Естественно, я сразу обратилась к адвокату, мы разработали план защиты. Я понимаю, что Макс у меня сына законным путем не заберет.

Но есть Ната, которая жаждет моей крови. Есть другие способы.

Да и я просто даже не хочу, чтобы Костя знал кто его биологический донор. Не заслуживает Макс сына.

Поэтому готовлюсь сражаться как в правовом поле, так и иначе.

Еще до прощания с Иваном, я наняла людей, чтобы пробить всю подноготную Макса и Наты.

Мне нужен компромат на них. Такой, что закроет им рты. И еще лучше, навсегда избавит меня от них. Я пробила по знакомым, нашла лучших специалистов. Услуги стоят недешево. Но я готова к тратам, лишь бы получить результаты.

С адвокатом мы решили пока затягивать процесс. Процедура не быстрая и можно ее еще замедлить. К тому времени надеюсь с ними разобраться.

- Вот так, видишь, что происходит без тебя, - держу Акима за руку. – Возможно, мне просто кажется, но сегодня ты выглядишь не таким бледным.

Был один из врачей, который приехал из столицы, он меня расстроил, никаких хороших прогнозов он не дал. И особо ничего нового, чем местные врачи, не сказал. Но я не сдаюсь, и скоро назначены консультации с другими специалистами.

- Аким, не смей уходить. Тебя Костик ждет. Он снова записал тебе голосовое. И не я его прошу, он сам предлагает. Он думает о тебе, помнит, ждет.

И в этот момент мне кажется, что у него дернулось правое веко.

Вскакиваю со стула, приближаюсь ближе к его лицу.

- Аким, ты меня слышишь?

Нет реакции.

Но я все равно зову врача. Рассказываю о том, что заметила.

Но по его взгляду понимаю, что он не разделяет моего оптимизма. Все дают Акиму очень маленький процент. Еще меньше, что он будет собой. Но я не разрешаю себе даже думать об этом. Он очнется. Он полностью выздоровеет.

Выхожу из больницы с желанием вернуться туда снова. Мне не хватает Акима, и я ценю даже такие наши встречи. Почему-то мне кажется, что он меня слышит.

Просто пока не может ответить. И нет, это не самообман, а какое-то чувство внутри.

Я бы еще осталась. Но у меня работа. Там далеко не все хорошо. Потоп нанес урон. Многое нужно контролировать, восстанавливать. У нас горят контракты. Их надо выполнять.

И мы справляемся. Иначе нельзя. Ведь катастрофически нужны деньги.

А вот с новой коллекцией никак. Когда я призналась обществу, кто я. У меня в голове крутился миллион идей. Я уже визуально видела новую коллекцию. А после всего произошедшего в голове пустота.

Ничего не могу создать. Ни одной идеи. Ни одного эскиза. Хоть и пытаюсь, когда уже дома, когда Костик заснул, чтобы отвлечься, пробую поработать в тишине. Ничего не выходит.

Потому сейчас просто сосредотачиваюсь на основных задачах. Наладить работу, решить все проблемы, не сорвать контракты, не позволить гадить мне вновь.

На работе время пролетает очень быстро. И когда уже собираюсь уходить, мне звонит нанятый специалист.

- Доброго, Анфиса. Есть информация.

- Приезжайте, я в офисе.

Жду его с нетерпением. Хожу из угла в угол и пью кофе. Неужели так быстро? Я думала, там дольше информацию придется искать.

Он приезжает через полчаса. Мужчина лет тридцати, но выглядит моложе, порванные джинсы, толстовка с надписями, кроссовки, взъерошенные, высветленные волосы.

- Честно, говоря. Задачу сильно упростил сам Максим. Начал его пробивать, - плюхается в кресло, закидывает ногу на ногу, - Пробил его контакты, а он недавно на связи с моем брательником был. Ну я к брательнику обратился. Самое сложное было уболтать его расколоться, - смеется. – Но получилось. Прошу, - протягивает мне флешку. – Там полное досье на «подвиги» Натальи Артемьевой. По Максиму особых косяков нет, бизнес ведет довольно чисто. Подставить его хотели с теми отбитками, которые людей пахать в подвалах заставляли. Но там он не приделах, реально помогал засадить их. А вот его бывшая супруга… - загадочно закатывает глаза.

