— Очень даже может, — упрямо возразила я. — Вы все преследуете какую-то цель, и я — лишь инструмент для её достижения. Признайся, что тебе от меня нужно? Зачем привёз меня сюда?

— Ты действительно хочешь знать правду? — тихо спросил он, медленно поворачиваясь ко мне. В глазах его плескалась усталость, но ни тени лжи. — Ты уверена, что готова к этому?

По инерции я кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что-то подсказывало мне, что я горько пожалею о своём любопытстве.

Волк неспешно подошёл ближе, остановился напротив кресла и опёрся руками о подлокотники, наклонившись так, что наши лица оказались почти на одном уровне. Его янтарно-жёлтые глаза смотрели прямо в мои — серьёзно, без тени насмешки.

— Хорошо, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Ты никакая не особенная, не избранная. Да, действительно, когда‑то давно в твоём роду были маги. Но, как выяснилось, на этом вся твоя исключительность и заканчивается. Ни искры дара, ни проблеска таланта. Даже проклятие с меча снять не смогла, хотя ты держала его в руках столько времени.

Мне не нашлось, что сказать. Внутри всё сжалось от неожиданности — я‑то уже успела настроиться на историю про избранную, спасительницу миров, «Нео 2.0». В голове уже рисовались картины великих свершений, а в итоге — пшик. Впрочем, разве это было так плохо? Если хорошенько поразмыслить, то все эти «избранные», «спасители миров» — они вечно ноют о судьбе, долге и прочей сентиментальной чепухе. А быть обычной? Это же свобода! Делай, что хочешь, живи, как хочешь. Никто не ждёт от тебя подвигов, не тыкает в спину пророчествами.

И пусть я не смогла снять проклятие с клинка — это ведь никакая не слабость, а, возможно, признак самого настоящего здравомыслия. Такие люди не лезут в магические дебри, даже если волей случая оказываются в эпицентре абсурда. Не пытаются от безнадёги завалить какую-нибудь нечисть и уж тем более не свергают города. Туристы, а я как раз из этой касты, — люди в основном безобидные. Нам бы виды красивые посмотреть, на гамаке полежать да пару селфи сделать, ничего криминального.

— Что ж, раз так… — начала было я, воспрянув духом, но Волк прервал меня властным жестом.

— Послушай до конца, — мягко, но твёрдо произнёс он. — Я допустил чудовищную ошибку. Привёл в этот мир абсолютно бесполезное создание. Сглупил. Мне нужно было с самого начала удостоверится, что ты именно та, о ком грезила ведьма. Ведь столько лет прошло с последнего путешественника… И вот, наконец, пришла весть о ком-то, кто заполучил билет в наш мир. Спасение, казалось бы, так близко! Но явилась ты… воплощение тривиальности, существо, чья обычность разит наповал. Представь только, каким было моё разочарование, когда я впервые увидел тебя.

Я, конечно, о себе невесть что не мнила, но ещё пара таких откровений о моей никчёмности, и я рискую стать главной достопримечательностью винного погреба Ала, если таковой здесь имеется.

— Но ведьма, по причинам, известным лишь ей одной, все ещё видит в тебе пользу. Она полагает, что ты станешь той, кто приведёт Демида к краю. К той черте, где Хаос сможет безраздельно поглотить его душу и вырваться на свободу.

Волк, отпустив подлокотники кресла, отстранился и выпрямился во весь свой внушительный рост. На его лице мелькнула усталая, горькая усмешка, тенью скользнувшая по застывшим чертам. Он сделал паузу, давая мне время осознать эти слова.

— Когда всё закончится, и Прогресс падёт, Ал откроет портал, и ты вернёшься домой, — устало обронил он.

Это было именно то, чего я так долго жаждала услышать. Но отчего-то теперь подобная перспектива увильнуть от условий контракта уже не казалось мне такой замечательной.

— Или можешь остаться здесь, — внезапно предложил Волк.

