- Вам надо проехать с нами. Вы подозреваетесь…

Максим

Море шумит, раздражает своей красотой, на песок капают капли крови из разбитого носа. Все лицо ощущается как месиво, еще гаже внутри.

Меня отделали как пацана какого-то. Аким как с цепи сорвался, с таким наслаждением меня колошматил. Чует, что скоро разворошу их осиное гнездо. Сколько можно около моей жены крутиться?

Интересно, посмотрел бы он на нее, в том виде, котором я ее нашел? Пусть она тогда уже мутки свои проворачивала, но следить за собой явно не умела. Была обычной зачуханкой. А я ей привил хороший вкус, превратил в настоящую красотку. Да по подобию Натки, но так она же эталон, она совершенство.

А сейчас Анфиска какая гордая. К сыну не подходи. И вообще Натка зараза. А ты себя в зеркало видела? Кто еще зараза?

Злость на нее кипит во мне. Если раньше я многое оправдывал, готов был закрыть глаза, пойти на мировую. То сейчас нет. Хватит уже.

Они реально решили, что абсолютно все им с рук сойдет. Можно просто забрать у меня из-под носа сына. Скрывать от него правду. Вешать мне лапшу, и оправдывать свои гнилые поступки. Они реально думали я куплюсь на их лживые сказки?

Как она смеет обвинять меня, что я не отец? А мне хотя бы дали шанс им стать? Показать на что я способен?

Нет. Меня обманули. И потом еще и всех собак навесили, сделав мировым злом.

Хватит. Если они думают, что я все проглочу, то глубоко заблуждаются. Я добьюсь своего.

Как же бесит, что она спит с Акимом, который так подло мне нож в спину воткнул. И они просто так будут счастливы? Он будет рядом с моим сыном?

Лицо перекашивает от ярости, с губ срывается стон. Больно.

Ничего, Аким. Еще будет реванш.

Добираюсь до отеля в жутком расположении духа.

- Максюш, что с тобой? – на лице Наты такая тревога, столько беспокойства, что на душе сразу легче становится.

Любит она меня. Анфиска, та только использовала. А Натка любит. Пусть тоже многое сотворила, но она старается исправиться. Это дорогого стоит.

- Меня вышвырнули… избили… - не раздеваясь и не разуваясь падаю на постель.

И да, рассказываю все как было. Мне не надо приукрашать действительность, выставлять себя героем. И это такой кайф, просто поделиться, чтобы тебя выслушали. Раны обработали.

- Как они могли так с тобой. Еще на празднике твоего сына руки распускать! – Ната возмущается, недоумевает, очень бережно обрабатывая его раны. – Максюш, надо бы к врачу. Побои снять. И пусть тебя посмотрят.

- Это мелочно, Нат. Не буду я так действовать. Типа сам не справился, побежал жаловаться. Нет наше с Акимом противостояние – это один на один. Он же спецом меня отвел за дом и один колошматил, тупую бычью силу показал. И я поступлю также, только сделаю его с мозгами. Не будет он пировать на том, что принадлежит мне! – снова завожусь. – И к врачу не пойду. Заживет так.

- Максюш, очень все распухло, - наклоняется и целует мои раны, так нежно, трепетно, что я улетаю.

Как я мог столько лет от нее отказываться? Она же любит. Я чувствую. Знаю.

- Плевать на них, иди ко мне, - сжимаю ее в своих объятиях.

Сразу все раны кажутся пустячными. Главное – она рядом. Мы справимся.

Не отпускаю ее, не могу насытиться.

- Ты мое лучшее обезболивающее. Наткаааа, - улетаю в тот мир, где нет никаких проблем.

- Максюш, как я тебя люблю! – она урчит от удовольствия.

Только когда мы расслабленные валяемся на постели, снова приходят невеселые мысли.

- Пусть не думают, что я откажусь от сына и все им сойдет с рук, делюсь своими размышлениями.

- Нет, конечно! Ты должен бороться. И я тебе помогу. Я постараюсь подвинуть Акима, устроить ему тут проблемы. А тебе, наоборот, надо закрепиться в этом городе. Пусть не раскатывает губу, типа у него тут все схвачено.

- Ты уже не считаешь, что мне надо уезжать? – наматываю локон ее шелковистых волос на палец.

