— Кстати, о нём, — улучив момент, я обратилась к Демиду. — Кто этот змееподобный тип?

— Ксард… — задумчиво протянул Демид с еле уловимой теплотой в голосе. Он неспешно прошёлся по комнате и устроился в кресле у камина, вальяжно закинув ногу на ногу. — Когда-то он был всего лишь крохотным змеёнышем, которого я нашёл в развалинах древнего святилища. Вопреки всем предостережениям, я принёс его в цитадель.

— Змеёныш? — удивлённо вскинула бровь, поскольку даже не могла представить Ксарда в отрочестве. — И как же он… превратился в то, что мы видим сейчас?

Демид усмехнулся, погружаясь в воспоминания.

— Мастер Теней тогда лишь покачал головой, обнаружив мою находку. «Ты привязываешься к тому, что не должно иметь души, что не способно будет ответить на твои чувства», — сказал он. Но я не мог бросить малыша. Кормил его с рук, согревал у очага, рассказывал истории долгими вечерами…

А вот с Мастером я, признаться, вполне согласна. Приписывать человеческие чувства хищной рептилии, которая в один прекрасный день сожрёт тебя просто потому, что ты поместишься у неё в пасти, — попахивает затеей, обречённой на трагический финал.

Елисей, оторвавшись наконец от рассматривания колчана, поинтересовался, желая услышать больше подробностей:

— И что дальше?

— Со временем я заметил перемены. Сначала едва уловимые: он реагировал на голос, запоминал простые команды. Потом начал понимать речь. Мастер, наблюдая за нашей связью, однажды сказал: «Раз ты так привязан к нему, пусть он станет достойным спутником». И, воспользовавшись силой Хаоса, наделил Ксарда разумом, даровал ему возможность принимать человеческий облик.

Я невольно нашла взглядом меч — тот, к счастью, молчал, будто прислушиваясь к рассказу.

— Получается, Ксард — ваше творение? — уточнила я.

— Не совсем, — покачал головой Демид. — Он всегда был собой. Мастер лишь раскрыл то, что уже существовало в нём. Но да, я считаю его своим… братом, если угодно. Мы прошли вместе через многое.

— Почему же он так… холоден со всеми? — спросила я. — Такое ощущение, что он нас терпеть не может.

Демид тихо рассмеялся:

— Это не неприязнь. Ксард просто не привык к людям. Он помнит своё змеиное прошлое — осторожность, недоверие, стремление держаться на расстоянии. Но Ксард никогда не делает ничего против своей воли. И если он общается с вами, значит, признаёт в вас что‑то важное. Для него это немалый шаг.

Елисей, бережно опустив колчан на кровать, приблизился к нам с таким торжественным видом, как будто собирался объявить нечто судьбоносное. Мы замерли в ожидании его откровений.

— Раз он твой брат… Тогда и я назову его своим братом! — заявил царевич, в мгновение ока породнившись со змееподобным типом.

Я с сомнением покосилась на Елисея. Как ни подмывало меня, я сдержалась, не упомянув о таких, казалось бы, незначительных деталях, как, например, то, что Ксард — огромный хищный ящер с весьма специфическими пищевыми предпочтениями, а мы для него — ходячий, говорящий обед в дорогой (и безвкусной) одежде.

Царевич, конечно, душа-парень, но вот так запросто брататься со всеми подряд… Впрочем, Ксард, мне кажется, не оценит столь бурный порыв. Но с другой стороны, кто я такая, чтобы влезать в их сложные взаимоотношения? Если один из них решил, во что бы то ни стало, обрести нового друга, то да пребудет с ним удача.

Заметив моё выражение лица, Демид еле заметно улыбнулся.

— Не стоит удивляться Елисею, — сказал он тихо, — он искренен в своих чувствах. И это… подкупает, знаешь ли. Даже таких закоренелых циников, как Ксард.

Я кивнула, признавая его правоту. В наивности и открытости Елисея была какая-то притягательная сила, способная растопить даже самое ледяное сердце. Возможно, именно это убережёт нас от того, чтобы не стать для Ксарда обедом.

— Ладно, — сдалась я, отступая от темы. — Что дальше по плану? У нас дел по горло, оставим воспоминания о змеином детстве…

Елисей тут же подхватил нить разговора:

— Да, дел невпроворот! Нужно же найти самое злейшее зло на свете! Вернуть Олесю Павловну домой да мир спасти, ну, или хотя бы попытаться.

