, дал ей возможность произвести на свет Аполлона и Артемиду. Разгневанная Гера закрепила Делос в море на том месте, где она его обнаружила, и отсюда мгновенно выросший Аполлон начал свое шествие в Грецию. В историческое время Делос был центральным местом культа Аполлона и Артемиды.

вернуться

241

Пристани Палладины — побережье Аттики.

вернуться

242

Удел Парнасский — Дельфы расположены у подножья Парнаса.

вернуться

243

Сыны Гефеста — афиняне. Их древнейший предок, царь Эрехфей, считался сыном Гефеста.

вернуться

244

Отчее вещает — т. е. Аполлон доносит до людей замыслы Зевса.

вернуться

245

Паллады ... сень пред храмом — речь идет о небольшом круглом святилище Афины (так наз. пронаосе) по пути в Дельфы.

вернуться

246

Корикийские нимфы считались жительницами огромной пещеры к северу от Дельфов. Во время персидского нашествия она служила укрытием для жителей Дельфов (Геродот, VIII, 36).

вернуться

247

Бромий («шумный») — культовое имя Диониса, также почитавшегося в Корикийской пещере. Менады («одержимые») — его спутницы, вакханки. Пенфей — фиванский царь, внук Кадма, пытавшийся оказать сопротивление Дионису и растерзанный за это вакханками и присоединившимися к ним в иступлении фиванскими женщинами во главе с матерью Пенфея Агавой. См. трагедию Еврипида «Вакханки».

вернуться

248

Плейст — источник к югу от Дельфов.

вернуться

249

Повит волною белою. — См. «Просительницы», ст. 21 сл. и примеч.

вернуться

250

Горгоны — три мифологические чудовища, страшные на вид: крылатые, покрытые чешуей, со змеями вместо волос. См. «Прометей», ст. 798—800.

вернуться

251

Финея сотрапезницы — Гарпии, хищные птицы, преследовавшие фракийского царя Финея: стоило ему сесть за стол, как они, налетая, расхищали и оскверняли снедь. См. фр. 38 сл.

вернуться

252

Происходящая далее сцена должна была разворачиваться на достаточно просторной эккиклеме.

вернуться

253

Ты ж, бог вожатый... — Судя по этим словам, Гермес должен был либо находиться рядом с Аполлоном с самого начала, либо явиться по его молчаливому знаку.

вернуться

254

Трезвые струи... — В отличие от возлияний другим богам, Эриниям приносили в жертву смесь из меда и молока без примеси вина.

24
{"b":"960604","o":1}