— И зачем им, чтобы ты «вспомнил», как пользоваться тобой? — выдохнула я, погружаясь в сытую негу. Тепло разливалось по телу, и впервые за долгое время я позволила себе немного расслабиться.

— Здесь я тебе не помощник, — наконец раздался его сухой, ехидный голос.

— Потому что ты склеротик? — лениво откликнулась я, устраиваясь удобнее среди мягких подушек.

— Может, я многое и не помню, но здравый смысл пока не потерял, — с нотками сарказма согласился меч. — Ты видела, каким стал паренёк на троне? Холодным, властным. Если он вернёт всю свою теневую мощь, угадай, что с ним дальше будет?

— А можно обойтись без викторины и сразу выдать мне верный ответ? — сонливо протирая глаза, я изо всех сил старалась не уснуть. Покои были слишком тёплыми, еда слишком вкусной, а угроза казалась абстрактной, пока Ксарда не было рядом.

— Думай, — настойчиво воскликнул меч, выводя меня из дрёмы.

— Он просто станет злодеем из сказки, который правит Хаосом? — предположила я, зевая.

— Хуже, — мрачно заключил меч. — Он вернёт себе теневую силу, но потеряет себя. И снова все царства погрузятся во тьму.

— Значит, ему нельзя возвращать силу? — спросила я, скорее саму себя, чем меч.

— Я не знаю, можно или нельзя, — ответил он с тяжёлым вздохом. — Но…

Меч осёкся и задумался, но этого замешательства мне хватило, чтобы провалиться в глубокий, безмятежный сон.

— Олеся! Олеся Павловна! — приглушенный голос Елисея пробивался сквозь дверь. Робкий царевич деликатно стучал и звал меня по имени, испрашивая дозволения нарушить покой моей спальни. Даже не видя его, я чувствовала, как юношеский стыд окрашивает его щёки в густой багрянец от самой мысли о вторжении в девичьи покои.

— Минутку! — отозвалась я, судорожно пытаясь собрать воедино обрывки вчерашних событий: удушающая хватка Коллектора, головокружительное падение, адский холод, зловещий Ксард, убаюкивающая бездна тьмы и… что-то ещё, ускользающее, но жизненно важное, что нельзя было упустить.

Так и проспав на софе в окружении мягких подушек, я кое-как выползла из уютного плена и, спеша к двери, тщетно попыталась усмирить непокорные пряди и придать лицу подобие свежести. Но, видимо, безуспешно, поскольку стоявший на пороге Елисей, зардевшийся, словно майский рассвет, с нескрываемым недоумением разглядывал меня. Я, должно быть, являла собой жалкое зрелище — словно после изнурительного бегства и внезапного пробуждения от кошмарного наваждения.

Он же, напротив, был совершенно безупречен. Новый камзол, расшитый сапфирами и жемчугом, идеально гармонировал с небесной лазурью его глаз и золотым сиянием кудрей. Он выглядел как ожившая статуя, изваянная для роскошного дворца, — совершенно чужеродная и неуместная в атмосфере мрачного, каменного замка. Невероятная, почти неземная милота в обители тьмы.

— Что это на тебе? И откуда это? — я указала на его помпезный наряд, признавая, что от его ослепительной восхитительности невольно щиплет глаза.

Елисей, смущённый моим видом и собственным великолепием, робко отступил на шаг.

— Ксард… он проявил заботу о нас. Он сказал, что повелитель Демид превыше всего ценит чистоту и порядок. Мои прежние одежды были… непригодны. Твои… тоже.

Он кивнул в сторону кровати, где покоилось то самое, непостижимо роскошное платье, щедро изукрашенное драгоценными камнями.

Я нахмурилась. «Повелитель ценит чистоту и порядок» — это звучало как кощунственная нелепость, учитывая, что Демид-отшельник прозябал в лесах в жалких обносках и при первой же возможности сбежал от Прогресса, который являлся квинтэссенцией порядка. И когда только наш хмурый спутник успел эволюционировать до эстета?

— И ещё Ксард сказал, что мы должны выглядеть… достойно встречи с повелителем. Демид скоро нас примет.

— Где этот Ксард?

Царевич лишь пожал плечами, задумываясь, а я, не дожидаясь ответа, выглянула в коридор — он был пуст. Схватив Елисея за расшитый лацкан камзола, я бесцеремонно втащила его в спальню.

