— Так ты хочешь сказать, что это всё… нормально? Что мне не стоит беспокоиться о крадущейся тени и пророчества помешанных о грядущей гибели? — настойчиво продолжала докапываться до правды.

— Полагаю, это обычное дело для любого дворца, — пожал плечами Елисей, стараясь казаться равнодушным.

Демид фыркнул, не сбавляя усилий в тяге.

— Зачем ты с ней споришь? Видишь же, женщина на взводе. Тоже мне, психолог самозваный. Лучше помоги, а то стоишь тут столбом.

Впрочем, ладно. В чужой монастырь со своим уставом не суйся. Если царевичу так жилось приемлемо, то и мне не хотелось углубляться в их семейные тайны.

— А теперь давай поторопимся, пока эта «таинственная личность» не вернулась с новыми пророчествами, — пробормотал Демид.

Мы двинулись дальше по дворцовым коридорам, где эхо шагов звучало гулко, как в заброшенном склепе.

Только на улице, за пределами дворца, мне стало чуточку спокойнее. К тому же мысль о неубиваемом монстре подстёгивала меня не только страхом, но и соблазном: когда наш план сработает и Лихо зациклится на самом себе, я наконец-то смогу спокойно завершить отпуск, не опустошая банковский счёт на уплату долга Демиду. А царевичу, пожалуй, скину номер телефона своей прекрасной коллеги — и жизнь у него наладится, если, конечно, он как-нибудь умудрится с ней связаться. Дела здесь с «вайфаем» по-прежнему обстояли скверно.

Вернувшись к выжженному полю, мы обнаружили ту же унылую картину: тощее Лихо мирно спало, сомкнув свой единственный глаз. Чтобы не попасться под его вездесущий взор, я и Демид заблаговременно завязали глаза шёлковыми шарфами, одолженными у царевича. Лихо, хоть и дремало, могло проснуться от малейшего шороха.

Демид пыхтел, как паровоз, его мускулистые руки напряглись до предела, а я — более хилый носильщик — кое-как подпихивала добротную мебель. Меч тем временем указывал нам дорогу, то и дело корректируя наши движения: «чуть правее, чуть левее, живее-живее, плетётесь, как улитки». А снайпер-Елисей занял «высоту» — вершину дальнего, покосившегося холма, готовый в любой момент нас прикрыть.

Не знаю точно, сколько у нас по времени занял путь до Лихо, но как только меч сказал, что можно ставить трельяж, я не сдержала усталого вздоха, едва устояв на ногах. Спина отчаянная ныла, а в округе звенела удивительная тишина.

— Оно всё ещё спит? — прошептала я, старательно прячась за зеркальными панелями.

— А мне по чём знать? — огрызнулся Демид, не торопясь проверить, насколько бодр Лихо.

— Тогда ты посмотри, — и я тут же подняла над трельяжем меч.

От неожиданности тот взвизгнул, словно пристыженная девица, но, справившись с паникой, деловито откашлялся и с недовольными нотками произнёс:

— Смотрит на меня, но как-то без интереса! Видимо, я ему не кажусь достаточно аппетитным.

— Центральная створка точно перпендикулярна спящему Лихо? — спросила я у единственного зрячего. Хотя, как меч умудрялся что-то видеть и слышать, оставалось загадкой.

— Да точно, — обиженно фыркнул меч. — Только почему-то оно туда совсем не смотрит.

— Что значит «не смотрит»? — в голосе Демида послышалось негодование. — Оно же не спит!

Я медленно, почти наощупь, потянула за край своего шарфа.

— Мне кажется… — прошептала я. — Оно ждёт.

Решительным рывком я откинула повязку. Мир вокруг был тих, но не мёртв.

— Твоей очередной глупости? — с тревогой переспросил Демид, услышав шелест падающей ткани, и настойчиво предупредил: — Даже не вздумай высовываться.

— Нам всего лишь нужно его спровоцировать, — и стоило мне только попытаться встать, как жёсткая хватка Демида резко потянула меня вниз, не давая и шанса пошевелиться.

— Любопытно, из каких ты, кстати, будешь краёв? — внезапно спросил он с чувством крайнего негодования.

— Мы серьёзно сейчас будет это обсуждать? — я обернулась к Демиду. На его лице всё ещё находился повязанный шарф. Но не долго. Он тут же стянул шёлковую ткань на шею и уставился на меня с нескрываемым осуждением.

