Вина в квартире больше не обнаружилось, а смешивать коктейли Сонни не умел. Рэд и тут пришла ему на помощь, хотя это вроде он должен сейчас обо всем позаботиться. Вместе они перетащили ряд бутылок на кофейный столик, и Рэд принялась за дело. Пока она что-то взбалтывала, добавляла, перемешивала, Сонни задумался над тем, испытывала ли Рэд хоть какие-то чувства, помимо привязанности, к Тадео. Со стороны всегда казалось, что они влюблены, но разве это показатель? Вон Сонни с Мэтом тоже вели себя наедине иначе. Хотя нет, не вели. Но стал бы он страдать, если бы Мэт его бросил? Очередные сложности, как всегда, и мысли неправильные, непрошенные, навязчивые. В этот момент подсунутый Рэд коктейль стал настоящим спасением. Сонни отхлебнул и едва не подавился.

— Что в нём? — ему с трудом удалось прохрипеть слова.

— Тебе лучше не знать.

Действительно, лучше не спрашивать, но пойло — ядрённое, а вон Рэд её, как водичку. Пожалуй, в чём-то Мэт всё-таки был прав: не стоит ей так налегать на спиртное. Но учитывая обстоятельства… Решив оставить этот вопрос — но только на этот раз! — Сонни попробовал напиток снова. С каждым глотком пить становилось легче, а уже надоевшая от многочисленных повторов песня перестала казаться такой противной. Только молчание всё ещё напрягало, а разговор о чувствах явно не клеился. Пришлось прибегнуть к совету Патрика.

— Слышал, ты новую книгу пишешь? — Рэд кивнула. — Про Дракулу? Новое видение.

— Патрик разболтал?

— А кто ещё мог?

Рэд усмехнулась, откинулась назад, умещая голову на краю дивана, уставилась в потолок и вздохнула.

— Вообще, это не совсем о Дракуле.

— Расскажи мне.

Сонни устроился поудобнее, повернувшись к ней лицом, и приготовился слушать.

— Я решила зайти с другой стороны. Задалась вопросом: «Что, если не Влад был первоначальным злом?»

— А кто же тогда?

— Ну кто… — Рэд сощурилась хитро. Рассказывая о книге, она словно оживала. — Это история любви. Следовательно, всё началось с женщины. — Отпив ещё немного из бокала, она хмыкнула. — И ею же закончится.

Тут что-то в ней переменилось. Рэд тоже развернулась, чтобы быть лицом к Сонни, и принялась объяснять:

— Представь наше время. Некая бизнес-леди организовывает через третьи лица поиск старинной чаши, утерянной ещё в бывшей Валахии. Параллельно с этими поисками идут вставки из прошлой жизни, где она — наложница графа, спасшая его от верной смерти и подарившая вечную жизнь.

— То есть, они оба — вампиры?

— Именно. Но, предположим, что Влад её предал, полюбив смертную, а нашу леди приказал заточить. И вот множество лет спустя она продолжает искать способ отомстить ему и лишить бессмертия.

— С помощью чаши, ага.

Сонни понимающе закивал. Слова Рэд как-то обрывками доносились до его сознания, очертания лица напротив поплыли, и он сосредоточился на тёмных глазах — в этом взгляде пылало пламя. Как же она красива, когда говорит о любимых вещах, даже синева под нижними веками её совсем не портит, а слушая восторженный голос забываешь, что буквально пару часов назад она, вероятно, рыдала — можно слушать бесконечно.

— На создание этого образа меня вдохновила Анжелика.

— Кто такая?

— Анжелика Бушар из фильма Бёртона. Не смотрел?

Сонни про неё или фильм ничего не помнил, да и вообще пропустил большую часть речи Рэд, залюбовавшись. Он совсем не знал людей, кто с такой же страстью относился бы к своей работе, да и себя к ним не причислял. Рэд часами могла говорить о литературе, музыке, фильмах, искусстве (в этом он тоже убедился), истории и собаках, но только когда речь заходит об её собственных книгах — она живёт. В такие моменты Рэд светится, вот совсем как сейчас… Сонни протянул руку, коснулся осторожно её щеки, чтобы проверить — не обожжёт ли? Нет, кожа оказалась горячей, но не испепеляющей, сухой, но мягкой. Пальцы скользнули дальше: коснулись точки, оставленной пирсингом на ноздре, мягко обвели кончик носа, опустились ниже и замерли у уголка губ — они всегда были слегка приподняты вверх, будто Рэд от рождения суждено только улыбаться. Сонни тоже машинально улыбнулся. Губы приоткрылись, кажется, она что-то сказала. Чёртов коктейль.

