— Сколько ещё? — выдохнула я, чувствуя, что ноги начинают вязнуть в топком грунте.

— Почти пришли, — отозвался Ал. — Смотрите.

Впереди, сквозь серую пелену, проступил слабый свет — не естественный, а словно бы исходящий от чего‑то рукотворного.

Ал остановился у огромного, поваленного дерева, наполовину ушедшего в болото. Он обернулся к нам с загадочной улыбкой.

— Мы пришли, — произнёс он тихо. — Здесь начинается самое интересное.

Проводник указал на зияющую дыру под корнями дерева. Оттуда тянуло сыростью и чем-то неуловимо знакомым, но отталкивающим. Елисей перекрестился, а я просто затаила дыхание, понимая, что будет дальше.

— Ну что, кто первый? — Ал окинул нас плутоватым взглядом. — Я пас, у меня лапки.

— «Лапки»? — я скептически вздёрнула бровь, обращаясь к проводнику. — Очаровательно. Значит, твоя работа — быть живым указателем до двери, а дальше — «спасибо, до свидания»? Удобно. Ладно. Но раз уж мы здесь, и ты такой осведомлённый… ответь на один практический вопрос перед тем, как я, возможно, навеки сольюсь с этой гнилью: что конкретно делает это место «интересным»? Агрессивная местная флора-фауна? Нестабильная геометрия пространства?

— Ох, уж эти подозрения… — Ал театрально вздохнул, делая вид, что моё недоверие ранило его тонкую натуру. Затем передал нам пару странных браслетов, сплетённых из корней и болотного мха, от которых слабо веет тем же «знакомым» запахом. — С ними вам точно ничего не грозит. Что до моих «лапок»… — он нацепил своё запястье точно такой же браслет. — Я не полезу первым, потому что мне нужно активировать связь с вами отсюда, с порога. А потом — да, последую. Но если я пойду первым и потеряю контакт с поверхностью, вас обоих может затянуть в разные воспоминания, и тогда мы никогда не встретимся. Это не трусость. Это протокол.

Звучало достаточно правдоподобно, и Елисей, со вздохом смирения, пригнулся и полез в дыру. Что-то внутри меня отчаянно сопротивлялось этому путешествию в неизвестность. Ал, заметив моё колебание, подтолкнул меня в спину.

Я чертыхнулась про себя и, набравшись смелости, нырнула в яму под корнями дерева. Внутри было тесно, сыро и жутко воняло плесенью. Я чувствовала, как что-то склизкое ползает по моим волосам, и судорожно отряхивалась, пытаясь не запаниковать. Впереди виднелся слабый свет, и я поползла к нему.

Наконец, я протиснулась в небольшую пещеру.

— Что-нибудь видишь? — поинтересовался Ал, идущий следом и отряхивающий мантию от комьев сырой земли.

— Как минимум, дюжину сундуков, — констатировала я, указывая на груду камней, где были расположены в хаотичном порядке старинные лари, окованные железом. Уж это-то не заметить было невозможно.

— И какой же из них тебе больше нравится? — спросил он с той же мальчишечьей ухмылкой.

Не став спорить и тратить время на выяснение причин его любопытства, я просто ткнула пальцем в один из сундуков, не особо задумываясь над выбором. По указке Ала подошла ближе. Провела рукой по шершавой поверхности, ощущая под пальцами холод металла и тепло дерева. И вдруг, словно по наитию, нащупала небольшой потайной механизм. Надавила — и замок щёлкнул, открывшись.

Внезапный грохот за спиной заставил нас подпрыгнуть. Звук был такой, как будто рухнуло не просто дерево, а целая роща, с корнем вырванная из земли. Судя по содрогающейся земле, наверху, над нами, разыгрывалась нешуточная битва.

— Демид… — прошептала я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Он справится, — твёрдо сказал Ал. — Так что там внутри?

Внутри сундука, на ложе из ветхой, почти истлевшей ткани, покоилась длинная, изящная серебряная игла. Изящная, но не хрупкая.

— Неужели Кощеева смерть? — я рассматривая находку с недоверием.

— Не совсем, — тихо рассмеялся Ал. — Но в некотором роде — да.

— Звучит… многообещающе, — протянула я, осторожно извлекая артефакт из сундука. — И что она делает?

— Всё и ничего одновременно, — уклончиво ответил проводник.

