— Этот меч проклят! — провозгласил Ярослав, и в его глазах сверкнул неистовый огонь. — Он должен быть уничтожен!

Это что за новый уровень перформанса? Или у них тут ролевые игры с полным погружением?

— Должен — так должен, — устало проронила я, не желая больше подыгрывать их представлению, и протянула старцу меч, попутно оглядываясь по сторонам. — Где бы мне здесь разместиться? Ну хоть переночевать дадут по-человечески, а то как-то не комильфо получается.

Однако мужчина живо отпрянул от меча, словно боялся к нему прикоснуться.

— Ночевать изволь в сенях, — проворчал он, кивнув в сторону покосившейся лачуги, едва ли защищавшей от ветра и дождя.

Три звезды, говорите? Скорее, три клопа на квадратный метр. Как-то это было не похоже на обещанное «всё включено», даже с натяжкой.

— У вас тут, конечно, очень аутентично, — скривилась я, рассматривая бюджетные декорации. Кажется, на эти «хоромы» скинулись всем колхозом. — Но мне обещали хорошие условия проживания. И, между прочим, Wi-Fi.

— Чем богаты — тем и рады. Царские палаты в другой деревне искать будешь, — пробурчал Ярослав, словно делая мне большое одолжение.

Затем старец подозвал коренастую женщину, давая ей указания. Та, повинуясь приказу, повела меня к сеням — если это место вообще можно было так назвать. Скорее, это был продуваемый всеми ветрами предбанник, усыпанный ковром прошлогодней листвы, с едким душком, намекавшим на незваных постояльцев — юрких грызунов.

Впрочем, выбора не оставалось: до ближайшей деревни, как отрезал угрюмый хозяин, не меньше пяти вёрст, а солнце уже багровым мазком скрылось за кромкой леса.

Ещё утром я выехала из города на автобусе, предвкушая встречу с захватывающим квестом и SPA, а сейчас собиралась ночевать в холодной и грязной лачуге, как какой-нибудь бродяга. Кажется, пора писать гневный отзыв на сайте турфирмы и требовать сатисфакции за моральный ущерб. Но, разумеется, связи здесь не было, и мой мобильный телефон пришлось убрать подальше в рюкзак.

Из непроглядной гущи доносились тревожные шорохи и уханье совы, заставляющее невольно вздрагивать. Ночь обещала быть долгой и неспокойной. Ни тебе махровых полотенец, ни тапочек, ни приличной кровати. Пришлось закутаться в грубый плащ, найденный в углу, и размышлять о превратностях судьбы, машинально поедая кусок вяленого мяса и краюху хлеба — предложенный мне скудный, но вполне сносный ужин.

Рассвет ворвался в сознание с истошным воплем петуха, надрывающегося за ветхой стеной хибары. Не петух — будильник из преисподней! Проснулась я разбитая, словно меня не просто переехал каток, а протащили по ухабистой дороге. Каждая клеточка тела протестовала, ныла, скрипела. Сон оказался сомнительным утешением. А на пороге лачуги сиротливо приютился щербатый кувшин с водой и лоскут грубой домоткани. «Всё включено» по-деревенски, без излишеств в виде махровых полотенец и душа Шарко.

Ополоснув лицо ледяной водой из кувшина, я кое-как привела себя в подобие человека (зеркало, видимо, здесь считалось непозволительной роскошью), подхватила меч и, выйдя из сеней, окинула взглядом унылые окрестности. Солнце лениво выползало из-за горизонта, окрашивая всё вокруг в бледно-розовые тона. Место, безусловно, живописное, если не вглядываться в покосившиеся избы и хмурые лица обитателей.

— Ну и куда теперь? — обратилась к мечу, но тот упорно хранил молчание. Видимо, сегодня у великого воина выходной.

Тогда я принялась изучать ржавый артефакт, надеясь найти хоть что-то: датчик, кнопку, антенну… В конце концов, как оператор колл-центра связывался со мной через этот кусок железа?

Меч разобрать не вышло и, с досадой пожав плечами, я решила действовать по наитию. Тут же вспомнились слова угрюмого старца о пяти вёрстах до ближайшей деревни. Перспектива бродить в одиночку по незнакомому лесу не прельщала ни капли. К тому же интуиция подсказывала, что задушевной беседы с колоритными представителями здешней массовки не получится. Но попытка не пытка.

