— Ты почувствуешь. Сердцем.

— Сердцем? — усмехнулась я на туманное высказывание Демида. — Сердцем я сейчас чувствую только потребность в кофе. И вообще, что это за проклятье такое? Как его можно подцепить? И есть ли от него лекарство? Ну, там, вакцина, эликсир или волшебная пилюля?

— Его нельзя вылечить. Но им можно управлять.

— Это как — управлять? — удивилась я, приподняв бровь.

— Выбирать, что помнить, а что забыть, — пояснил Демид. — Решать, что для тебя важно, а что нет. И жить с этим выбором.

— И это всё? — разочарованно протянула я. — Никаких волшебных заклинаний? Никаких магических артефактов? Просто выбирать?

— Просто выбирать, — эхом повторил Демид. — И нести ответственность за последствия своего выбора.

— Если честно, это не очень-то и похоже на проклятье. Скорее, это дар. Этакая суперсила, если угодно, — я выдержала его взгляд, полный нескрываемого сомнения в моей вменяемости, и продолжила, готовая отстаивать свою точку зрения. — Представь: когда-то давным-давно тебе нахамила продавщица. И ты, конечно, стушевался, растерялся, не нашёлся что ответить, а если и ответил, то что-то невразумительное, жалкое. Короче, не суть. А потом, спустя пять долгих лет, перед тем, как уснуть, тебя вдруг осеняет — как нужно было ответить! Так вот, возможность выбирать, что забыть, — это не беда, а роскошь. Весьма удобная штука, если разобраться.

Демид, разумеется, не удостоил мои слова ответом.

— А вам, кстати, не приходило в голову завести дневник? Записывать в него планы, мысли, важные события? Как говорится — лучше тупой карандаш, чем острая память. На вашем месте я бы уже бежала в ближайший канцелярский магазин, — посоветовала я хмурому юноше и, кажется, окончательно задремавшему мечу.

Идти дальше с Демидом становилось всё сложнее. Не только из-за его молчаливости и нелюдимого поведения, но и из-за того, что он намеренно выбирал самый трудный и опасный путь.

Лес становился всё мрачнее и гуще, превращаясь в сумрачный лабиринт. Деревья переплетались своими ветвями, образуя непроницаемый полог, сквозь который едва пробивался солнечный свет. Под ногами хлюпала грязь, а в воздухе витал запах прелой листвы и могильного тлена. Казалось, сам лес сопротивляется нашему продвижению.

Иногда, среди этой мрачной чащи, нам попадались неожиданные просветы — солнечные поляны, усыпанные диковинными цветами. Яркие, красочные мазки на тёмном холсте, чудом растущие в адской глуши.

Но Демид упрямо вёл нас мимо этих живописных оазисов, выбирая непролазные тропы по самому страшному и мрачному маршруту.

— Почему мы не можем сделать привал вон там? — спросила я однажды, зачарованно смотря на прекрасные цветы. — Здесь так красиво и спокойно.

— Нельзя, — отрезал Демид, не сбавляя шага. — Тот, кто живёт в этих лесах, заманивает путников на эти прекрасные полянки.

— Заманивает? Зачем? — подозрительно сощурилась я.

— Чтобы убить, — сухо констатировал Демид, как будто речь шла и заурядном явлении.

— Убить? — переспросила я, невольно поёжившись. — А что, прямо так и убивает? Без лишних церемоний? Никакой интриги? Никаких загадок?

— Прямо так и убивает, — подтвердил Демид. — Тех, кто ищет лёгкий путь.

— Ну да, конечно, настоящим героям претят проторённые дороги, — недовольно пробурчала я. — Но только о таком, вообще-то, стоило предупреждать заранее. И вообще, где тут горячая линия поддержки? Куда можно подать жалобу? Всё это, знаете ли, решительно не соответствует моим ожиданиям. Ни тебе обещанных трёх звёзд, ни «всё включено», ни приличного трансфера. И «вайфая», подозреваю, тоже нет. Сплошной обман и разочарование!

Но жалобы мои на коварство судьбы и обманчивую недосказанность туроператора растворялись в безмолвии леса.

А, ко всему прочему, весь наш долгий и мучительный путь был отравлен гнусавым воем — тоскливым и раздражающим, как нескончаемый комариный писк, помноженный на гул умирающего пылесоса.

