И этот взгляд пугает, до позорной дрожи, до липкого пота и трясущихся губ.

- Пошел ты, Аким! – из ее горла вырывается истерический вопль.

Она бежит к двери, скрюченными пальцами открывает ее и мчит прочь. Как можно быстрее. Дальше, от человека, которому она открылась, он пробуждал в ней такие эмоции, она и душу, тело готова была дать. И снова… снова предательство. Все они одинаковы, нет никому веры. Не может быть. Но ничего, они еще все пожалеют, что так с Натой…

Анфиса

- Выше нос, ну ты чего, - Иван притягивает меня к себе.

Утыкаюсь лицом ему в грудь. Вдыхаю запах препаратов и горького мужского парфюма. Он только с работы. Только принял душ, переоделся и сразу к нам.

Люблю его запах, он успокаивает. Дарит чувство защищенности. Иван будто возводит вокруг меня каменную стену, защищая от мира.

Точно так же, как он тогда спас нас с Костиком, один взглядом внушил веру. И так и продолжает это делать. Я привыкла, мне этого нравится.

Эта теплота, мне ее всю жизнь не хватало. Особенно в детстве.

Когда в девять лет тебя выбрасывают из привычной среды обитания, ты остаешься абсолютно одна во враждебном мире, и нет никого, кто поможет, защитит, поделится теплом – это страшно. И сейчас я тянусь к этому теплу, словно закрывая давнюю детскую потребность.

- Вань, неспокойно мне. Вот все внутри ворочается. Чувствую, будет удар, но я не понимаю, с какой стороны он прилетит, - вздыхаю, крепче к нему прижимаюсь.

- Анфис, удары есть всегда. Такова жизнь. Но ведь это не значит, что не надо постоянно в страхе жить. Если что, вы с Костиком не одни. Выстоим. Справимся, - гладит меня по голове. – Завтра переезд. Потом отпразднуем день рождение парня на новом месте. Думай лучше, как он обрадуется.

- Угу, - шмыгаю носом.

Эти моменты особенные. Я могу на несколько минут почувствовать себя слабой.

Что я позволяю себе только с Иваном.

Вздрагиваю от звонка в двери. Немного выпала из реальности. И хоть на пару минут тревоги отпустили.

- Я открою, - говорит Иван.

Киваю. Присаживаюсь на диван.

Я знаю, кто пришел. Аким писал, что скоро заедет. Потому не волнуюсь.

С момента встречи с Максом прошло пару дней. Он больше не давал о себе знать.

Максим пытается тут зацепиться по работе. Но ничего у него не получается. Больше ничего он особо не делает. Сидит у себя в номере, к нему часто приходит Наталья.

Я все знаю, потому как за ним установлена слежка. А вот с Натой, сегодня как раз пошел на встречу Аким. И сейчас я жду его с результатами.

Припозднился он. Я думала, еще на работу ко мне приедет. Но он написал только к вечеру.

Он входит в комнату. Один взгляд – сразу понимаю, что-то не так. Он серый, задумчивый, и странно на меня смотрит.

- Твой вид меня пугает, - вздыхаю.

- То фигня, - машет рукой. – По сравнению с тем, что я узнал…

Трет лицо руками. Подходит к окну. Обхватывает пальцами подоконник.

- Ты меня пугаешь… лучше уже начинай…

- Да, Аким, не тяни, - кивает Иван, который стоит с противоположной стороны комнаты.

Он резко разворачивается. Смотрит мне в глаза и выпаливает.

- Она твоя родная сестра.

- Это прикол? – выгибаю бровь.

Не могу я на это иначе реагировать. Тем более поверить.

- Если бы… - проходит к креслу, падает в него. – Сейчас я расскажу вам историю одного безумия…

Аким начинает говорить, ровным, четким голосом. Смотрит то на меня, то на Ивана. На лице нет эмоций, но я чувствую, бушующую в его груди бурю.

То, что он говорит… это за гранью… Это то, чего я никогда не могла предположить. Додуматься.

Да, мы были похожи. Но… чтобы сестры…

А мои родители… я же всегда в душе хранила память о них. Я помню, как меня любили. Помню, их заботу. У нас была действительно счастливая семья.

Отца я не могла простить, что из-за измены он все разрушил.

А теперь, Аким рассказывает, какими монстрами они были. Мои родители, отдали собственную дочь. Бросили ее.