Местного авторитета, Ярослава, я заметила возле самой презентабельной избы — хотя «презентабельной» это было сказано с большой натяжкой. Старик сидел на покосившемся крыльце, попыхивая самокруткой и хмуро глядя исподлобья. Вместо приветствия и чашки кофе Ярослав окинул меня недобрым взглядом и потребовал плату за ночлег. Сдержав острое желание попросить «книгу жалоб и предложений», дабы оставить разгромный отзыв об их «трёхзвёздочном отеле», я с трудом подавила саркастическую ухмылку и протянула триста рублей — сумма, явно завышенная для такого сервиса.

Только вот мои «бумажки», как он их пренебрежительно назвал, ему были не нужны. Плату он хотел получить геройским трудом: зачистить болото от багников.

— Багников? Это ещё что такое? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать. И где гарантия, что после этого меня не заставят чистить хлев от навоза для полного погружения в этот великолепный мир? А что, если эти багники — вымирающий вид, и я стану преступницей в глазах Гринпис?

— Нечего тут вопросы глупые задавать! — Ярослав поморщился, словно я покусилась на святое. — Багник — он и есть багник. Мерзость болотная, пакость ходячая. Скотину таскает, проходу добрым людям не даёт.

Судя по его тону, дальнейшие расспросы были бесполезны. Но выбора, похоже, не было. Придётся доиграть эту пьесу до конца. Тяжело вздохнув, я отправилась в указанном направлении, стараясь не представлять себе этих самых багников.

Болото дышало гнилью и сыростью, встречая меня в паре шагах берёзовой рощи. Под ногами чавкала жижа, а воздух, казалось, можно было пить, как густой кисель.

Внезапно, из глубины трясины донеслось невнятное бульканье и хлюпанье. А затем из-под кочки выскочило нечто зелёное и склизкое, с огромными выпученными глазами. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Тварь оказалась всего лишь лягушкой, но напряжение уже нарастало.

— Так, ладно, ребятки, хватит с меня аттракционов. Деньги за путёвку можете не возвращать, — крикнула я в пустоту, надеясь, что сейчас из зарослей вынырнет заспанный аниматор в нелепом болотном костюме и проводит меня до автобусной остановки. — «Этно-приключение» окончено, все свободны! Похоже, я слегка переиграла в этот ваш «выход из зоны комфорта».

Но никто не вылезал. Только тишина, нарушаемая кваканьем лягушек и зловещим хлюпаньем где-то в глубине болота. Деревья, обросшие мхом, казались какими-то зловещими фигурами, в воздухе висел густой запах разложений и беспросветной тоски, а туман, стелившийся над землёй, скрывал что-то непонятное.

— Эй, ну где же вы? — позвала я снова, но в голосе уже не было и тени бравады.

Ладно, допустим, аниматоры запаздывают. Наверное, облачаются в особо мерзкие костюмы багников, чтобы финальное «прости-прощай» врезалось в память намертво. Но эта вопиющая неорганизованность и отсутствие кофе меня изрядно напрягало.

И тут я услышала шорох. В звенящей тишине он разросся до угрожающего крещендо. Из зарослей камышей выползало нечто странное. Помесь гоблина и пиявки, твари с кожей склизкой, зеленовато-бурой, лоснящейся от слизи. Огромные, выпученные глаза, как два болотных огонька, горели голодным блеском. Они шипели, обнажая частокол иглоподобных зубов, а длинные, иссохшие руки с когтистыми пальцами цеплялись за траву и кочки.

Существа медленно приближались, покачиваясь на своих тонких ножках, словно марионетки.

— Очень круто сделано, супер натурально, молодцы! — выкрикнула я с преувеличенным восторгом, пятясь назад.

Ноги вязли в болотной жиже, каждый шаг давался с трудом. Господи, ну почему я не пошла учиться на актрису? Сейчас бы я импровизировала, как боженька.

— Что ж… ну, я, пожалуй, пойду. Всем спасибо, провожать не надо.

Но они не останавливались. Мои комплименты оказались дешевле гнилой кочки. И деньги, подозреваю, у них тоже не котируются. И тут я вспомнила о мече. Точно! Мой личный рыцарь печального образа, призванный защищать меня! Или хотя бы вызвать полицию.