- Я переживала. Максюш, это ведь опасно. Потому считала лучше не связываться. Уехать. Но раз так повернулись обстоятельства, то мы не сдадимся.

- Не сдадимся, - удовлетворенно прикрываю глаза. – Раз мы вместе, на нашей стороне правда, значит, у нас все получится. И нельзя им прощать то, как они с тобой поступили.

- Ой, что там я. Надо, чтобы твои вопросы решились. А у меня есть ты, это большее, чем я могла мечтать, - ее слова укутывают сердце теплым покрывалом. Давно мне не было так хорошо. Не помню, когда было.

Да, мы прошли много испытаний. Но эта разлука явно пошла на пользу нашим отношениям. Мы стали ценить то, что у нас есть. И теперь уже не допустим таких досадных промахов.

Утром, когда просыпаюсь, Ната стоит с телефоном в руке. С кем-то разговаривает.

- Да, все поняла. Спасибо, - сбрасывает вызов. Лицо задумчивое.

- Что случилось?

- Максюш, тут такая новость…

- Какая! Не тяни! – тревога сжимает сердце. – Что еще?

- Снайпер стрелял в доме у Анфисы, попали в Акима. Он сейчас в больнице. И скорее всего не выживет.

- Серьезно? – округляю глаза.

- Да, там повреждения такие, что или овощем будет или… - пожимает плечами. – Анфиса и ее компания утверждает, что целились в твоего сына. Но я думаю, она, как всегда, мутит воду даже сейчас и хочет использовать это происшествие, чтобы навредить тебе. Ты смотри, ее любовник борется за жизнь, а она не останавливается в своих кознях. Ни грамма человечности, - раздраженно мотает головой. – Точно же сейчас или меня, или тебя обвинит. А по факту, кому надо безобидному ребенку вредить? А вот Аким, тут гораздо больше желающих. Думаю, он многим успел подгадить так, что кто-то решился вот на такой шаг.

На этой новости наши происшествия не закончились. Ко мне в отель пришла полиция. Они искали Нату и меня. И точно знали, где мы находимся.

Потом мы подверглись унизительному допросу.

- Вы реально думаете, что я могу навредить своему сыну? – гневно восклицал я. – Вы вообще не в ту степь думаете. Зачем кому-то вредить ребенку? А вот Аким! Проверьте его деятельность!

- Как-то без ваших подсказок разберемся. А насчет мотивов, зачем вашей любовнице, - пристальный взгляд в сторону Наты, - Ребенок от бывшей жены? По-моему, устранить ребенка – это гнусный, но все же выход для нее.

- Как вы можете! Не смейте! Я звоню адвокатам! Кого вы из меня делаете! – Ната хватается за телефон, губы дрожат.

- И не любовница она мне! А любимая женщина!

В общем нам пришлось доказывать, что мы не верблюды. Звать адвоката и давать показания. Но кроме голословных обвинений, навеянных Анфисой, у них ничего не было. Мы были тут с Натой, это могут подтвердить в отеле. Даже те, кто наблюдал за нами, по наводке Акима. Все чисто.

Но сама ситуация вымораживает. Они ушли, а я все не могу успокоиться.

- Ната предложила оставить отель и переехать к ней. И мы этим сейчас и занимаемся. Не хочу больше с ней расставаться.

Попутно узнаю, что с Акимом реально все плохо. А вот Костя в порядке. Это главное. Но так подло манипулировать случившимся, обвинять Нату в подобном?

Анфиса реально берега попутала. Могли же нормально договориться, но она сама выбрала этот путь.

Мы едва привозим вещи в квартиру Наты. Смотрю, как она светится от счастья, такая довольная, что отходит на десятый план сегодняшнее происшествие. И мне на душе легче становится.

А потом мои люди, которых я просил пробить того седовласого, присылают мне на почту отчет. Я беру кофе, присаживаюсь в кресло, открываю письмо. И тут же разливаю кофе на себя.

- Максюш, ты чего, осторожней! – тут же суетится Ната.

Но я даже не реагирую, читаю, и не верю своим глазам.

Я реально это вижу?

Сглатываю тугой ком.

Пишу своему человеку, уточняю, не мог ли он ошибиться. Принять этого Ивана за другого, фамилия и отчество же разные. И на фотках в докладе, он явно моложе. Может, просто похожий?