Обхватываю себя руками. Это не та правда, которую можно принять и осознать одномоментно.

- Я подозреваю, что она тебе пакостила всю жизнь. И очень сомневаюсь, что ты так просто попала в то трудовое рабство. Я не успел ее обо всем расспросить, она сбежала, но даже то, что я начал копать, указывает на ее след, - продолжает Аким. – А то, как я олух повелся на ее рассказ, что надо тебя спасать от Макса. Помню то свое состояние, сначала отца потерял, потом сестру. У меня тогда эмоции бурлили, я не пробил многое. А следовало. И потом ты знаешь, я хотел со всем этим завязать вычеркнуть. Мы с тобой решили, что лучше сказать Натке, что вы не выжили, чтобы тебя не искали. Но я и подумать не мог, насколько сильна ее ненависть.

Аким мне признался во всем, что было в прошлом. Почему так поступил, что им двигало. Я даже знаю, что он нашел меня с ребенком раньше, чем появился в моей жизни снова. Он поговорил с Иваном. Убедился, что со мной все хорошо. Просто присматривал издалека. Это все мне потом мужчины рассказали. Они не хотели недомолвок между нами.

И я уже приняла прошлое. Постаралась вообще все вычеркнуть, не вспоминать. Жить дальше. А теперь мстительница и Макс… возникли.

- А Макс… он это все знает? Насколько причастен? В трудовом рабстве к нему же нити вели?

- Аврор, это все надо выяснять, - Аким смотрит в стену. Вроде бы расслаблен, но венка на виске слишком сильно пульсирует.

- Она не остановится. Никогда, - говорит до этого момента молчавший Иван.

- Мы обязаны быть готовы, - кивает Аким.

А я просто не могу мыслить, правда душит меня, не дает дышать.

Оказывается, у меня есть на этой земле родной человек, моя сестра. И больше всего в жизни она ненавидит меня.

- Я бы рекомендовал, чтобы Иван пожил у тебя в доме, - после тяжелых, молчаливых раздумий говорит Аким. – Естественно, охрана есть, но свой человек, есть свой. А чужакам я все равно не доверяю. Плюс человеческий фактор, все предусмотреть невозможно.

- Я только за, - сразу же соглашаюсь. – Но у Вани своя жизнь, не может же он постоянно нянькой у нас быть.

Я уже привыкла, что он всегда рядом. Слишком привыкла. И в переезде меня смущало только одно, что мы с Ваней больше не будем соседями. Но я понимала, что не могу держать его на привязи. Он еще молодой мужчина и не может жить только нашими проблемами.

- Вы и есть моя семья. Так что если я не буду мешать, то с радостью перееду, - с готовностью соглашается.

- Вань, это на время. Пока мы не уладим с Натальей. Я бы и сам, но Авроре будет легче, если это будешь ты. И со мной… не лучший это вариант, - поднимается с кресла, снова подходит к окну.

- Аким, что такое? Ты не все сказал? – ощущаю его гнетущее состояние.

- Сказать-то все сказал… чуйка у меня… не очень, - улавливаю в голосе нечто тревожное.

Настолько, что у самой в груди щемит. Мотаю головой, чтобы избавиться от этого навязчивого и пугающего предчувствия. Во рту пересыхает, на глазах слезы выступают. Не отпускает, как ни стараюсь.

И понять природу не могу, будто понимаю, нечто надвигается, но не могу уловить, где выставить максимальную защиту.

Сама не понимаю почему, вскакиваю, подбегаю к нему и крепко со спины обнимаю. И снова слезы душат.

Что ж такое-то!

- Так, давай прекращаем упаднические настроения. Мы предупреждены, - Ваня пытается развеять надвинувшуюся мглу.

- Ты прав, - Аким разворачивается. Берет мое лицо в капкан своих ладоней, - Аврор, все будет хорошо. Ты знаешь, как вы мне дороги. Я сделаю все, чтобы вас защитить. Обещаю.

Долго смотрю ему в глаза. Опасный зверь. Таким я увидела его в первый раз. Такой он и есть. Но этот зверь, за свое порвет всех.

Киваю. Не в силах ответить.

Мы говорим до ночи. Обсуждаем Наталью, немного затрагиваем Максима. И в принципе выстраиваем линию поведения. Ведь кроме всего прочего, у нас еще есть и проблема Ивана. Если они возьмутся за него, докопаются до правды – у них будет козырь. И этот козырь они используют.