- Максик, ты понимаешь, что именно этого они и добиваются? Мы по одиночке легкая добыча. А нам надо быть вместе.

- Никто на нас не охотился изначально. Всем было плевать. Все началось с твоих… только твоих желаний мстить… И я повелся.

- Анфиса должна заплатить! Только тогда все встанет на свои месте. Надо уничтожить главное зло! – одно упоминание о ее сестрице, Нату кроет.

Черная ненависть поднимается из нутра. Как же хочется уничтожить эту дрянь. Сделать так, чтобы она больше не отравляла жизнь Нате. Наконец-то вздохнуть полной грудью и начать реально жить.

Сколько можно?

Почему она такая живучая и везучая?

- Пойми ты. Не зло Анфиса. Она в принципе не подозревала о твоем существовании. Когда произошла трагедия с тобой, она вообще еще на свет не родилась, - Максим повышает голос.

Он смеет ее защищать!

- Что уже промыла тебе мозги? Снова решил к ней вернуться? Да?

- А я ей нужен? - горькая усмешка…

Горькая!

- Неужели ты не видишь очевидного! Все проблемы из-за нее! Ты сражаешься за ее ребенка! А наш малыш? Какая его судьба ждет если я здесь? Максим, неужели ты меня оставишь? – она падает к нему в ноги. Смотрит с мольбой в глазах.

Нате сложно сейчас себя контролировать. Надо придумать, как вернуть его себе. Найти правильные слова. Но ничего в голову не приходит, ярость ее сжигает и атрофирует все мыслительные процессы.

Ната, ты опасна. Для общества. Для моего сына. Для всех, - пятится спиной к выходу. Каждое слово будто от себя отрывает. Но отрывает. На лице мука. – Для меня ты опасна. Тебе надо лечиться. Я, да. Оставлю.

Потом резко разворачивается и отчаянно барабанит в дверь, чтобы его выпустили.

- Максим, Стой! Ты не можешь вот так просто уйти! Ты нам нужен! Мне и малышу!

- Конец, Ната.

Анфиса

- Ой, простите! – пожилая медсестра открывает дверь палаты. – Я позже зайду, - поспешно ретируется.

Я на постели Акима, медсестра застала нас целующимися. Но одетыми, что немаловажно. Мои губы опухли, пекут и все не могу им насытиться.

- Невозможно оторваться, - притягивает меня к себе и снова целует.

И мне не стыдно, что нас застукали. Такое уже не в первый раз. Но я слишком счастлива, я люблю и в этом нет ничего постыдного.

Да, теперь я могу признаться себе, Акиму.

Я действительно его люблю. Не как своего спасителя. Не из чувства благодарности. А как мужчину. Я им горжусь. Я им восхищаюсь. И я ему доверяю.

Это самое важное. Главное. Доверие возникло раньше, чем все другие чувства. Я же позволяла ему быть рядом с нами и Костиком. Планомерно он доказывал свое отношение.

А его мужскую энергетику я уловила при первой встрече. Еще там в больнице поняла, когда он впервые пришел, рассказать про Макса и Наталью, что он непростой мужчина. Его харизма была ощутима.

Но тогда я была в плену чувств к Максиму. Совсем не таких ярких и пронзительных как к Акиму.

Максим был спасителем. Он был хорош для моей израненной психики. Он мог лепить из меня все, что хотел. Планомерно уничтожая мою личность. Но все в жизни происходит не просто так.

Я должна была это пройти.

Сейчас Наталья взаперти. Она беременна. А Максим… понятия не имею, где он и что с ним.

Не до него сейчас. Вот совсем.

С тех пор как Аким пришел в себя, все свободное время мы проводим в больнице. Мне так легко и хорошо, как никогда не было.

Костик четко улавливает перемены. Он еще больше тянется к Акиму. Они много разговаривают. Словно осознали ценность момента.

Мы сделали выбор. И потому берем от жизни все здесь и сейчас.

Я не хочу сомневаться. Анализировать, просто хочу быть счастлива.

Меня тянет к Акиму со страшной силой. Мне уже мало только поцелуев. Но в больнице пока только так.

А вот завтра… Его выписывают. И у меня уже в голове столько идей.

Тем более завтра новогодняя ночь. И мне кажется, она действительно будет особенной. Я уже столько всего планирую. И Костик ждет чуда.

