Истерзанный глянцевый буклет скомканно лежал в моей руке, свидетельствуя о наивности ожиданий. «Два шага от городского гомона до мира сказочных грёз», — обещала реклама.

Два шага, конечно… Асфальтовая лента капитулировала несколько часов назад, но старенький автобус, вопреки всему, с упрямым стоицизмом продирался сквозь бездорожье. В салоне, кроме меня, находился только водитель — угрюмое, каменное изваяние, игнорирующее все мои вопросы. Лишь изредка в мутном зеркале заднего вида вспыхивал его недовольный янтарно-жёлтый взгляд.

— Сколько ещё трястись до этого призрачного лагеря любителей этнической старины? — и снова в ответ непоколебимое молчание. Не так я себе представляла начало отпуска.

За окном мелькали однообразные пейзажи: пожухлая трава, чахлые деревья-скелеты, серое, безрадостное небо. Наконец, автобус замер, а хмурый водитель лишь кивнул в сторону покосившейся таблички с полустёртым названием: «Этномир».

Скорее, это походило на этно-кладбище. Я стояла посреди печального пейзажа, обманутая, разочарованная, но почему-то не удивлённая. Вместо обещанного трёхзвёздочного славянского рая меня встретила заброшенная поляна, усеянная полуразвалившимися деревянными избушками, выглядевшими, как декорации к фильму ужасов о погибающей российской глубинке.

— А это точно та остановка? — обернулась я в надежде на ошибку.

Водитель лишь злобно сверкнул глазами, захлопнул дверь, и автобус, взревев, умчался вдаль, оставив меня наедине с тишиной, изредка прорезаемой тоскливым воем ветра.

В животе предательски заурчало. До ужина, обещанного в буклете «здорового питания из печи», было так же далеко, как до Луны.

Набравшись решимости, я ступила на еле заметную тропку, уходящую вглубь поляны. Сотовая связь здесь, разумеется, отсутствовала, а встроенный в телефон компас бесполезно мигал, потерявшись в беспросветной глуши.

— Куратор? — робко позвала я работника турфирмы, который, судя по рекламным проспектам, должен был встречать вновь прибывших паломников.

Тишина ответила мне эхом собственного голоса. Я поёжилась, ощущая, как влажный вечерний воздух пробирал до костей, и запахнула лёгкую курточку. Придётся хотя бы попытаться отыскать признаки жизни в этом забытом Богом месте. В противном случае, мне «посчастливиться» ночевать в одном из заброшенных домов, что не радовало подобной перспективой.

Извилистая тропинка медленно, но неумолимо привела меня к границе леса, исчезая за стеной высоких, древних деревьев, тонущих в подступающем тумане. Переступать этот призрачный порог не хотелось совершенно. Однако я отчётливо различила приглушённый кашель и слабый стон, пронзившие тишину.

— Куратор? — выдохнула я, вглядываясь в пляшущую дымку тумана. Может, он просто заблудился в этих коварных дебрях и теперь отчаянно нуждался в помощи? — Вы где? — пробиралась я сквозь хрустящий ковёр опавшей листвы, ориентируясь на звук неразборчивого, но явно недовольного бормотания.

— Да здесь! Здесь! — ворчливый голос вывел меня к хаотичному сплетению корявых корней и поваленных стволов.

— Где вы? — недоуменно оглядываясь, прошептала я, пытаясь понять, откуда именно донёсся этот раздражённый вздох.

— Ты, вообще-то, стоишь на мне, — прогнусавил голос, полный горечи и упрёка.

Но прямо у меня под ногами лежал лишь старый, ржавый меч. Словно извиняясь, я убрала ногу с его рукояти и присела возле «артефакта».

— Это у вас что-то вроде гарнитуры? Рации? — с осторожностью спросила я, разглядывая громоздкую находку.

— О чём ты, блаженная? — возмутился уязвлённый голос. — Ты имеешь честь общаться с Великим воином!

— М-да, — протянула я разочарованно, и энтузиазм приключенца заметно угас. — Вообще-то, я думала, что мы сперва поужинаем, отдохнём, а потом уже будем проходить эти ваши квесты.

— Квесты? Какие ещё квесты? Да я полсотни лет пролежал здесь, униженный и забытый, а ты мне про ужин и какие-то нелепые задания! — голос меча звенел сарказмом, сквозь который пробивалась глубокая усталость.

