— Эй, меч! — надрывно прошептала я, сжимая рукоять. — Проснись! Ну же! Нужна твоя помощь! Здесь какие-то мерзкие гопники! И они мне категорически не нравятся!

— Ты кто? Чего горланишь? — проворчал меч, словно его разбудили в самый неподходящий момент. — Ах, да, та самая недотёпа… — наконец ржавый клинок меня вспомнил и вспыхнул тусклым светом.

В тот же миг я содрогнулась от разряда, пронзившего всё тело. Рука словно приварилась к стали, а мои движения перестали мне подчиняться.

Меч ринулся в атаку. С диким криком он рассекал воздух, словно одержимый. Моё тело двигалось с невероятной скоростью и ловкостью, на которую я была не способна в здравом уме.

Багники зашипели и попытались обступить нас, но меч был быстрее. Он кружил вокруг них, нанося смертоносные удары направо и налево. Зелёная слизь хлестала во все стороны, а отвратительные тела существ падали на землю, как подкошенные. Меч не щадил никого. Он рубил, колол, кромсал, не оставляя багникам ни единого шанса.

— Что ж ты делаешь, скотина! Отпусти меня немедленно! — взвыла я, едва справляясь с отвращением и ужасом. Битва была слишком жестокой. Я не хотела никого кромсать, тем более с таким упоением, но ничего не могла поделать с этой одержимостью.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Меч замер, свет погас, и контроль над телом вернулся ко мне. Я стояла, тяжело дыша, вся в зелёной слизи. Ноги предательски подкашивались. В голове шумело. Руки дрожали. Вокруг лежали искорёженные тела багников, а в воздухе висел тошнотворный запах смерти.

— Ну уж нет, увольте! С меня хватит этого средневекового дурдома! Я сюда, между прочим, отдыхать приехала!

Выбравшись из хлюпающей утробы болота на зыбкую твердь, я едва не рухнула. Руки дрожали так, что я едва могла их контролировать.

— Эй! Есть тут кто живой?! — кричала я, срывая голос в отчаянном вопле. — Где вы все? Я требую немедленных объяснений! Я требую компенсацию за моральный ущерб! И требую, чтобы меня немедленно вернули домой!

Я продолжала голосить, призывая на головы этих безумцев кары небесные, прокуратуру, Роспотребнадзор, экоактивистов и прочие инстанции, созданные для защиты прав потребителей! Я грозилась обрушить на них шквал гневных отзывов на всех туристических сайтах, раскрыть миру всю правду об их «трёхзвёздочной» дыре под названием Этномир. Но в ответ — лишь зловещая тишина, нарушаемая хриплым кваканьем болотных обитателей и тихим шелестом камышей под порывами ветра.

— Да чтоб вас леший унёс! — взревела я, чувствуя, как отчаяние захлёстывает меня с головой. — Я вас засужу! Я вам устрою Помпею!

Но никто не спешил на помощь. Ни суровые прокуроры, ни праведные экоактивисты, ни даже перепуганные аниматоры. Я осталась одна в этом Богом проклятом болоте, с горой трупов в качестве «массовки» и проклятым мечом в руке.

— Ну что, навизжалась, королева драмы? — лениво промурлыкал меч. — Полегчало? Эй… Что за фамильярности?! — тут же взвился он, едва не выпав из моих дрожащих пальцев, когда я пыталась открутить навершие рукояти. — Ты что вытворяешь?!

— Пытаюсь выковырять из тебя чёртов передатчик. Или что у тебя там отвечает за связь с цивилизацией? — огрызнулась я, чувствуя, как остатки моего «дзен» испаряются в болотном смраде. — Мне, знаете ли, «выход из зоны комфорта» и «эпические приключения» несколько иначе представлялись. Не с массовой резнёй и хамоватыми мечами в комплекте.

— И что ты надеешься найти, разбирая меня на части? — съязвил меч.

— Да хоть инструкцию по выживанию в дикой природе, — фыркнула я в ответ. — Как мне отсюда выбраться?

— Выход… — задумчиво протянул он, словно обдумывая мои слова. — Что-то не припомню такого пункта в контракте.

— В каком контракте? — нахмурилась я, с ужасом подозревая, что начинаю сходить с ума.

— Ну, в том, который ты подписала, когда соблазнилась на это «этно-приключение», — небрежно пояснил меч.