Максим

После рабочей встречи возвращаюсь в нашу с Натой квартиру. Аким выпал из строя. Мне некому больше вставлять палки в колеса, и я планирую зацепиться в этом городе.

Проект у меня действительно стоящий и я могу раскрутиться серьезно. Ната упоминала кое-какие фамилии, и я начал с этими людьми вести переговоры.

Дела помогают мне немного отвлечься. Но вот я прихожу в нашу квартиру. Где каждый угол напоминает о нашей страсти, а в голове крутятся ее признания.

Тогда я просто ушел. Не смог дальше ее слушать. Отдать моего сына непонятно кому, и ведь не факт, что, выждав время, она все равно не завершит свое черное дело.

Конечно, я понимаю – она больна. Ненависть ее съела. Но имею ли я право отказать от любимого человека, зная, в какой ситуации она оказалась?

Ведь когда болеют любимые, родные люди делают все, чтобы их вытащить. А Ната больна психологически. Ее надо вытягивать. Она ведь меня любит, и даже сейчас я ее безумно хочу, и просто рядом и физически. Она мой воздух.

И да, я тоже болен и отдаю себе отчет.

Мне страшно от ее слов. Они ужасны в своей реальности. Она хочет это все воплотить.

А если уехать из страны. Поместить ее в клинику. Не спускать глаз и лечить?

Может это выход?

О том, чтобы сдать ее органам, не может быть и речи. Такого поступка я никогда себе не прощу.

Хоть и не могу принять, что она так легко играла судьбами. Убивала людей.

Мой сын… он едва не погиб из-за нее.

Как я могу с этим смириться? Вообще думать, что мы еще можем быть вместе?

Но я думаю, и мне от этого страшно.

Мне тоже надо лечиться. Обязательно. Иначе я сорвусь… уже срываюсь…

Она словно почувствовав, что думаю о ней звонит.

- Да, Нат.

- Максюш, мне ужасно плохо без тебя. Когда ты приедешь?

- Не знаю…

Я боюсь к ней ехать. Увижу и меня накроет. Держусь. Отвлекаюсь, как могу. Думаю о том, что добьюсь прав на своего сына.

Мы будем сближаться и мне станет легче.

Но если сближаться с сыном, Ната… она этого не позволит, она еще больше озвереет.

Я если увезти ее, то надо прощаться с мыслью о сыне…

Надо выбирать…

Я ощущаю, что качусь в низ, на такой скорости, что тормозить опасно для жизни, а вероятно, невозможно.

Не знаю, что мне делать. И посоветоваться не с кем.

Я совсем один, одолеваемый жуткими мыслями. Мне самому страшно, к каким решениям они ведут.

- Максюш, я знаю, что натворила столько. И раскаиваюсь, не во всем… во многом. Но ты ушел, я лежала и анализировала, и поняла самое главное – это ты. Ничего в жизни не имеет значения, если тебя не будет рядом. Ты моя жизнь, так не забирай же ее у меня. Я без тебя… я не выживу. Я натворю еще больше, и не остановлюсь. Помоги мне, - всхлипывает.

Она искренне говорит. Я чувствую ее любовь.

Нату сломали еще в детстве ее родители. Изуродовали ее психику и не было никого, кто мог ей помочь. Я бы с радостью помог еще когда мы были женаты, но она тогда мне не открылась. Слишком страшно то, что творится в собственной голове, я как никто ее понимаю.

Как и то, что, спасая ее, я могу погубить себя, свою жизнь, личность.

И при этом я уже покидаю квартиру, сажусь в авто и мчу к больнице.

Я должен с этим покончить. Нельзя так. Отправить ее на лечение, но самому избавиться от зависимости. Повторяю себе всю дорогу.

Только так. Ради сына. Ради самого себя.

Бегу по коридору к ее палате. Внутри настоящая борьба, физически больно. Гул в ушах. Меня накрывает, и я всеми силами держусь за остатки самообладания.

Подхожу к палате. Дверь открыта. Заглядываю внутрь. А там над Натой стоят два мужика в милицейской форме.

- Нет, вы не имеете права. Я ни в чем не виновата! - отчаянно кричит Ната.

Анфиса

Заканчиваю встречу с потенциальным заказчиков. Условия более чем приемлемые. Мне все нравится. И раньше я бы точно все подписала.