Я сжала иглу крепче. Пульсация стала чуть сильнее, но ничего больше. Никаких знаков, никаких откровений. Шёпот постепенно стих, и впереди забрезжил свет — не тусклый, как от лишайников, а дневной.

Когда мы вышли на открытое пространство, я замерла. Перед нами раскинулись знакомые задворки Прогресса — грязные улицы, обшарпанные дома, серое, закопчённое небо над головой. Позади, где должен был находиться выход из туннеля, красовался обыкновенный, злачный переулок.

— Добро пожаловать в наш дом, — улыбнулся Ал, указывая на внушительное строение неподалёку.

Дом выглядел большим, но не заброшенным. Скорее — уставшим, но не сломленным. Стены хранили следы былого величия, но теперь лишь намекали на него: поблёкшие узоры, выцветшие гобелены, мебель, от которой осталась лишь тень прежней роскоши.

Внутри нас встретили странные фигуры — люди в потрёпанных мантиях, с настороженными взглядами и скрытыми под капюшонами лицами. Они скользили по коридорам, перешёптывались, исчезали в боковых дверях.

— Это убежище, — пояснил Ал, ведя нас вглубь дома. — Здесь я укрываю тех, кого спас от Архитекторов Порядка. От тех, кто стремится подчинить мир жёстким правилам. Кто стирает всё, что не вписывается в их «идеальный порядок». Они — безжалостные творцы нового мира.

— И много здесь таких, как они? — Елисей огляделся.

— Достаточно, чтобы это место стало последним оплотом надежды, — серьёзно ответил Ал.

Проводник остановился у массивной дубовой двери, украшенной сложной резьбой, изображающей мифических существ и древние символы. Толкнув её, он пригласил нас в просторную комнату, служившую, судя по обилию книг и свитков, библиотекой. В центре комнаты возвышался огромный стол, заваленный картами, механизмами и загадочными приборами.

Елисей с интересом рассматривал помещение, касаясь пальцами старинных фолиантов и сложных механизмов. Я же не могла оторвать взгляд от Ала. За маской праздной беззаботности, за внешней бравадой, в его глазах читалась усталость, отчаяние и вместе с тем — непоколебимая решимость.

— Присаживайтесь, — предложил Ал, жестом указав на потёртые кресла. — Здесь мы обсудим наши дальнейшие действия. Архитекторы Порядка становятся всё более агрессивными, и времени у нас немного.

— И это всё? — разочаровано протянула я, откинувшись на высокую спинку кресла, утопая в его мягких объятиях. Не то чтобы я грезила о передовой, жаждала разжечь пламя народного бунта или плести коварные интриги в запутанных играх городского самоуправления, но просто ждать… это было мучительно далеко от моих представлений.

— Твоя роль ничуть не менее важна, — спокойно возразил Ал, разливая душистый чай по тонким фарфоровым чашкам. Мою украшал предательский скол на самом краешке — это была лучшая из всех представленных.

— Да кому важна-то? — фыркнула я, растирая пальцами потёртую ткань подлокотника, пытаясь выжать из неё хоть каплю энтузиазма. — Этой развалюхе? — и с горяча обрушила кулак на подлокотник, взметнув в воздух облачко пыли. — И в чём моя суперсила, спрашивается? В чём заключается моя геройская миссия? Сидушки просиживать да пыль глотать?

— Быть может, твоя задача и кажется незатейливой, но это вовсе не умаляет её решающей важности, — миролюбиво ответил Ал, подвигая ко мне тарелку с золотистой выпечкой.

— То есть, в нужный момент по сигналу я просто проскальзываю в этот Храм Эха и ломаю эту чёртову иглу — и всё? — я покрутила артефакт в пальцах. Он по‑прежнему пульсировал, но теперь это скорее успокаивало, чем внушало трепет. — Никаких эпичных сражений? Тайных знаний? Даже злодейского монолога не предвидится?

Ал кивнул, с видом всезнающего гуру заверив, что мне не о чем беспокоиться, а иглу я переломлю в два счёта. Но меня до сих пор не покидали сомнения на её счёт. Как от такой незатейливой вещицы мог зависеть исход финального сражения? И что-то мне подсказывало, что игла имела прямое отношение к Демиду.

