— Таким путём точно нет, — отрезала я, краем глаза заметив, как Елисей расцвёл в улыбке. Видимо, обрадовался, что не придётся становиться невольным соучастником убийства. — И если ты забыл, — напомнила я мечу, — твой Альцгеймер тебя ещё ни разу не подводил. Так что напряги извилины, может, вспомнишь, есть ли тут вообще какое-то великое зло. Может быть, оно уже давно сдохло, а ты меня, паразит окаянный, кругами водишь и подставляешь под статью!

Меч молчал. И правильно делал. Потому что, если бы он сейчас начал мне язвить, я бы его просто заткнула какой-нибудь занавеской, чтобы не позорился. Альцгеймер у него… Да он тут в каждом готов узреть великое зло, как будто от этого зависела его годовая премия и общий показатель эффективности. Сдать бы лучше его в музей, как экспонат. Там ему самое место.

Наши покои встретили нас тишиной, нарушаемой лишь уютным потрескиванием дров в камине. Елисей рухнул в кресло, потянувшись ногами к огню, а я, чуть было не споткнувшись о подол платья, подошла к окну. Замок утопал в ночной мгле, лишь редкие огоньки мерцали внизу, словно звёзды, упавшие на землю.

— А что, если это великое зло — не старик вовсе? Может, оно где-то ещё затаилось? В самом замке? Или за его стенами? — вдруг прорезал тишину голос Елисея. — А то я точно не смогу его… Да и… Демид бы нам этого не простил.

Елисей, как всегда, бил прямо в цель. Не то чтобы не простил, скорее, даже не позволил бы и косого взгляда в сторону Мастера. По его глазам, голосу, каждому жесту было видно — Демид питает к старику что-то вроде почти сыновней привязанности; относился к нему не просто как к наставнику, в их связи было что-то большее, неизмеримо глубокое. Так что, чем бы ни оказался этот отставной Мастер Теней, пакостить ему мы точно не станем. Даже если этот самовлюблённый меч продолжит пилить мне мозг. Домой, конечно, хочется. Но не такой ценой.

— А может, это ваше великое зло — не кто-то конкретный. Может, это не личность, а… состояние? — предположил царевич.

— Состояние? — я нахмурилась, отворачиваясь от унылого пейзажа за окном.

— Да. Например, страх. Или отчаяние. Или… — Елисей запнулся, подбирая нужное слово, — забвение. То, что заставляет людей терять себя.

— Звучит как философия из дешёвого лубка, — проворчал обиженный меч. — Зло не абстрактное, у него, как правило, имя и фамилия имеется.

— Как Лихо, которое не искоренить? — уточнила я, игнорируя ворчание клинка, и тут же добавила: — Ну уж нет. Тогда эта миссия из разряда невыполнимых, и о возвращении домой можно окончательно забыть.

— Но тем даже лучше! — воскликнул царевич, вызвав во мне нескрываемое удивление. — Это же здорово! — оживился Елисей. — Мастер говорил, что дом — это не место. Дом — это то, что мы носим в себе. Вот мы, например, с тобой лучшие друзья. Зачем же нам прощаться?

«Лучшие? Вот прямо-таки лучшие? И когда только успели?» — хотелось бы мне спросить, но сверкающий от радости взгляд Елисея говорил сам за себя. За столь короткий срок он так к нам привязался, что даже намёк на расставание ранил его нежное и благородное сердце. Но кочевая жизнь в сказочном мире совершенно не прельщала меня.

Я вздохнула, смотря на мерцающее лезвие. В нём отражался огонь камина, создавая причудливые узоры. Вот уж чего не ожидала, так это привязанности Елисея к нашей разношёрстной компании. Сначала — нытик-меч, затем отшельник-интроверт, теперь ещё и это — «лучший друг». Впрочем, чего удивляться? Парню, небось, скучно в своём царстве-государстве, где он, между прочим, ещё и нелюбимый сын. А тут — приключения на каждом шагу, да ещё и с такими колоритными личностями.

— Ладно, — сказала я, снова отворачиваясь к окну. — Решили. Зло — это не старик. И он даже не какой-то там вселенский ужас в плаще и с косой. Что дальше? Где теперь искать финального босса для моего дурацкого квеста?

— Мы его уже нашли, — упрямо буркнул меч. — И другого зла у меня для тебя не будет.