— Я ничегошеньки не подписывала! — возмутилась я. — Кроме этой идиотской формы бронирования на сайте!

— Вот именно! — торжествующе воскликнул «артефакт». — А ты её внимательно читала, дорогуша? Там наверняка внизу, микроскопическим шрифтом, было написано, что выход из Этномира — только через гибель Главного Злыдня!

— Да ты надо мной издеваешься?! — взвыла я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я просто хотела отдохнуть! Сделать пару селфи в кокошнике и выспаться!

— А кто сказал, что отдых должен быть лёгким? — философски изрёк меч. — Иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потеряться. Навсегда.

— Знаешь что? — прошипела я, злобно смотря на ржавую железяку. — Сейчас же выкину тебя в ближайшую канаву. И буду искать выход сама.

— С чего ты взяла, что найдёшь его, милочка? — гаденько захихикал меч. — Забыла, что там на камне нацарапано? «Назад повернёшь — ничего не найдёшь», — процитировал он, явно наслаждаясь моим смятением. — Так что, горе-герой, смирись. Ты застряла здесь, пока не отправишь на тот свет этого… как его… Главного Злодея.

Я сжала кулаки до хруста костяшек, чувствуя, как от ярости меня бросает то в жар, то в холод.

— А с какой стати я вообще должна убивать какого-то там злодея? — огрызнулась я. — Я пацифист! Я — турист!

— Ну, тогда можешь и дальше любоваться пейзажами, пока тебя не съедят местные упыри, — хмыкнул меч. — Или пока ты не тронешься умом от скуки. Выбор за тобой.

— Ладно, — недолго думая, я сдалась, мечтая лишь об одном: чтобы этот отпуск в стиле «выживание» закончился как можно скорее. — Кто этот главный злодей? И где его искать?

— Ах, если бы коварная память не играла со мной в злые шутки, — горестно вздохнул меч. — Проклятая хвороба стирает образы…

— Альцгеймер, значит, — закатила я глаза. — Отлично. Вместо навигатора у меня теперь старый склеротик с манией величия. И что мне теперь делать? Как мне найти этого злодея, если ты даже не помнишь, кто это?

— Но другие-то помнят! — меч вдруг оживился. — Пойдём в соседнюю деревушку, авось, люди добрые и подскажут.

— В соседнюю деревушку? — переспросила я, скептически изогнув бровь. — И ты всерьёз полагаешь, что нас там встретят с хлебом-солью? Раскроют объятия, воскликнув: «Вот и меч, поцелованный склерозом, и его спутница! Добро пожаловать! Злодей обитает за той горой, в пещере, выложенной черепами!» Да нас, скорее, примут за беглых психов и отправят в богадельню. Если, конечно, в этой глуши таковая вообще имеется.

Меч, казалось, не заметил колкости в моих словах. Он продолжал излучать какое-то внутреннее сияние, словно озарённый внезапным откровением. Или просто в его схемах что-то окончательно перегорело.

— Девица, доверься чутью старины! — провозгласил он, маня меня вперёд. — Сердце клинка подсказывает, что там, в той деревушке, ключ к нашей цели!

Ну а моё чутьё подсказывало, что меня попросту нагло и откровенно дурили. Впрочем, спорить с мечом, поражённым склерозом, занятие, наверное, столь же бесполезное, как переливать воду решетом. Тяжело вздохнув, я направилась в указанном направлении. Наша странная парочка — я и клинок с Альцгеймером — наверняка произведёт фурор в местном захолустье.

Слух резанул то ли крик, то ли вой. В общем, нечто надрывное и душераздирающее, да ещё и с особой славянской тоской, больно бьющее по перепонкам. А у меня и так голова раскалывалась.

Вскоре я обнаружила источник жалобного вопля. Молоденькую девушку, закутанную в цветастый платок, сотрясала истерика. Она сидела на поваленном бревне, утирая слёзы, и даже не заметила моего приближения. Кажется, она была слишком погружена в свою драму, чтобы обращать внимание на зомби-апокалипсис в моём исполнении (а именно так я себя чувствовала, будучи покрытой засохшей слизью и тиной).

— Голубушка, — с раздражением проскрежетал меч, едва я приблизилась, — али пожар? Чего голосим?

Девушка вздрогнула и обернулась. В её покрасневших от слёз глазах плескался испуг вперемешку с удивлением, вызванный моим видом и болтливым клинком.