— Как кто? — усмехнулась я. После обличительных речей о моей несостоятельности, сложно было представить, чем я могла быть полезна в этом мире. Хотя пару идей имелось. — Что, вдруг нашлась вакансия «местного идиота» или «живого громоотвода для магических неудач»? Прежде чем предлагать, опиши социальный пакет: есть ли здесь хоть что-то, что не вызывает рвотный рефлекс? Доступ к запретным знаниям? SPA? Хотя бы приличная кофейня? А то пока что твоё предложение звучит как: «Оставайся быть пешкой в моей провальной авантюре, за которую я даже не могу толком ответить». Не очень-то заманчиво.

— Как обычный человек, решивший протянуть руку другому, — невозмутимо ответил Волк, вогнав меня в ступор. — Помочь Демиду не поддаться тьме, не потерять себя. Стать той, кто напомнит ему о простых человеческих радостях, когда мир вокруг будет звенеть от искушений и шептать об абсолютном могуществе.

После своей порции обличительных речей, этого я точно не ожидала услышать. Всё указывало лишь на то, что Волк поставил не на ту «лошадку» и теперь отчаянно пытался выкрутиться из патовой ситуации.

Его план — это даже не план, а патологическая наивность, доведённая до уровня оружия массового поражения. Масштаб проблемы, конечно, поражал: у нас парень на грани поглощения Хаосом (с большой буквы, что уже смешно), а его решение — напомнить о пикниках и тёплых объятиях? И, как выход из кризисной ситуации с уничтожением мира, мне предлагалось быть живым антистресс-мячиком? «Ой, Демид, не слушай голоса вечного небытия, давай лучше испечём печенье!» Да он, поглощённый этой тьмой, в лучшем случае, посмотрит на меня как на назойливую муху, а в худшем — сразу прихлопнет на месте! Даже если, в дичайшем стечении обстоятельств, это сработает… что дальше? Я останусь в этом мире профессиональным напоминателем о радостях? Это даже не карьера, это — диагноз! Где логика? Где план «Б»? Где хотя бы понимание, что если «Хаос поглотит его душу», то мир, в котором нужно радоваться закатам, может просто перестать существовать? Короче, его идея — это эмоциональный пластырь на пулевую рану. И это всё гарантированно приведёт к тому, что все мы здесь станем красивым пятном на стене новой реальности, которую создаст этот вырвавшийся на свободу Хаос.

— Друг, значит, — тихо повторила я, смерив Волка взглядом. Рушить его сомнительную стратегию и вдаваться в полемику не хотелось совершенно. — То есть вы предлагаете мне остаться не из‑за какого‑то мифического дара, которого у меня даже нет, а просто потому что Демиду нужен друг? — переспросила я, чтобы окончательно убедиться в намерениях оборотня.

Волк кивнул.

— И вы думаете, что это могу быть я? — с сомнением спросила я. — Обычный бухгалтер из другого мира, не сумевший совладать даже с проклятым мечом? И, кстати, раз уж об этом… — задумалась я, ведь стоило прояснить и этот момент. — А в чём его проклятие? Я, знаете ли, не в курсе его деликатных особенностей. А он, судя по всему, о них и вовсе не помнит.

Волк слегка нахмурился, будто раздумывая, стоит ли посвящать меня в эти тайны. Ксард, до сих пор молча наблюдавший за разговором, сделал шаг вперёд и глухо произнёс:

— Этот меч, госпожа, не просто оружие. Он был создан Мастером Теней, дабы сдерживать меня, когда моя сущность грозила вырваться из‑под контроля. В часы слабости, когда буря внутри меня становилась неукротимой, меч служил тюрьмой, поглощая избыток энергии и не давая ей вырваться наружу.

Волк, до этого внимательно слушавший, добавил:

— Со временем меч начал не только сдерживать, но и накапливать эту силу. Он стал своего рода хранилищем, в котором запечатана часть мощи Мастера Теней. Но цена оказалась непомерной: меч научился влиять на волю того, кто его носит. Он шепчет, искушает, подталкивает к крайностям — ведь в нём заключена сама суть тьмы, лишённая сдерживающих рамок.

Про «шепчет и искушает» они выразились непозволительно мягко. Один только его недавний порыв утопить руки в крови старика — уже не звоночек, а набат, леденящий душу. Уже не зачарованный артефакт, а ходячая душевная катастрофа, покрытая ржавчиной.

— То есть проклятье — это побочный эффект? — уточнила я, пытаясь подобрать более точное определение.