— И как мы её используем? — Елисей с любопытством уставился на иглу.

— Ты должна уколоть ею себя, — сказал Ал, глядя мне прямо в глаза. Ни тени улыбки. — Так ты сможешь привязаться артефакт к себе.

— Ты шутишь? — нахмурилась я, но серьёзное выражение лица Ала говорило об обратном. Игла оказалась неожиданно тяжёлой для своего размера и обжигающе холодной, но постепенно её ледяной холод начал сменяться теплом, а затем — едва уловимой пульсацией.

— Поторопись, — с ноткой нетерпения попросил Ал. — У нас осталось не так много времени.

Нерешительно вздохнув, я выполнила его указание. Лёгкий укол, почти незаметный, и… ничего.

— И что, я должна что-то почувствовать? Озарение, прилив сил, голоса предков? — спросила я, слизывая с подушечки пальца выступившую капельку крови.

— Не ты. Это не для тебя. Это для него. — Ал задумчиво уставился на потолок пещеры. Там, наверху, звуки битвы окончательно стихли, оставив после себя лишь звенящую тишину. — А теперь спрячь её подальше, и никому больше не показывай.

— Погоди, — окликнула Ала, на всякий случай пряча иглу в нагрудном кармане куртки. — Для кого «для него»? Кого ты имеешь в виду? Демида?

Ал не ответил, внимательно вглядываясь в дальний выход из пещеры. Там, в сумраке узкого лаза, возникла тень. Сначала неясная, размытая, она постепенно обретала очертания — массивная голова, сгорбленная спина, пушистый хвост…

— Волк! — радостно воскликнул Ал, бросаясь навстречу косматому другу, совершенно забыв о нас.

Подбежав к Алу, Волк потёрся мордой о его руку, издавая что-то вроде тихого приветственного рычания, и практически мгновенно обернулся человеком, сжимая проводника в крепких объятиях. Вот уж радость от встречи…

После короткой заминки, мы двинулись вслед за проводником и Волком. Пещера постепенно расширялась, стены покрывались странными светящимися лишайниками, отбрасывающими призрачный свет. Воздух стал теплее, а запах плесени сменился ароматом хвои и смолы.

Игла в моей руке едва заметно потеплела, пульсируя всё сильнее, но никаких иных ощущений я не испытывала — только мерный ритм, будто сердце артефакта с неясными функциями билось в такт с моим.

Внезапно Волк остановился у развилки. Два туннеля — левый уходил вниз, в тёмную глубину, правый поднимался вверх, к едва заметному свету. Оборотень замер, принюхиваясь, затем решительно шагнул в левый проход.

— Почему туда? — спросила я у Ала, отчасти подозревая, что наш пушистый перевёртыш с собачьим нюхом ведёт в тёмную глубину не просто так.

— Потому что именно там выход к Прогрессу, — ответил он. — Дальше — по знакомым местам.

Внутри туннеля стены были покрыты странными руническими знаками, мерцающими в свете лишайников. С каждым шагом становилось всё темнее, но игла в моей руке начала излучать мягкий серебристый свет, освещая путь.

Елисей, идущий позади, вдруг прошептал:

— Вы слышите это?

Из мрачной глубины туннеля доносился шёпот — многоголосый, неразборчивый, но тревожный.

— Что это? — я невольно сжала рукоять меча, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Голоса прошлого, — тихо ответил Ал. — Тех, кто пытался пройти этим путём. Они не смогли. Но вы сможете.

Волк низко зарычал, словно предупреждая. Шёпот усилился, превращаясь в хор:

«…не иди… это не твой путь… ты не справишься… поверни назад… пока не поздно…»

Я остановилась, чувствуя, как страх постепенно пробирается к самому сердцу. Обычно, когда неведомые голоса вещают о неизбежном, то следовало, как минимум, насторожиться.

— Если всё это иллюзия, которая обычно не пахнет, — засомневалась я, — тогда почему Волк, с его звериным чутьём, тоже насторожился?

— Просто иди, — коротко бросил Ал, презрительно скривив губы. — Они лишь эхо. Пустые звуки, не имеющие силы. Если бы это были реальные духи, они бы хотя бы давали полезные советы: «Не наступай на третий камень слева» или «Не ешь грибы с радужным отливом». А так — просто фоновый шум.