Тут терпение Демида лопнуло.

— Хватит! — рявкнул он, и воцарилась тишина. Все взгляды обратились к нему.

— Господа, полегче на поворотах, — миролюбиво начал меч. — Леший, ты уж не обессудь, но у нас тут не философский кружок по интересам, а квест, или как ты там это называешь, — обратился он ко мне. — В общем, нам зло надо победить, а не сопли лесные размазывать. Или ты забыла, куда мы держим путь?

Замечание меча отрезвило. Леший втянул голову в плечи, словно улитка, и зарыдал ещё громче. Земля под его ногами, пропитавшись слезами, превратилась в маленькое, болотистое озерцо.

— Да, точно, — я моментально собралась. Не время для сантиментов. — Нам надо Лихо одолеть.

— Лихо? — глухо переспросил Леший, уставившись на меня заплаканными глазами, едва сдерживая рыдания. — Лихо сильное, — пробормотал он дрожащим голосом. — Оно заманивает, обманывает. Оно…

И скорбный дух замолк, в мучительном поиске ускользающих воспоминаний.

— Оно что? — поторопила я его. — Что оно делает?

— Вспомнил! — вдруг ликующе выкрикнул меч. — Оно питается страданиями! Выбирает жертву и начинает медленно высасывать из неё все силы — через депрессию, страх, отчаяние.

— Очень знакомо, — кивнула я. — Типичный энергетический вампир, как мой начальник. Правда, этот гад ещё и мотивировать умеет, ничего не скажешь.

— Точно-точно! — подтвердил Леший, тряхнув своей мухоморной головой. — И жертв своих метит печатью тьмы — этакой заковыристой, нечитаемой, ни на что не похожей.

— Такой, как вот эта? — я указала на его неказистую фигуру.

С анатомией у Лешего явно приключилась катастрофа. Там, где должно быть плечо, безобразной шишкой вздымался нарост, а колено больше напоминало корявый корень дерева. Витиеватая отметина на нём зловеще пульсировала каким-то неземным светом. До боли напоминала подпись работодателя в моём трудовом договоре с кабальными условия и отсутствием даже намёка на медицинскую страховку.

— Ладно, — вздохнула я, смиряясь с неизбежным. — Нужно двигаться дальше и поскорее закончить этот злосчастный отпуск.

Переминаясь с ноги на корень, Леший указал корявой рукой вглубь густой чащи.

— За той корягой тропа юрко вьётся. Да только не советую туда соваться. Там даже днём тени шепчутся, а ночью… ночью лучше и не вспоминать, какие страхи там бродят, — и с надеждой, блеснувшей в мутном взгляде, предложил: — Останьтесь у меня до утра. Чаем напою, мёдом угощу. А на рассвете короткой тропкой выведу к Лихо.

По тоскливому взгляду я сразу поняла — у Лешего имелся свой интерес. Смотрел он на меня, как на бесплатного психолога, свой последний шанс выговориться и разобраться со всеми экзистенциальными кризисами. Но лучшей альтернативы всё равно не предвиделось.

Демид, как всегда, хранил молчание, но и он чувствовал, как сгущаются сумерки. Ночлег был необходим.

Пока парень суетился вокруг костра, собирая сухие ветки (и пару завалявшихся мухоморов, которые, надеюсь, он не собирался сготовить нам на ужин), я устроилась на полянке. «Устроилась» — это, пожалуй, слишком громко сказано. Скорее, просто бессильно плюхнулась на замшелую кочку, стараясь по возможности не раздавить случайно зазевавшуюся букашку.

— Ну и дыра, — проворчал меч, недовольно звякнув. — Я-то думал, у лесных духов должно быть логово пошикарнее, монументальнее. Какой-нибудь хрустальный грот, обставленный трофеями с поверженных героев. А тут… просто полянка в буреломе.

Я огляделась. Жилище Лешего и правда не впечатляло. Никаких тебе хором, только несколько кривых деревьев, обросших мхом, и пара коряг, служивших, видимо, мебелью.

В этот момент из лесной чащи вынырнул Леший, неся в руках какой-то странный сосуд, обмотанный лишайником и украшенный пёрышками лесных пичуг.

— Это мой фирменный чай из лесных трав, — радостно объявил он, сияя щербатой улыбкой. — Уверен, вам понравится!

Я любезно приняла сосуд и осторожно понюхала его содержимое. Пахло… ну, скажем так, весьма специфически. Что-то среднее между болотом и старым носком, приправленное нотками плесени и сосновой хвои.

