Запечённый фрукт, казалось, в данный момент занимал Демида куда больше, чем наши шаткие судьбы и туманные перспективы. Но за те немногие дни, что я его знала, успела уяснить: за этой показной небрежностью скрывается цепкий ум, проводящий тщательный анализ ситуации и выстраивающий хитроумные стратегии. Идея втянуть царевича в мой злополучный квест звучала многообещающе. Я украдкой окинула взглядом Елисея. Он по-прежнему выглядел растерянным, словно его сознание еще не успело переварить тот факт, что речь идёт именно о нём.

— Если на кону битва с великим злом, то грех не воспользоваться царевичем и его луком, — заключил Демид, наконец, расправившись с последним куском фрукта и небрежно вытерев руки о собственные штаны.

То, что он произнёс это «нам», а не просто «тебе» — горе-героине, — было подобно солнечному лучу, озарившее моё не ясное будущее. Теперь в этом вынужденном приключении я была не одна. Оставалось лишь понять, какая неведомая сила толкала Демида в этот омут вместе со мной. Что за интерес он преследовал, предлагая свою помощь?

— А тебе этот златокудрый паренёк не кажется каким-то подозрительным? — вдруг прошипел меч. Я вновь покосилась на растерянного Елисея. — Ты лучше разузнай, с чего вдруг такая щедрость, и как он подвернулся в самый подходящий момент?

— Хорошие манеры и удача? — предположила я, лениво откусывая бутерброд и не разделяя подозрений меча в отношении скромного юноши.

— Честно говоря, — начал Елисей, и я перестала жевать, опасаясь внезапных роковых признаний, — я уже долго пытаюсь убить Лихо.

— Зачем? — удивилась я. — Если оно просто стоит на одном месте и сопит, зачем его трогать? Проще забор вокруг этой выжженной лужайки поставить и табличку повесить: «Не влезай! Убьёт!»

Но, как выяснилось со слов Елисея, проще — не значит лучше. Видите ли, каждый наследник трона должен доказать свою состоятельность. Старший, например, добыл себе хорошенькую супругу из сопредельного государства — чем не подвиг? Средний освоил грамоту с арифметикой — тоже неплохо. А вот младшенькому с заведомо невыполнимым заданием не повезло. Причём, подвоха он совершенно не видел. Нам же яснее ясного виделось то, что царь-отец, имевший весьма посредственное мнение о своём младшем отпрыске, намеренно усложнил его путь к вожделенному наследству, подстраивая коварную ловушку.

— Послать юнца с волшебным луком на верную погибель! — проскрежетал меч, возмутившись доверчивости Елисея. — Лихо невозможно убить, его можно только отвлечь. Это же базовая некромантия первого круга!

Царевич побледнел, и рука, до этого нежно гладившая древко лука, судорожно сжалась.

— Откуда ты это знаешь? — едва слышно спросил он.

— Я оружие, я знаю больше, чем твой отец-царь, который, похоже, решил избавиться от тебя, — парировал клинок. — Отправить тебя биться с тем, что вечно, и при этом дать тебе оружие, которое может лишь отвлечь… Это не задание, это эвтаназия, прикрытая героизмом! Он тебя не любит, царевич. Хотел избавиться от лишнего наследника.

Елисей, не желая слушать поругания на отца, опустил голову, и золотые кудри водопадом закрыли его лицо.

— Я тебе не верю, — прошептал он, но в дрогнувшем голосе не было и капли уверенности. — Я хотел… доказать, что чего-то стою, что я тоже что-то значу.

— Елисей, твой отец тебя просто недооценивает, — посочувствовала я, чувствуя внезапную симпатию к этому наивному пареньку. — Но это не повод вести себя как расходный материал.

Демид, вдоволь утоливший голод, демонстративно откашлялся.

— Ладно, хватит оплакивать отцовскую нелюбовь, — прервал он общую меланхолию. — Лихо спит, и это лишь передышка. Что мы будем делать с неубиваемым демоном?

В роскошных покоях повисла звенящая тишина. Задача, прямо скажем, рисовалась нетривиальной.

— К нему не подкрасться, его не изгнать, его невозможно уничтожить, а один его взгляд вытягивает саму жизнь до последней капли… — задумчиво перечисляла я, крутя в руках сдобную баранку, пока внезапное озарение не взорвалось в голове: — Ну, конечно! — подскочила я, держа перед собой хлебобулочное изделие в форме кольца.