— Предлагаю сперва обсудить вот что, — не отпуская его, понизила голос до шёпота: — Назрели вопросы. Во-первых, Волк привёз меня в Этномир и, судя по его реакции, отнекиваться он не стал. Во-вторых, этот Демид — блуждающий по лесам интроверт — оказался бессмертным повелителем с чудовищным прислужником. И в-третьих, как оказалось, наш Демид где-то потерял свою теневую мощь, при помощи которой он, по россказням меча, сможет погрузить все царства в Хаос. Тебе хоть что-нибудь об этом известно?

Елисей — мой единственный источник информации — лишь растерянно мотнул головой, заливаясь густым румянцем от моей внезапной атаки вопросами и обескураживающей близости.

В конечном счёте, корни всех моих бед тянулись к Волку. У него должны были быть причины привезти меня в этот мир. Может, он находился под контролем ведьмы или кто-то иной его шантажировал — типа «приведи её, или я превращу твой лес в парковку».

Затем встреча с Демидом. Вряд ли он прикидывался отшельником. Скорее всего, его память действительно вычистили. Но здесь, в замке, что-то произошло, и он, похоже, отрыл в себе забытые воспоминания, или хотя бы их осколки.

Самый зубодробительный вопрос — теневая сила Демида и чем это грозит всем нам. Если Ксард не врал, то эти прогрессивные ребята жестко кинули Демида. Выудили из него теневую мощь, якобы взамен на чудо-инструмент для управления Хаосом. А по факту вручили ему дырку от бублика.

И что теперь мне со всем эти делать? Сидеть сложа руки и ждать, пока Демид превратится в ходячую бомбу? Вариант, прямо скажем, так себе.

Нужно срочно что-то решать. И решать самой. Елисей, конечно, милый и старательный, но в таких вопросах он скорее обуза, чем помощь. А Демид… Демид вообще непонятно на чьей стороне. Или он просто запутался? В любом случае, полагаться на него сейчас — верх наивности.

— Допустим, ты и правда ничего не знаешь, — проговорила я, стараясь сохранять спокойствие. — Но ведь Ксард должен был объяснить, зачем все эти наряды, вся эта помпезность? Неужели он просто сказал: «Надень модные шмотки и жди приглашения Демида»?

Елисей виновато опустил глаза, не в силах удовлетворить моё любопытство.

— Он лишь сказал, что повелитель очень чувствителен к внешней красоте и что наш внешний вид произведёт на него благоприятное впечатление. Что это необходимо для того, чтобы он даровал нам свою милость.

— Вот так новость… — вздохнула я, принимая неизбежное. Если Демид действительно такой щепетильный модник, то мне ничего не стоило подыграть ему. — Тогда мне нужно привести себя в порядок и предстать в пристойном виде. Не могу же я встречаться с Повелителем в рваной рубашке, раз уж от этого зависит его милость.

С этими словами я решительно направилась в смежную комнату, скинула старую одежду и погрузилась в горячую воду. Она смыла дорожную пыль и усталость, но не тревогу. Новое платье оказалось непозволительно роскошным для меня. Тяжёлый шёлк струился по телу, обтекая фигуру, словно вторая кожа. Сидело оно безупречно.

Вопреки царственному образу, я добавила лишь одну дерзкую деталь — меч. И вышла. Елисей ждал у двери, нервно перебирая складки камзола.

— Как думаешь, — запнулся царевич, пряча от меня свой взгляд, — мы с Демидом всё ещё друзья?

От этой наивной простоты у меня что-то болезненно сжалось внутри. Даже если Демид окажется воплощением вселенской злобы, ниспосланным в наказание миру, этот добряк-царевич всё равно будет видеть в нём старого товарища.

— После всего, что мы с вами пережили за эти несколько дней, после этого калейдоскопа смертельных передряг? — протянула я, задумавшись. — Что ж, вот это нам и предстоит выяснить.

Мы двинулись вперёд. Коридоры замка, прежде казавшиеся заброшенными, теперь сияли чистотой. Настенные факелы вспыхивали мерцающим огнём, указывая нам путь вглубь цитадели. Каждый наш шаг рождал гулкое эхо, множившееся и терявшееся в бесконечных каменных сводах.