— Не пей эту гадость! — взвизгнул меч.

— Не слушай его, — обиженно насупился Леший. — Это целебный чаёк! Избавит от всех недугов!

— И от жизни заодно, — с едкой ухмылкой пробормотал Демид, подозрительно косясь на мутный отвар.

Но я уже успела проникнуться внезапной симпатией к этому чудаковатому хранителю леса. Да и как я могла обидеть хозяина? Закрыв глаза, я сделала осторожный глоток. Чай оказался слегка горьковатым, но вполне питьевой.

— А теперь я расскажу вам о своих проблемах, — оживился Леший, усаживаясь рядом с костром. — Понимаете, быть Лешим — это очень сложно. Постоянно приходится следить за лесом, за зверями, за духами… А ещё эти…

— Экзистенциальные кризисы? — протянула я, пряча за напускной учтивостью подступающую зевоту.

— Именно! — Леший картинно вздохнул, заламывая руки. — Кто я? Зачем я здесь? В чём смысл этого лешего бытия? Вы представляете, как сложно найти в лесу хорошего советчика? Вороны только и умеют, что каркать, белки — орехи грызть! Никакой интеллектуальной беседы!

— Тебе нужно перестать ныть и начать что-то делать, — внезапно отрезал Демид. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на Лешего с явным скептицизмом, едва выдерживая соседства с ним. — Иначе так и останешься жалким лесным духом, который только и знает, что чаи гонять и жаловаться на жизнь.

— Много ли ты знаешь о моих заботах, — фыркнул Леший и обиженно поджал губы. — Ты вообще понимаешь, как это сложно — быть хранителем леса? Ты когда-нибудь пробовал убедить стаю волков не нападать на зайцев? Или объяснить белкам, что нельзя воровать шишки у медведей? Это работа не для неженок!

— И как ты обычно разрешаешь эти конфликты? — поинтересовалась я, стараясь проявить хоть немного участия к гостеприимному хозяину.

— Да никак, — он беспечно пожал плечами. — Я просто надеялся, что они сами разберутся. А если не разбирались, то… ну, это уже были не мои проблемы.

— В целом, вполне рабочая схема, — согласилась я, авторитетно кивнув.

— Слушайте, братцы, — вдруг заявил меч. — А мне нравится этот лесной паренёк. Он совершенно бесполезный!

Меч, конечно, и не подозревал, что столь сомнительный комплимент вызовет в Лешем такую бурю восторга. Тот начал без умолку тараторить, захлёбываясь от восторга, что кто-то его слушает. Истории про непоседливых гномов, ворующих ягоды, про русалок, устраивающих мыльные оперы на пруду, про сов, страдающих бессонницей, сыпались из него, как из рога изобилия. Демид продолжал сверлить его взглядом, полным презрения, но даже он, казалось, начал немного смягчаться. Я же просто кивала в нужных местах, заедая нескончаемую болтовню Лешего остатками ужина. Вечер обещал быть долгим.

Посреди выжженной до черноты, идеально ровной пустоши тихо стояло Лихо. Истощённое, неестественно высокое, с одним-единственным, плотно сомкнутым глазом. Оно не двигалось, не таилось — казалось, даже не дышало. Впрочем, чего другого я могла ожидать? Что оно будет разгуливать по пустоши, инфернально хохоча, бросаясь направо и налево патетическими угрозами? Скажу откровенное: ужаса оно не внушало, скорее скорбь и слабую тень грусти.

— Коллеги, — нарушила я звенящую тишину, с сожалением и разочарованием оглядывая местное зло, — предлагаю для начала обсудить стратегию. Как насчёт внезапной, бесшумной атаки?

— В лоб? — уточнил меч, ощутимо завибрировав в моей руке.

— Именно. Но, прошу, без боевых кличей. Просто подкрадёмся и пырнём его в самое мягкое. Желательно, пока оно не проснулось. Не будем лишний раз испытывать судьбу.

Несмотря на то, что даже самый придирчивый взгляд не разглядел бы в Лихо задатки финального босса, некая зыбкая тревога всё же поселилась в моей душе. Что-то в нём всё-таки было не так. Разобраться с этим смутным подозрением мешала и жалкая внешность Лихо — чахлый и хрупкий, подобно иссохшему деревцу, он производил впечатление существа, которое сломается от малейшего дуновения ветра; вопиющая немочь в нём скорее вызывала брезгливость, нежели страх.