— Э-э… — вопросительно протянул меч. Остальные также не понимали, как нам в этом гиблом деле могла помочь баранка.

— Уроборос! Змея, пожирающая свой хвост! — продолжала я растолковывать. — Нам лишь нужно зеркало! Мы заставим Лихо взглянуть на самого себя. Тем самым мы зациклим процесс поглощения энергии на нём самом.

— А если это не сработает? — с сомнением произнёс Демид, но судя по хитрому прищуру, идея пришлась ему по душе.

— У нас на подхвате есть лучший лучник, готовый прикрыть! — с воодушевлением ответила Демиду. — И как только мы одолеем Лихо, царь тут же передаст Елисею его законное наследство. Ведь так? — убедившись в утвердительном кивке юноши, я с уверенностью добавила: — А за оказанную помощь он погасит мой долг перед тобой. И все в выигрыше!

Мы обменялись взглядами, полными решимости. Елисей с готовностью выступил вперёд, приободрившись от затеи доказать отцу, что он не бесполезный нахлебник. Даже Демид, кажется, одобрительно хмыкнул. В роскошных покоях зародился хрупкий союз, скреплённый общим врагом и призрачной надеждой на победу.

Долго блуждая по опустевшим залам дворца, мы пришли к дерзкому выводу: для нашей гениальной затеи идеально подойдёт старинный зеркальный трельяж. Забытый, резной элемент интерьера из красного дерева, с тремя пыльными зеркальными створками томился в тёмном чулане. Без тени сомнения, отринув угрызения совести, мы кое-как вытащили его на свет. Царство от столь незначительной пропажи и глазом не моргнёт.

— Тихо тут что-то, — протянул меч, и в голосе его сквозила настороженность.

Я окинула взглядом галереи, залитые мирным солнечным светом. И правда. За всё время наших поисков идеального зеркала мы не встретили ни души. Тревожная тишина так и давила на плечи.

— Может, у них сиеста? Или внеплановый совет по вопросам «как избавиться от младшего сына»? — предположила я, отгоняя настойчивое предчувствие беды, что уже начинало царапать нутро. Солнечный свет, проникавший сквозь высокие арочные окна, казался неестественно ярким, почти зловещим, подчёркивая пустоту и неподвижность вокруг.

Внезапно в конце галереи мелькнула тень. Меч мгновенно напрягся, заставив меня поддаться вперёд.

— Кто там? — рявкнул он, и его грозный голос эхом разнёсся по пустым залам.

Тишина. Только тихий шелест ветра, пробивающегося сквозь трещины в витражах, и стук моего сердца, отбивающего лихорадочный ритм в ушах.

— Покажись! — повторил меч, вынудив меня сделать ещё один шаг вперёд. На этот раз я заметила движение — фигура, закутанная в тёмный плащ, скользнула за колонну.

— Не будем играть в кошки-мышки, — проговорила я достаточно громко, чтобы меня услышали. — Нам не нужны проблемы. Мы уже уходим.

— Спасайтесь, глупцы! — шепнул таинственный коротышка и юрко скрылся в проходе коридора, оставляя нас в полном недоумении.

— Не хочешь ли прояснить нам, что происходит? — повернулась я к царевичу, который вместе с Демидом с усилием волочил тяжёлый трельяж. Елисей при этом выглядел не менее ошеломлённым, чем я.

Трельяж заскрипел, протискиваясь в узкий дверной проем. Елисей оторвался от созерцания пустого коридора и пожал плечами.

— Я бы и сам хотел понять, что тут происходит, — с невозмутимым простодушием отозвался он.

— По удивительно опустевшему дворцу мечется загадочная фигура, предупреждая об опасности, а тебя нисколько это не тревожит? — вперила я в него испытующий взгляд.

— Ну, не то чтобы совсем не тревожит… — неуверенно пробормотал Елисей, пытаясь собраться с мыслями.

— Послушай, я, конечно, не требую объяснений касательно бдений местных юродивых, но всё-таки скажи мне, Елисей, это у вас в норме вещей или мне уже можно начинать переживать?

— Видишь ли… здесь вечно что-то происходит, вечно кто-то шепчет… Их не поймёшь, — сбивчиво продолжил царевич, но по лицу было видно, что и он сам не понял происходящего, но старательно пытался придать себе невозмутимый вид.