Похоже, вечер переставал быть томным. Сотрудник колл-центра — он же «Великий воин» в старом мече, голодный желудок и неопределённость дальнейших действий — не совсем тот сценарий, на который я рассчитывала, отправляясь в заслуженный отпуск.

— Ладно, великий воин, — сказала я, стараясь сохранить остатки дипломатичности. — Для начала, может, объяснишь, как пройти к гостинице?

Меч промолчал, словно обдумывая моё предложение. В тишине леса слышалось лишь шуршание листвы и далёкий вой ветра. Наконец, он сдался, издав не то стон, не то вздох:

— Не совсем такого героя я чаял, но что ж… Иди прямо, пока не упрёшься в камень. У него, на развилке, бери левее. А дальше вдоль реки, пока частокол не увидишь. За ним люди должны быть.

Я подняла меч, ощущая его удивительную лёгкость при таких-то исполинских размерах и ледяной холод в своей ладони. Солнце почти утонуло за горизонтом, окутывая лес сумраком. Пришлось спешить, петляя по извилистой тропке. Вскоре она расширилась и вывела меня к распутью, в центре которого высился монументальный валун, испещрённый высеченными письменами:

«Прямо пойдёшь — в беду попадёшь. Направо свернёшь — смерть найдёшь. Влево уйдёшь — без меча пропадёшь. Назад повернёшь — ничего не найдёшь.»

— Не раздумывай. Времени нет, — раздался голос меча, нарушая тишину. — Сказал же — налево.

Тропинка становилась всё более узкой и каменистой. Ветки цеплялись за одежду, а корни деревьев предательски торчали из земли. Под ногами хлюпала грязь, промочив тонкие сапоги. Чем дальше я шла, тем сильнее становилось ощущение, что за мной наблюдали. Темные силуэты деревьев казались живыми, а каждый шорох заставлял вздрагивать.

Наконец, сквозь просветы между деревьями замерцал робкий свет. Ускорив шаг, я вышла к небольшой поляне, окружённой высоким деревянным частоколом. За ним виднелись крыши нескольких домов, а в воздухе пахло дымом и жареным мясом.

У ворот стояли двое стражников, вооружённых копьями и облачённых в грубую кожаную броню. Завидев меня, они настороженно нахмурились.

— Кто идёт и зачем? — грозно спросил один из них, прищурившись.

— Кто-кто? — передразнил хамоватый меч. — Герой, не видно, что ли?

Стражники переглянулись и, после короткого молчания, один из них отодвинул тяжёлую деревянную задвижку.

— Проходи, — проворчал он, — но смотри не натвори глупостей.

Внутри этно-городок пульсировал жизнью, но какой-то призрачной, натянутой. Люди, облачённые в одежды давно ушедших эпох, сновали туда-сюда, занимаясь непонятными делами, но все казались напряжёнными и уставшими. В центре поляны стоял большой костёр, вокруг которого сидели несколько человек, что-то тихо обсуждавших.

Вскоре из толпы вышел старик с длинной седой бородой, одетый в вышитую рубаху и кожаные штаны. У него было усталое, но приветливое лицо. Впрочем, это радушие мгновенно улетучилось, стоило старцу заметить меч, зажатый в моей руке.

— Ах ты ж ржавое железо! Окаянная бесовщина! — прошипел он со злобой, от которой я невольно отступила на шаг.

— Ярославушка, свет ты мой, — в голосе меча, секунду назад изрыгавшем язвительность, зазвучали подобострастные, даже льстивые нотки. — Что ж ты так, родненький? Не узнаёшь? Да это ж я!

— Чаяли, сгнил ты уже в лесах! — продолжал бушевать старец, потрясая в воздухе корявым кулаком. — Сколько душ загубил, бесовщина бессовестная!

Без контекста сложно было разобраться в хитросплетениях этой весьма правдоподобной постановки, и мне оставалось лишь неловко переминаться с ноги на ногу, ожидая, когда актёры наругаются вдоволь.

Но стоило мне перевести взгляд с Ярослава на меч, как тот истошно завопил:

— Не отдавай меня ей! Она профан! С ней я погибну! Спаси меня, Ярославушка!

— Что вообще происходит? — опешила я и неуверенно предложила: — Может, мне кто-нибудь выдаст сценарий? Я, понимаете ли, в этом деле новичок…