А сейчас беру время подумать. Везде уже подвох мне чудится.

Хоть я знаю, что Наталью закрыли. Но ее невидимая лапа все еще призраком висит надо мной.

Те подставы, которые она мне готовила, я в них разобралась, и они бы реально меня потопили. Она бы уничтожила все, над чем я трудилась столько лет. И я бы осталась рабой кабального контракта, и вынуждена была батрачить за копейки.

Помещение, которое она очень старалась у меня забрать в ту же копилку. И теперь я реально дую на воду, подозреваю сговор даже там, где его быть не может.

А еще у меня из головы не выходят те жуткие факты. Аким, я знаю, как он любил отца и сестру. Как она погибла. Это за гранью.

А во всем виновата Ната. И да, Максим реально не причастен к событиям, приведшим к нашему разводу. Не был он зачинщиком того преступного бизнеса. Возможно, даже не спал в то время с Натой.

Но я рада, что все произошло именно так. Если бы мы тогда не разошлись, я бы продолжала тратить свою жизнь на недостойного человека. Я бы иначе от него не ушла. Слишком любила, верила и в принципе не понимала, что существует другая жизнь, кроме него.

А наш развод дал мне силы. Пусть все было сложно, но я смогла стать кем-то, а не просто придатком к нему.

Можно ведь выдохнуть. Наталья больше не на свободе. Ее задержали прямо в больнице. Там был Максим. Как же без него. Но что он мог сделать. Там доказательства. Там мои знакомства. А я постаралась, чтобы с нее уж точно глаз не спускали и не давали никаких поблажек.

Она слишком опасна, больна на голову, чтобы просто так разгуливать на свободе.

Я уверена, что исцелиться она не сможет. Слишком поражена она ненавистью. Да, наши с ней родители поступили жутко, но у нее был выбор стать человеком или чудовищем. Она выбрала второе.

Но все равно, я еще не чувствую освобождения.

Скорее всего, должно пройти время.

Заканчиваю свои дела раньше и еду к сыну. Мы уже освободили дом и снова вернулись в нашу старую квартиру. Благо, ее еще не успели сдать.

- Мамочка! – Костик бежит ко мне.

Подхватываю его на руки.

- Сыночка, какой ты тяжелый у меня стал! Настоящий мужчина!

- Я тебя ждал!

- И чем занимался, пока ждал? Рисовал?

- Да, я нарисовал Акиму рисунок, но я хочу его сам отдать.

- Костик, - ставлю сына на пол, присаживаюсь на корточки. – К нему нельзя.

- Тебе же можно. И мне можно. Пожалуйстааа! – складывает руки в молитвенном жесте. – Он меня услышит, и сразу к нам вернется.

Костик знает, что Аким спит очень крепко. И надо время, чтобы он проснулся.

Смотрю в глаза сыну, и язык не поворачивается ему отказать.

Понимаю, что больница не лучшее место. И сын и так пережил многое. На его глазах же происходил этот кошмар. Но и ограждать его от реальной жизни не выйдет.

С нами нет рядом Ивана. Я постоянно в делах. Сыну плохо в неведении. И я по себе знаю, как мне важно видеть Акима. Даже таким.

- Собирайся! – говорю решительно.

- Урааа! – мы едем к Акиму!

Он в припрыжку бежит в свою комнату.

Я за ним. Помогаю ему одеться. Костик бережно держит в ручках свои рисунки. И свою любимую машинку.

- Подарю ее Акиму. Пусть скорее к нам из больницы приезжает.

- Она же твоя любимая?

- Ему нужнее, - слезы у меня на глазах наворачиваются.

Прижимаю сына к себе.

- Не плач, мамочка.

- Не буду, мой мальчик.

В больницу мы добираемся быстро. С врачом тоже быстро договариваюсь.

Мы заходим с Костиком в палату. Крепко держу сына за руку.

Идем к нему. Малыш прикладывает ладошку к губкам:

- Аким, - говорит тихо. – Аким, мы тут, - немного громче.

- Смотри кого я к тебе привела, - слезы снова наворачиваются. Но я сдерживаюсь.

- Папа, я тебе принес машинку, - Костик подходит еще ближе и кладет игрушку у руки Акима.

И это «Папа» он произносит это слово с придыханием, очень уважительно и с чувствами, которых так много в его маленьком сердечке.