— И после этого мы тут же одержим победу? — подозрительность Елисея прозвучала как нельзя кстати. Царевич не сводил глаз с иглы в моей руке, и я чувствовал, как его тоже гложет сомнение в такой простоте решения.

— Видите ли, — начал Ал, сложив перед собой руки в замок, — это не просто предмет. Игла создана специально, чтобы воздействовать на энергетические потоки, пронизывающие ткань реальности. Это узел, где сходятся все нити. Разрушив его, вы разорвёте связь между Архитектором и его механизмом контроля. Нам нужно лишь поколебать эту систему, внести в неё толику хаоса, а дальше… дальше всё решится само собой.

Я провела пальцем по щербатому краю чашки. Фарфор был настолько тонким, почти прозрачным, что сквозь него просвечивал свет. Как всё здесь, в этом доме-убежище. Как и мы сами.

— А почему я должна сломать иглу? — спросила я тихо. — Почему не ты? Не Волк? Не кто‑то из твоих… подопечных?

Ал надолго замолчал, устремив взгляд в окно. За мутным стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая задворки Прогресса в зловещие багряные тона. Те немногочисленные прохожие, что блуждали подобно теням по грязным улочкам, давно скрылись из виду.

— Что такого уникального во мне, что делает меня идеальным кандидатом на самоуничтожение этого артефакта? — спросила я, не выдержав таинственного молчания Ала. — И если это так безопасно и просто, как ты говорил сначала… почему ты не сделаешь это сам и не избавишь нас всех от мороки?

— Потому что ты этим «кто-то» должна быть ты, потому что ты пришла извне, — наконец беспечно произнёс он, тронув уголки губ подобием мягкой улыбки. — Ты, скажем так, незаинтересованная сторона… так почему бы не доверить тебе такую… деликатную миссию?

Меч‑куратор, до этого дремавший в ножнах, вдруг издал тихий предостерегающий звон.

— Ну вот, опять словоблудия про «деликатную миссию». За красивыми словами обычно скрывается целая бездна грязной работы. Как по мне, тебя просто дурят.

— Скорее всего, — подметила я, соглашаясь с говорящим артефактом. — И лишь потому что меня просто не жалко. Если что-то пойдёт не так и меня разорвёт на энергетические атомы — ну, что ж, незаинтересованная сторона понесла урон. Никто из «заинтересованных» не пострадает. Удобно!

— Если мы всё сделаем согласно плану, то никто не пострадает, — возразил Ал, едва сдерживая удручённый вздох, как будто бы ему было отчаянно лень нам что либо объяснять. Но всё же он снизошёл до любезного ответа: — Игла не причинит вреда своему носителю, её суть вовсе не в этом. Она лишь выдаст мощный резонирующий импульс — совершенно безвредный для своего владельца и уж точно не смертельный.

— А скажи, — я продолжила допытываться, — этот статус «незаинтересованной стороны» даёт какие-то бонусы? Например, посмертную страховку или гарантию, что моё распыление по энергетическим потокам будет безболезненным? Или это тоже входит в пакет «деликатной миссии»?

— Бонусы? — усмехнулся меч, подыгрывая в дискуссии. — О, конечно! В пакет входит: бесплатное превращение в энергетическую пыль! Ощущение вечного диссонанса в бывших костях! И, по специальному предложению, отсутствие необходимости в том самом «посмертном» — потому что после такого «распыления» не будет даже «тебя», чтобы что-то осознавать! Но эй, не грусти! — обратился ко мне язвительный меч. — Ты совершишь великое дело для «заинтересованных сторон»! Какая честь!

Белокурый проводник, проигнорировав наши ехидные высказывания, встал, приблизился к обветшалому шкафу и извлёк оттуда потрёпанную книгу. Пожелтевшие страницы зашелестели, словно сухие листья. Казалось, что от любого неосторожного движения они рассыплются в прах.

— Вот карта Храма Эха, — он выудил меж страниц сложенный в несколько раз лист и развернул перед нами начерченные от руки чертежи. — Путь недолгий, но коварный. Там полно ловушек — не физических, а ментальных. Храм будет пытаться сбить вас с толку, заставить сомневаться, отказаться от задуманного.