— Уж позволь усомниться, — бросила мечу, с немым вопросом обращаясь к Елисею. Он у нас парень начитанный, о всяком сказочном знает побольше прочих.

Однако всеобщее молчание затянулось. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине. Царевич, наконец, оторвался от созерцания пламени и посмотрел на меня с каким-то очень серьёзным выражением лица.

— Не знаю, где искать, — признался он, пожимая плечами. — Но, думаю, если мы будем вместе, то обязательно что-нибудь придумаем. Вместе же всегда легче, правда?

Не успел он договорить, как дверь распахнулась, и на пороге возник Ксард. От его подавляющего присутствия в комнате сразу стало неуютно и зябко. За ним в покои скользнули зыбкие, туманные фигуры, неся в руках тщательно упакованные свёртки.

— Пожелание исполнено, — с лёгкой тенью брезгливости Ксард окинул нас взглядом и тут же исчез, сопровождаемый призрачными слугами.

Я проводила взглядом удаляющегося Ксарда, чувствуя, как по коже до сих пор пробегают мурашки. От этого типа всегда веяло какой-то потусторонней жутью, даже несмотря на его показную учтивость. Интересно, что он там нам приволок? Наверняка что-то безумно полезное и совершенно непрактичное.

Долгожданный хруст бумаги развеял напряжённое молчание. Я обернулась и увидела, как царевич с энтузиазмом распаковывает один из свёртков. Видимо, Ксард принёс что-то действительно интересное.

Елисей выудил из бумаги новенькую куртку. В следующем свёртке обнаружились штаны из такой же чёрной, матовой кожи. Следом — высокие сапоги. И куртка, и штаны, и даже сапоги были богато украшены серебром.

— В лучшем случае, нас в этом засмеют, — оглядывая кожаные одеяния, пробормотала я, — а в худшем — обкрадут и разденут на ближайшей заставе. Нельзя было сшить что-нибудь попроще и понезаметнее? — сетовала я, принимаясь разбирать оставшиеся свёртки. Избыточное наличие драгоценной фурнитуры прямо так и кричало: «Ограбь меня, я тупой богач с плохим вкусом».

Ко всему прочему в одном из свёртках обнаружилось нечто, похожее на расшитый бисером и жемчугом пояс. За ним последовал небольшой, но на вид очень увесистый кошель. «Наверное, с золотом», — подумала я с лёгкой надеждой. Но когда открыла его, то разочарованно вздохнула. Внутри лежали какие-то странные амулеты, покрытые непонятными символами. «Точно, безумно полезное и совершенно непрактичное», — подтвердилась моя догадка.

— Ну, хоть что-то пригодится, — Елисей уже примерял куртку, явно довольный обновкой. Кожа сидела на нём идеально, подчёркивая его плечи и стройную фигуру. Он крутанулся перед зеркалом, самодовольно усмехаясь. — Мне нравится! А тебе, как?

Я закатила глаза. Ну конечно, ему нравится. Ему, судя по всему, всегда всё нравится. Особенно, если это красиво и блестяще. Пришлось признать, выглядел он действительно неплохо. Даже я отметила, что царственная манера и аристократическая внешность в этом облачении стала отчётливей видна. Не то что в прежних зачуханных одеяниях.

— Убедил, тебе идёт, — неохотно признала я. — Но я всё равно считаю, что это перебор. Кто знает, куда ещё нас занесёт в этом мире. Поэтому нам нужно затеряться в толпе, а не привлекать к себе внимание. Хотя… — задумалась я. — Может, в этом что-то есть. Если нас примут за богатых торговцев, гламурных вампиров или каких-нибудь аристократов, то, возможно, меньше будут лезть с расспросами. И, может, кто-то подскажет, где там этого финального босса искать.

— Вот видишь! — ликовал Елисей. — Ксард не просто так всё это притащил.

— Полагаю, вы довольны, — донёсся голос Демида. Он прислонился плечом к дверному косяку и с лукавой усмешкой наблюдал за нами.

Я так и застыла, примеряя к себе искусно выполненный жемчужный пояс. Отчего-то мне стало крайне неловко.

— А то! — восторженно подтвердил Елисей, продолжая выуживать из вороха свёртков расшитые серебром и жемчугом наручи. А когда из одного из них он извлёк богато украшенный колчан, его восторгу не было предела. — Интересно, чем я могу отблагодарить Ксарда?

Судя по загоревшимся глазам Елисея, благодарить он собирался с огоньком и всей душой.