— Да сколько можно! — воскликнула я, останавливаясь и оглядываясь в поисках источника этой въедливой мелодии, преследовавшей нас по пятам. — Где этот гадский комар? Дайте мне мухобойку, арбалет, пулемёт, огнемёт!

— Не обращай внимание, — буркнул мой угрюмый спутник, невозмутимо шагая вперёд.

Видимо, эта тошнотворная, сопливая какофония не действовала ему на нервы. А вот у меня от многочасового слезливого плейлиста уже дёргался глаз и зрело отчаянное желание сбежать в ближайший караоке-бар, чтобы переорать всю эту заунывную тоску.

— Это же просто невозможно терпеть! — возопила я. — Что это вообще такое? Новый вид пыток?

— Леший, — как всегда кратко и презрительно процедил Демид, продолжая углубляться в непролазную чащу.

— Где он? — я тут же поудобнее перехватила меч, встряхивая его.

— Он везде, — равнодушно ответил парень. — И нигде конкретно.

— Очень информативно, спасибо, — саркастично фыркнула я и в сердцах сорвалась на крик: — Эй, Леший! Ты что там воешь, как побитая собака?

Но завывания не прекратились. Напротив, они стали только громче и навязчивее.

— Говорил же, не обращай внимания, — недовольный Демид махнул на меня рукой и продолжил путь.

— А долго нам ещё идти? — спросила я, пытаясь не отставать от парня. Ноги гудели от усталости, а спина ныла, как будто я всю жизнь таскала на себе мешки с гранитными валунами.

— Пару дней, — отрезал Демид, даже не соизволив обернуться.

— Ну уж нет, — возмутилась я. — Увольте, господа. Я этого выдержать не смогу. У меня тут вообще-то оплаченный отпуск, путёвка в славянский рай, а не марш-бросок по пересечённой местности. Леший, ты меня слышишь? Я вызываю тебя на дуэль!

И тут лес словно ожил. Деревья заскрипели, ветви начали раскачиваться, а земля под ногами задрожала. Завывания превратились в оглушительный утробный рёв.

— Кажется, ты его знатно взбесила, — пробормотал меч, слегка подрагивая в моей руке.

— Отмена! Отмена вызова! Никакой дуэли, спасибо, я передумала! — взвизгнула я, отчаянно замахав руками, пытаясь остановить надвигающийся хаос.

Но было уже поздно. Гнев леса был пробужден. Из-за переплетения ветвей и корявых стволов к нам кубарем выкатилось нечто совершенно невообразимое, елово-мухоморное. Длинная, спутанная борода из мха почти полностью скрывала это существо, а из-под неё жалобно поблёскивали заплаканные, маленькие глазки. Оно представляло собой жутковатую помесь рождественской ёлки с перезревшими грибами, которой явно требовалась срочная консультация у психолога и горячая чашка ромашкового чая.

— Звали, да? — с надеждой просипело это нечто, всхлипывая и шмыгая носом.

— Ну, наверное, да, — неуверенно пробормотала я, пребывая в полном замешательстве и не представляя, как вести себя с разумным лесным жителем. — Тут такое дело… Мы вообще-то хотели…

— А зачем звали? — перебило елово-мухоморное существо, с нескрываемым любопытством ловя каждое моё слово. — Хотите поговорить о моих чувствах? Может, просто высказаться? Я очень хороший слушатель. Могу даже чаю заварить. Из лесных трав, разумеется.

— …Сразиться со злом? — закончила я свою мысль, неуверенно обернувшись к Демиду в поисках поддержки. Его лицо омрачилось ещё больше. Сразу было видно — парня переполняло желание высказать мне пару «ласковых», но он стоически держался из последних сил.

— Это что, про меня? — вдруг просиял Леший. — Да я мухи не обижу! Я просто немного эмоциональный.

— Эмоциональный? — хмыкнул проснувшийся меч. — Да он ревёт, как белуга!

— Ну, извините, — обиженно пробурчал Леший, утирая слёзы мохнатой бородой. — У меня просто очень тонкая душевная организация. И вообще, я тут один кукую который год. Мне просто очень хочется с кем-нибудь поговорить. Одиночество — это ужасно, знаете ли. Особенно, когда ты Леший.

— Ладно, можем и поговорить, — предложила я, решив, что хуже уже точно не будет. — Заодно и отдохнём.

— Правда? — обрадовался Леший. — Ой, спасибо! А про что будем говорить? Про политику? Про религию? Или, может, про последние лесные сплетни?