Отец терпел, я терпел. Мы привыкли ходить по струнке и без ее разрешения не издавать ни звука. Мать контролировала абсолютно все.

В восемнадцать я уехал поступать в столицу. Я вырвался. Пусть мать продолжала кричать в звонках и что-то требовать. Но рядом ее не было. И я расслабился. Забил на учебу, появились сомнительные компании. Дошло до того, что меня чуть не выперли из универа. А потом в моей жизни появилась Ната.

И она взяла меня в свои жесткие руки. Да, она была уверенной, твердой и стервозной. Она язвила, устраивала мне нервотрепки на каждом шагу… И напоминала мне мать.

Это я понял, когда после ее предательства и ухода работал с психологом. Тогда я его послал. Не поверил. Осознания пришло позже. Я любил Нату до безумия… хотя нет, сейчас я знаю, это была не любовь, а болезненная одержимость.

Она напоминала мне мать, тоже подталкивала к действиям. И я действовал. Вначале я сделал все, чтобы она стала моей женой. Продал отцовскую дачу, к тому моменту его не стало. А на мать я перестал реагировать, ведь у меня была Ната и для нее я на все был готов.

Купил ей дорогущее кольцо. Она стала моей женой. И нет, сладко не было, всегда как на иголках, по тонкому лезвию. Но это помогало мне рвать жилы и зарабатывать, подниматься. Я смог обеспечить нашу семью. Уверенно стоял на ногах. И лишь Ната всегда с легкостью выбивала почву из-под моих ног.

Потом она меня бросила, уехала и города. Я думал не выживу, слишком сильно горе меня накрыло. Когда встретил Анфису, такую похожую на мою первую жену, и в тоже время абсолютно другую, я понял – это мой шанс.

Да, я где-то бессознательно, где-то сознательно делал из нее улучшенную версию Наты. И мне все нравилось, но я продолжал думать о первой жене.

Лелеял образ, который едва меня не уничтожил.

Я не умел жить, с такой доброй и отзывчивой женой. Не ценил своего счастья.

И когда узнал о ее предательстве, о том, что она врала, носила не моего ребенка, издевалась над людьми, заставляя их батрачить на себя. Мне сорвало крышу, я возненавидел и понял, как ее любил. Давно только ее…

Ната теперь рядом, а оно мне надо?

Нет.

Разве что только как подруга, помощница в бизнесе, живой человек, с которым можно пообщаться.

Одиночество… оно порой душит. Особенно когда вспоминаю, как мы вечерами душевно болтали с Анфисой. Как мне не хватает этих вечеров. Ее рядом.

В воспоминаниях и самокопании проходит ночь. Вскакиваю на рассвете, еще пяти нет. Надо раздобыть био материал парня.

Но как, если меня к нему не подпустят?

Вариант в голову приходит только один. Я надеваю черный спортивный костюм, кепку и покидаю отель через черных ход.

Не исключаю, что за мной могут следить.

Нате пишу, что я сегодня отсыпаюсь. Пусть не приходит.

Ей не надо знать, что я хочу проверить пацана. Она и так меня дико ревнует к Анфисе. Все еще надеется, что между нами что-то возможно.

Надеюсь, скоро до нее дойдет очевидный факт – все в прошлом.

Мне уже пробили, где живет Анфиса. Прохожу в жилой комплекс легко, прошу незнакомых жильцов сказать, что я с ними. Говорю, что хочу девушке сюрприз сделать.

Потом занимаю позицию так, что меня не видно, а у меня обзор ее подъезда отличный. Как раз в тени деревьев лавочка.

Сижу и жду. Гипнотизирую подъезд. Она выходит. Садится в тачку и выезжает. Жду дальше.

Сон одолевает. Холодно. Но я продолжаю наблюдать. И мое многочасовое ожидание к часу дня дает свои плоды.

За руку с тем седым мужиком, идет мальчик. Они о чем-то весело болтают. Сердце к горлу подпрыгивает, когда смотрю на ребенка.

Они подходят к мусорным бакам и выкидывают пакет, идут к детской площадке, мальчик заливисто смеется.

А у меня от ревности все тело сводит. Что у нее с этим мужиком? А с Акимом?

Как же хочется получить ответы на все!

Когда они проходят, бегу к мусорным бакам. Вижу пакет, я его визуально запомнил, там была какая-то ярко-розовая коробка. Хватаю его и покидаю комплекс. Сразу же мчу в лабораторию. Отваливаю немеряно бабла, чтобы результаты были как можно быстрее.