Сонни искренне пытался прислушаться, даже подвинулся ближе, чтобы расслышать слова, но свет был слишком ярким, нужно приглушить его источник, и существовал только один способ это сделать. Он прижался своими губами к её, чтобы вновь обрести ясность зрения, а вместо этого пропал в волне того самого жара.

Первые секунды ничего не происходило, а затем она ответила. Дыхание перемешалось, нежное прикосновение стало жёстче, ещё жарче — разве такое возможно? Откуда такой контраст между первым их поцелуем и вторым? Дело в том, что это он сейчас проявил инициативу? Нет, Сонни не мог и не хотел об этом думать, мысли полностью стёрлись под новым прикосновением: рука на шею, дальше, вниз по груди. Пьяный секс — это определённо не то, что можно запланировать, и точно не то, чего хотелось. А хотелось только одного, хотелось Рэд.

Поцелуй прервался, но они не отстранялись. Сонни приоткрыл глаза — свет потух. Напротив он явно различал всё тот же взгляд, но огонь в нём был другим, и ни капли недоумения или удивления, будто происходящее абсолютно правильное. Он снова подался вперёд, притянул её вплотную, сжал рукой тонкую талию. Крепче, теснее, сильнее, чтобы воздуха совсем не осталось. Незаметно исчез топ, шорты, на себе одежды Сонни тоже не ощущал. Когда? Как? К чему бессмысленные вопросы. К чему вообще всё, когда под губами плавится необычайно горячая кожа, когда в лёгкие вливается лава с каждым поцелуем? Невыносимая жара, даже воздух, казалось, испарялся, едва коснувшись их тел. Отчаянно хотелось охладиться, но сил остановиться не было. И всё по наитию, вслепую, интуитивно: больше, ближе, глубже.

Руки сцепились, пальцы сплелись над её головой. Тело изогнулось, подначивая, призывая, выпрашивая очередную ласку. Невозможно сопротивляться. Чей-то голос эхом отдавал в голове, крича и отражаясь от стен, вернулся обратно, замирая на чужих губах. Дрожь растеклась от пят до самой головы, ударила волной, возвращая из душного облака, из самого жерла вулкана в желанную прохладу — жар достиг пика и остановился, сменяясь арктическим холодом. Внезапно оказалось, что места не хватает, стол с бутылками и бокалами повален набок, а диван сдвинут в сторону. Сонни практически очнулся, но хрупкая ладонь коснулась живота, пригладила его, двинулась выше, остановившись лишь в районе сердца, и оно зашлось в прежнем безумном ритме. Последнее, что он запомнил этой ночью — дьявольские искры в светло-карих глазах, смотрящих так, как никто ни разу за его жизнь не смотрел.

Первой мыслью с утра была не такая уж невинная фраза: «Всё плохо, всё очень-очень нехорошо». Но если всё настолько ужасно, то почему же так хорошо? Очень медленно Сонни повернул голову набок — рядом никого не было. Как они вообще оказались в постели? Может то, что случилось ночью, было просто сном? Нет, это реально, и тому была масса доказательств, взять хотя бы эти засосы на груди, а если напрячь память, то они должны быть и на шее. Боже, Сонни никогда не позволял такого, учитывая нюансы своей работы. Это ж как надо было голову потерять, насколько пьяным нужно было быть?

Из небольшого динамика лилась тихо песня. К счастью, другая, но слова всё равно заставили Сонни напрячься. «Докажи мне, что ты отбросил стыд. Напиши об этом у меня на шее, сделаешь это? Я не стану стирать эти следы, ты нужен мне сильнее, чем я хочу тебя». Дверь ванной открылась. Рэд вышла без капли стеснения — ну да, зачем оно теперь — в одном нижнем белье, вытирая волосы полотенцем. Заметила, что он проснулся, остановилась.

— Утро доброе.

Сонни кивнул: доброе, как же, самое неловкое и неприятное за все годы. Как себя вести? Что делать? Рэд, видимо, такими мелочами не интересовалась, спокойно одеваясь. Она открыла шкаф, доставая чемодан, и принялась закидывать в него одежду, даже не складывая. А вот это было неожиданно. Сонни приподнялся на локте, наблюдая за ней.