А для моего сына чудеса не в подарках. Он понимает, что не в материальных вещах настоящая ценность.

- Аким, не рано ли? Все же ты еще не до конца восстановился. Так врач говорил, - провожу пальцами по его колючей щеке.

- Анфиса, ты созвала целый консилиум, притащила невесть кого и откуда. И я тебе благодарен. Но я выздоравливаю благодаря вам. И мне лучше вне этих стен. Они давят и не дают развернуться в полную силу.

- Тебе нельзя в полную!

- Можно! – притягивает меня ближе к себе и покрывает лицо поцелуями. – Я мечтал, предполагал, но нет не представлял, насколько ты вкусная. Съем… ммм… - зарывается мне носом в шею, целует так нежно, что я урчу от удовольствия.

Прерываемся мы только когда нянечка приводит Костика. Предварительно мне позвонив. И дальше у нас ужин. Теплые разговоры. Смех.

- Пап, - Костик уже много раз называл так Акима, у него это звучит так естественно. И я каждый раз таю. Так приятно это слышать. – А мы сможем покататься на санках. Там такой снег!

- Сможем.

- А тебе можно?

- Конечно!

- Без фанатизма! Мы должны беречь папу.

- Жаль Иван уехал. Так бы все вместе катались, - сын вздыхает.

Ему очень сложно дается разлука с Ваней. Но и тут я полна оптимизма. Если все получится, то скоро мы увидимся.

Мы в палате у Акима, пока нас вечером врач не выгоняет. Едем домой, и там готовимся к его выписке. Завтра такой важный день.

А я… я еще в предвкушении. Страшно волнуюсь. Ведь в новогоднюю ночь мы станем близки. Я этого хочу. Уверена. Но немного страшно. У меня был только Макс и то много лет назад.

А сейчас все заново. Вот поистине в новую жизнь в новый год.

Утром мы мчимся в больницу. Костик с шарами. Сияет. Аким идет к нам навстречу. В руке у него огромный букет для меня. И набор для рисования. Именно тот, который так хотел сын.

- С выпиской, Аким, - целую его в губы.

- Теперь я с вами! – обнимает меня и Костю.

Мы идем к машине. И там Аким говорит водителю, что надо заехать за елкой.

- А мы уже купили! – радостно говорит сын.

- А мы еще одну купим. И игрушки, гирлянды. Фигурки в сад.

- Нам негде в квартире их поставить, - смеюсь.

На что Аким хитро прищуривается.

Никогда я еще так не веселилась при покупках. В торговом центре витает праздничное настроение, все светится, так красиво. И у нас праздник. Самый счастливый за всю жизнь. Мы дурачимся. Выбираем игрушки, елку, еще столько всего, что приходится заказать доставку. В машину это все не влезет.

Мы семья. Впервые ощущаю в полной мере смысл этого слова.

Когда возвращаемся в машину, не сразу замечаю, что водитель везет нас не по адресу моей квартиры.

- Вы не туда едете, - мягко ему напоминаю.

- Туда, уверенно заявляет Аким.

- Ты же не… - округляю глаза от догадки.

- Тшшш, - прикладывает палец к губам.

И да, моя догадка оказывается верной. Мы едем именно к дому. Я его продала. Но сейчас ворота гостеприимно открываются для нас.

- Ого! Мы дома? – Костик всплескивает руками и первый выбегает из машины.

Мы с Акимом следом.

- Это ваш дом, Анфиса. Да, тут произошло неприятное событие. Но он строился с любовью для вас. И я знаю, что мы сотрем все плохое. Его больше не будет в наших жизнях. Мы не станем убегать, а сделаем так, чтобы впредь эти стены слышали только радость и смех, - притягивает меня к себе.

- Это наш дом. И твой тоже, Аким, - шепчу потрясенно. – И умудрился же все провернуть, находясь в больнице.

- Мам, пап, тут какой-то дядька в сугробе, - слышим крик сына.

Удивленно переглядываемся с Акимом и бежим к Костику.

Из сугроба торчит рука и нога. Аким наклоняется. Откидывая снег.

Но я и так узнала эту руку… Максим.

Максим

Я чувствую, как замерзаю. Как мороз проникает в каждую клетку тела. Это освобождение. Я больше не чувствую боли. Она замерзает. Перед глазами белый узор.