- А еще я тебе рисовал столько рисунков. Мне нравится этот. Мы тут все вместе, мама, ты, Иван и я. И светит солнышко, - Костик раскрывает рисунок перед собой. – Посмотри. Проснись, пожалуйста.

Но ничего не происходит. Аким остается лежать неподвижно. Как всегда. Так каждый день.

- Мам, - поворачивается ко мне. – Давай вместе скажем, как мы его любим.

- Аким, - берем с сыном его за руку. Держим крепко, по моим щекам уже струятся слезы, Костик тоже плачет. – Мы тебя очень любим. Я и Костик. Очень.

- Да, Папа, очень любим.

- Возвращайся, - говорим в один голос.

Именно в это мгновение глаза Акима резко распахиваются, и он смотрит прямо на нас.

Аким

Я блуждал по темному лабиринту. Он был нескончаемый, а выхода не было.

Порой появлялся свет, он приходил вместе с ее голосом.

Она звала меня. Она говорила, что очень ждет.

И еще я постоянно слышал слово: «Папа», произнесенное родным голосом Кости.

Мне так хотелось пойти на их зов. Но лабиринт постоянно уводил в другую сторону. Хотелось сказать, что я их слышу. Что люблю больше жизни. И ничего не получалось. Я был бессилен.

Мне безумно хотелось к ним. Но я не мог найти выход.

Порой все тело пронзали теплые судороги, я ощущал ее пальчики на своей руке, губы на щеках. Она меня гладила. Что-то шептала, рассказывала. А еще она плакала. Много. Ей было очень тяжело.

Меня придавливало грузом ее проблем. Мне нужно помочь, а я не знаю, как выбраться из лабиринта.

Потом я слышал Костю. Его голос звал меня. И я пытался бежать к свету, который маячил вдали, но постоянно натыкался на очередной поворот, лабиринт не заканчивался.

Но я не сдавался. Они моя жизнь. Я их люблю. И я обязан быть рядом.

И тут их голоса, такие четкие, явственные:

- Возвращайся!

Меня держат за руку, я чувствую теплоту их сердец. Таких родных и любимых.

И я вижу свет. Не в далеке. А ослепительный и яркий. А в ореоле света лица Анфисы и Кости.

- Аким, ты нас слышишь? Видишь? – она наклоняется ближе, на лицо мне падает обжигающая капля. Ее слеза.

Хочу сказать не плач. Но не могу раскрыть губ. Хочу сказать, что я тут. Я не уйду. Ничего не получается.

- Папа! – это слово из уст ребенка, которого я, едва увидев, считал своим сыном.

Я знал, что не имею на это права. Но я пообещал себе, что сделаю для него все.

И вот сейчас я слышу короткое слово из четырех букв, но насколько оно бесценно. Это самая лучшая награда. Костя назвал меня отцом! Может ли быть что-то лучше в этом мире! Мне до сих пор не верится… это для меня мечта, которая вряд ли могла осуществиться. А если назвал, значит действительно считает отцом.

А потом накрывает воспоминанием, как я засек снайпера. Времени на раздумья на было. Дальше помню все смутно. Боль. Крики. Слезы. Надрывное: «Папа», руки Анфисы, спокойный голос Ивана.

А я уходил в тот лабиринт, из которого так долго не мог выбраться. И не было бы пути назад, если бы не их голоса, которые давали мне ориентиры.

- Я верила! Я знала! Ты очнешься! – она целует меня в губы, щеки, лоб.

И я чувствую себя самым счастливым.

На никогда меня так не целовала. Дружественные, редкие поцелуи для меня уже были наградой.

Так много хочу сказать и не могу.

- Ой, надо же врача позвать! – он спохватывается. – Костик, пошли.

Нет! Не надо никого звать! Просто будьте со мной! Иначе я снова потеряюсь в этом лабиринте.

Она словно читает что-то в моих глазах.

- Мы всегда рядом. Просто сейчас надо. Поверь, - я вижу ее в ореоле света.

Она невероятно красива. И красота именно во внутреннем свечении, которое меня покорило сразу.

Бывают женщины красивые, как с картинки, а смотришь и ничего, пустота. А Анфиса поражает именно внутренней красотой, своей силой.

Когда я увидел ее впервые, в ней уже была эта сила, но скрытая. Ее затмевала боль и любовь к недостойному человеку.