— Ты прав, — вздохнул Демид, возвращаясь из приятных воспоминаний в суровую реальность. — Пора заканчивать сентиментальности и приступать к намеченному.

— Всегда готов! — жизнерадостно воскликнул царевич, ловко хватая со стола яблоко и откусывая от него огромный кусок.

— Тогда прошу вас немедля облачиться в новую одежду, время не ждёт, — поторопил Демид.

Елисей, взволнованный внезапной решимостью Демида, забегал по комнате, собирая в кучу свою одежду, но вдруг, словно опомнившись, смущённо оглянулся на меня, густо покраснел, выронил из рук ворох одежд и принялся выталкивать Демида из комнаты. Тот от такого фамильярного обращения опешил, но без сопротивления позволял себя выпроваживать.

Мне оставалось лишь наблюдать за этой почти панической спешкой Елисея, едва сдерживая улыбку. Неужели царевич решил, что я сейчас же, по приказу Демида, начну раздеваться? Прерывать этот забавный спектакль и объяснять, что в покоях есть смежная комната, я не стала. Впрочем, неловкость царевича была настолько искренней, что подшучивать над ним расхотелось.

— Не переживай, Елисей, — мягко сказала я, успокаивая взволнованного парня. — Всё нормально. Я могу переодеться в соседней комнате, если хочешь.

Но царевич уже спешно покидал покои, выталкивая вперёд себя Демида.

Не теряя времени, я быстро облачилась в походную одежду, которую принёс Ксард. Кожаная куртка оказалась удивительно лёгкой и гибкой, словно вторая кожа. Серебряная вышивка на ней мерцала при каждом движении, а жемчужные вставки мягко переливались в свете камина. Штаны сидели идеально, не сковывая движений, а сапоги доходили почти до колен — прочные, но при этом невероятно удобные.

Я покрутилась перед зеркалом, оценивая себя со всех сторон. Несмотря на богатую отделку и вычурность пошива, наряд удивительным образом выглядел практично — будто создан для долгих странствий.

Выйдя из покоев, я увидела Демида и Елисея, смиренно ожидавших меня в коридоре, — оба уже в новых нарядах. Надо признать, вместе мы смотрелись как настоящая команда. За их спинами возвышался Ксард, но без своих туманных слуг. Его взгляд скользнул по обновкам, и в красных глазах на мгновение промелькнуло что-то вроде одобрения.

Мы так и продолжали стоять, разглядывая друг друга. Неловкое молчание неприлично затягивалось.

— Так и куда нам теперь таким красивым деваться? — спросила я.

— Сперва нужно вернуть утраченные воспоминания, — ответил Демид, и я невольно скривилась.

— Снова в Прогресс? — разочарованно протянула я. Воспоминания об удушливом Коллекторе и жутком падении в бездну были свежи как никогда.

— Не в этот раз, — успокоил Демид. — Наш путь лежит в горы, к обители великих учёных.

— Обитель великих учёных? — переспросила я, приподняв бровь. — Что-то новенькое. И что, они помогут тебе вспомнить то, что отобрал Прогресс?

— Всё верно. Они — хранители знаний, — пояснил Ксард, его голос звучал немного глуше обычного и, как мне показалось, не столько устрашающе. — Возможно, в их архивах отыщется ключ к утраченному вами, — прислужник склонился в учтивом поклоне, и Демид коротко кивнул, подтверждая его слова.

Царевич, казалось, расцвёл, предвкушая бегство из дворцовой рутины навстречу свежим приключениям. Вскинув голову, он энергично кивнул.

— Слышал о них. Говорят, лики этих великих мудрецов исполнены неземной красоты, а умам их нет равных во всём сущем.

Лёгкая дрожь волнения пробежала по телу, смешавшись с робкой надеждой. А вдруг, там, среди заснеженных пиков и древних тайн, я наконец-то найду ответы? Хотя бы узнаю у тех гениев хоть что-то о вселенском зле, или, на худой конец, отыщу иной путь завершить свой квест, не причиняя вреда этой мерзкой сущности.

Порывы ветра вздымали вихри колючих снежинок, но холод не был способен пробиться сквозь незримую защиту амулетов, согревающие наши тела. Ксард, обратившись чёрной змеёй, свернулся кольцом за пазухой куртки Демида, и лишь два рубиновых огонька глаз зловеще поблёскивали из-под ворота.