И вот, я смотрю Анфисе в ее бесстыжие глаза. Охранник отгораживает ее от меня.

В руках у меня тест, который я получил вчера вечером. И ночь смотрел на него, не веря, что у меня есть сын. Мой сын. У меня украли четыре года рядом с ним!

Неужели она думает, меня остановит этот чурбан возле нее?

Как она могла лишить меня сына! Как?! За что?!

Анфиса

Вздыхаю. Страха нет. Есть понимание, что он снова рушит то, что я с таким трудом выстраивала. Как он так быстро узнал про Костю?

- Повторюсь, мне не о чем с тобой говорить, - отвечаю спокойно. – Уходи, Макс. А лучше уезжай.

- После того, как я узнал, чей это ребенок? – орет, так что на шее вены вздуваются.

Люди уже идут на работу. Мне не нужно устраивать спектакль при всех. Еще кто запишет. В сеть попадает.

Надо один раз поговорить. Расставить все по местам. Иначе он реально не успокоится, будет искать встреч. Еще до Кости доберется и напугает его.

- Пошли со мной, - прохожу мимо него.

Макс следом идет. Ощущаю его взгляд между лопаток, потом на затылке.

Хочется сбросить с себя.

Прохожу в пустующий кабинет на первом этаже. Не хочу вести его в свой кабинет. Хватило там его Наты, пришлось целый день проветривать, чтобы дух ее изгнать.

- Как-то пусто тут, - осматривается.

Охранника оставила за дверью, если что, он сразу придет. Хотя нападения от Макса не ожидаю, он иными способами жизнь мне портит.

- Ты об интерьере собрался говорить?

- Просто отношение такое, - морщит нос.

- Макс, чего ты ждешь? Я хочу тут и сейчас расставить точки, и закрыть вопрос, - скрещиваю руки на груди.

- Ты соврала! Скрыла от меня ребенка! Я хочу общаться со своим сыном, что непонятного! – глаза пылают яростью.

- Это не твой сын.

- Больше твое вранье не прокатит, - подходит вплотную ко мне и размахивает папкой. – У меня тут доказательства. Если надо я еще сотню тестов сделаю. Но факт останется фактом – Костя мой сын.

- Нет. И отойди от меня. Ты нарушаешь мое личное пространство.

- Какая же ты… - осекается.

- Какая?

- Не заставляй меня произносить то, что тебе будет неприятно. Давай сбавим накал и нормально поговорим, - шумно выдыхает через нос.

- Сбавляй. Это ты дымишься.

- Анфиса, я не отказывался от сына. Никогда. Я его ждал. Ты не имела права забирать у меня его. Не имела права скрывать, - пытается говорить тише. Но то и дело проскальзывают высокие ноты. – Я его отец…

- Повторю в очередной раз, ты не отец. Ты донор. Дальше, какая твоя функция в жизни ребенка? Что ты о нем знаешь? Ты видел, как он рос? Он тебя не знает и вполне счастлив.

Он ловит ртом воздух. Краснеет. Глаза расширяются так, что еще немного и выкатятся из орбит.

- А кто? Кто лишил меня этого? Я не знал, что у меня сын. Так бы я никогда! Ты слышишь меня, никогда бы его не оставил и не отказался! Все бы ему дал.

- А у него все есть.

- И даже Аким и тот непонятный мужик? Да?

- Максим, что ты пытаешься выяснить? Доказать? Мне с сыном хорошо без тебя. Это факт. Иди своей дорогой, заведи семью, пусть тебе другая рожает детей. Будь счастлив. Только не лезь к нам. Нет тебе места в нашей жизни, - говорю медленно, чтобы точно все услышал.

- Сын должен знать, кто его отец. Если ты не хочешь говорить со мной адекватно, то я пойду в суд! Законно выбью свои права!

- Только любить суд не заставит. Насильно мил не будешь. Максим, поступи хоть раз правильно. Просто исчезни.

От моих слов его кулаки сжимаются. Смотрит на меня с неверием, ошеломленно.

- Я не узнаю тебя…

- Ты хотел, чтобы я отрастила зубки и когти, вот за своего детеныша, как волчица я перегрызу любого, - отхожу к окну.

Хочется его открыть, запустить свежий воздух. Но я не хочу, чтобы наш разговор летел за пределы этого помещения.