— Просто захотелось узнать, где вас таких — дурных — делают?

— В местах, где здравый смысл ценят меньше, чем хорошее приключение, — огрызнулась я, пытаясь высвободиться из его хватки. — И, позволь напомнить, что это мой квест! А значит, и рисковать мне. Потому что только так я смогу выполнить задание и вернуться домой!

Демид проигнорировал мои слова, продолжая сверлить взглядом. Тишина сгущалась, становясь почти осязаемой. Каждое мгновение тянулось бесконечно долго, и я чувствовала, как внутри нарастает тревога. Лихо все ещё ждало, и это ожидание было гораздо страшнее любой атаки.

— Говоришь, спровоцировать? — тихо произнёс Демид, не сводя глаз с моего лица. — Что ж, давай попробуем. Но делать это буду я.

Не дожидаясь моего категоричного отказа, он отпустил меня и, сделав глубокий вдох, резко встал, возвышаясь над трюмо. Мне только и оставалось, что смотреть на него с испугом, сиротливо приютившись у его ног.

Тишина. Лишь тонкая дрожь пробежала по телу Демида.

— А ну залез обратно! — в гневе крикнула я, повиснув на руке парне, который теперь казался такой же марионеткой апатии.

С неимоверным усилием мне удалось повалить его навзничь. Демид продолжал бессмысленным взором смотреть в бескрайнее небо, совершенно не видя меня.

— Ты что это себе позволяешь?! — я отчаянно трясла его за плечи, пытаясь вернуть отшельника к реальности. — Я тут, между прочим, квест прохожу, а ты своим геройством рушишь мой шанс вернуться домой! И в прошлый раз ведь тоже полез в самое пекло! Ну скажи, во имя чего тебе это надо? Ушёл бы в свою чащу и жил бы себе спокойно! Очнись же, наконец, и объясни, что с тобой происходит!

Пока я продолжала неистово трясти Демида, погружённого в некий транс, Лихо тем временем издало жуткий, шипящий звук — звук, похожий на то, как если бы кто-то попытался прожечь бумагу кипятком. Что там стряслось с чудовищем, оставалось только гадать, но, видимо, энергия, направленная на него зеркальным отражением его же силы, замкнулась, вызвав вибрирующее гудение. Оно не сулило для нас ничем хорошим. Каждой клеточкой своего тела я ощущала, как гравитация вокруг меня ослабевала, и это было очень странное чувство — как будто меня вот-вот отпустит на все четыре стороны, но перед этим разметает на атомы.

— Почему он не приходит в себя? — я зависла над парнем, чей взгляд был устремлён куда-то сквозь меня. В прошлую встречу с Лихо он весьма быстро отошёл от ментального влияния.

— А, тут дело ясное… Классика жанра, — протяжно вздохнул меч. — Он застрял.

— В смысле? Где? — моё удивление плеснулось наружу безудержным потоком, но тут же схлынуло, уступая место насущному и важному: — Как ему помочь?

— Поцелуй паренька и пошли уже отсюда, — изрёк клинок тоном прожжённого жизнью мудреца, а затем, не давая опомниться, добил: — Обычно, на застрявших между реальностями срабатывает безотказно.

— Если ты намекаешь на «поцелуй истинной любви», то спешу тебя разочаровать: я не принцесса и страсти к незнакомым затворникам не питаю. Да и, будем честны, знаю я его всего пару-тройку дней!

— Истинная любовь тут ни при чём! — возмутился клинок. — Речь идёт о резком, шокирующем выбросе противоположной энергии! Как видишь, его разум попросту заклинило где-то между «нецелесообразно» и «неэффективно». Нужно эту блокировку аннигилировать.

— Для куска сказочного железа ты знаешь подозрительно много заковыристых терминов, — пробурчала я, но времени для подробного анализа лингвистических способностей меча катастрофически не хватало.

Мой взгляд вновь обратился к Демиду. В его неподвижности было что-то пугающее, словно он погрузился в созерцание бездонной вселенской пустоты. Наклонившись, я поняла, что это будет самый неромантичный и самый необходимый поцелуй в моей жизни. Зажмурившись, я с отчаянной силой прижалась к его губам. Но если не поможет «сила люблю», то придётся пробивать путь к его сознанию через настойчивость и увесистые оплеухи.