— Я вполне реален, — заверил меня Елисей, заливаясь краской под пронзительными взглядами женского коллектива. Превозмогая смущение, он кивнул на коробку, намекая открыть её.

Внутри обнаружился знакомый, старинный, покрытый ржавчиной меч. Я неуверенно обхватила потёртый эфес, но меч оказался неподъёмным.

— Ах, да, и вот ещё, — царевич бережно извлёк из-за пазухи небольшой свиток, перетянутый тёмно-алой лентой.

Дрожащими пальцами я приняла свиток, развернула пожелтевший пергамент и принялась вчитываться в витиевато выписанные буквы. Смысл фразы доходил смутно, сквозь пелену архаичных оборотов, но общий посыл угадывался: новой сумрачной столице отчаянно требовался управляющий казной, желательно с опытом героических свершений и отменным владением клинком.

— Это контракт, — пояснил Елисей, смотря на меня с не меньшим волнением.

Смутное предчувствие шепнуло, что это не просто рекламная завлекаловка, а скорее добротный трудовой договор, стилизованный под средневековье.

«Опыт героических свершений» — это скорее уж кодовая фраза для «умеет выживать в безнадёжных ситуациях и не задаёт лишних вопросов». А «отменное владение клинком» — способен защищать казну от… эм… недовольных налогоплательщиков.

Переведя растерянный взгляд на Елисея, я вновь вернулась к тексту свитка. В самом низу, каллиграфическим почерком было выведено: «Твой друг Д.»

— Демид? — прошептала я, с надеждой взглянув в его небесно-голубые глаза. Тот с готовностью кивнул, радостно сообщая:

— Он просил доставить тебя незамедлительно, — добавил Елисей, интригующе понизив голос: — Дела государственной важности. Медлить никак нельзя.

— Куда бежать? — не раздумывая, я подхватила с пола меч, едва не надорвав спину от его тяжести.

— Я сопровожу, — ослепительно улыбнулся царевич.

На выходе из офиса, словно по волшебству, нас ждал маленький жёлтый мопед. Елисей протянул мне запасной шлем и завёл мотор. Я кое-как уместилась позади него вместе с мечом. Наш двухколёсный конь не торопился, отчаянно тарахтя от натуги.

— Но как Демид выбрался из межмирья? — попыталась перекричать я рёв маленького, но очень шумного двигателя.

— Какая-то хитрость, — ответил Елисей, не отвлекаясь от дороги. — Что-то про поцелуй… про связь, про сделку, а ещё про бессмертие и про вечность, в которой увяз Хаос. Он не успел толком объяснить, сразу умчался выбивать контракт для тебя в наш мир. А потом, когда вернулся, открыл проход для меня, подсказал, где тебя найти, и я сразу за тобой.

Я крепче прижалась к спине Елисея, судорожно обхватывая его за пояс, чтобы не выпасть на очередном повороте. Молчаливый меч под мышкой предательски норовил соскользнуть. Он точно не смог бы не вставить свои пару ценных замечаний.

— А меч почему молчит? Обиделся, что ли?

— В тот день, — ответил царевич, — в зале храма, он отдал все свои силы, чтобы справиться с войском ведьмы. Вот и потух.

— Значит, умер? — ужаснулась я, и его последняя фраза про «Лебединую песнь» тут же всплыла в памяти.

— Вовсе нет, — успокоил Елисей. — Такое бывает со всеми мечами. Он просто перетрудился. Но мы восстановим его силы, как только вернёмся в мой мир.

Вот уж не думала, что наш Экскалибур от Xiaomi требует подзарядки от розетки в сумрачном королевстве. И если в тридевятом царстве существуют ещё такие же говорящие мечи (чему можно было бы не удивляться), то у него, наверное, есть конкуренты — например, «Клинок Отчаяния от Samsung» с изогнутым экраном-лезвием или «Секира Правосудия от Apple», которая требует покупки отдельного дорогого адаптера для зарядки.

Пока мопед надрывно тарахтел, проглатывая километры дороги, а в руке я всё крепче сжимала рукоять меча, мысли вихрем крутились в голове. Осколок иглы в кармане пульсировал всё сильнее — будто подталкивал к разгадке.

«Поцелуй… связь… вечность…» — повторяла я про себя слова Елисея. И вдруг всё начало складываться в единую картину.

Я вспомнила тот момент — первый поцелуй с Демидом. Тогда он потерял бессмертие. Но взамен обрёл нечто другое: связь со мной. Не просто эмоциональную, а магическую — словно невидимая нить протянулась между нашими душами. Тот поцелуй в момент, когда он сломал иглу, должно быть, изменил предначертанный ход событий. Демид перестал быть частью вечного цикла, связанного с Хаосом, — потерял бессмертие, но обрёл свободу. Возможно, именно это предательство вечности и вывело его из-под безраздельной власти Хаоса.

Вскоре городские улицы сменились тихими пригородами, затем — ухабистыми просёлочными дорогами. Вокруг расстилались бескрайние поля, чернели дремучие леса, а небо становилось гуще и глубже, словно мы поднимались выше обычного мира.

— Куда мы едем? — крикнула я, тщетно пытаясь перекрыть грохот мопеда.

— Туда, где миры соприкасаются! — обернулся Елисей, ослепительно улыбаясь. — Демид сказал, что это место мы точно не пропустим.

Сердце отчаянно колотилось в груди, словно узнавало дорогу.

Наконец, мопед заглох посреди дороги, остановившись у одинокого, древнего дуба, каким-то непостижимым чудом пробившегося сквозь асфальтное полотно. Его ветви переплелись над самой землёй, образуя зловещую арку. Под ним лежал плоский валун, исписанный выгравированными письменами:

«На право пойдёшь — к смерти древней путь обретёшь. На лево ступишь — к Демиду прибудешь. Назад повернёшь — прямо в офис попадёшь.»

— Заводи мотор, Елисей, у нас дела государственной важности! — бодро заявила я, крепче перехватив разрядившийся меч.

И маленький жёлтый мопед помчал нас навстречу к Демиду.