На полках в шкафу лежало несколько флаконов духов: один без крышечки, и Сонни сразу узнал этот запах. Не доверяя собственным чувствам, словно в некой прострации, он скользил взглядом по сложенным стопками вещам: что-то кожаное, зелёный шёлк, белый шифон, фиолетовое боа. Серьёзно? Пальцы поддели это фиолетовое чудище, выуживая на свет. Сонни шумно сглотнул, сцепил зубы, сжал ладонь в кулак. Он развернулся и в несколько шагов оказался на кухне. Рэд как раз возвращалась с балкона: заметила его, улыбнулась, но улыбка также быстро померкла, стала натянутой — она увидела, что именно Сонни сжимает в руке.

— Сонни.

Он знал, точно знал: Рэд поняла, что он догадался.

— Вот значит как? — Он взмахнул зажатым в кулаке фиолетовым париком.

— Сонни, — мягко повторила Рэд, закрывая балконную дверь. — Это…

— Не то, что я думаю? — На последнем слове голос сорвался на крик, и он тут же замолчал, стараясь успокоиться.

— Нет. Именно то, — просто согласилась Рэд.

— Ты мне лгала.

— Да.

— Ты говорила, что мы друзья.

— Так и есть.

— Нет, не так! — Парик полетел в сторону, прямо в стену над плитой, и рассыпался фиолетовым каскадом по столешнице.

— Умерь свою истерику, — прозвучало с холодными интонациями.

Разительная перемена, столь стремительно произошедшая в Рэд, выбила Сонни из колеи: это был совершенно другой человек. Он видел её в разных состояниях: весёлой, собранной, серьёзной, спокойной, даже равнодушной, но такой, как сейчас — никогда. В этот момент Сонни подумал, насколько правдива фраза: «Не тычь палкой в спящую змею». Женщина напротив больше не была его подругой. Это была Лили де Лирио — автор самой страшной книги в мире, обладающая больной фантазией и извращённым умом. Это была женщина в красном, тонущая в кровавых цветах, предназначенная ему судьбой. Та, кто с лёгкостью может разрушить всю его жизнь. По спине пробежался холодок.

— Почему ты мне не сказала?

— Именно поэтому, — отрезала она. Как к ней теперь обращаться? Лили? Мисс де Лирио? Рэд? Нет!

— Ты должна была! После всего, что я тебе рассказал о тех предсказаниях, после моего признания, просто должна была!

— Правда? — Вскинув вопросительно бровь и усмехнувшись, она отошла в сторону, прижалась поясницей к плите, провела ладонью по фиолетовым прядям и после сложила руки под грудью. — И как ты себе это представляешь? Как раз после твоих признаний. Что я должна была. — Она подчеркнула эти слова голосом. — Сказать? Знаешь, Сонни, у тебя тут паранойя насчёт некой женщины в красном и ты думаешь, что это Лили де Лирио, так вот, я — это она. Да? Это у тебя сейчас истерика, а что было бы, скажи я это тогда?

В глубине души, хоть и не признаваясь в этом, Сонни понимал: она права. Он только покачал головой, с трудом отведя взгляд в сторону. Ладони рефлекторно продолжали сжиматься и разжиматься. Он не мог переварить эту информацию, не мог и всё тут. Это было предательство. Всё, что он знал раньше вывернулось в новом свете: Альв Юханссон — лучший друг де Лирио, так легко согласившийся на участие в фильме, сценарий которого он просмотрел задолго до начала съёмок; Рэд с невероятной вседозволенностью на площадке; их споры из-за дома для последней сцены. Боже, тот дом! Как она оговорилась, признавшись сначала, что живёт там! А другие намёки! Её возраст, куча грима на столике в спальне, дорогущая машина, то, как Хейли отчаянно цеплялась за её ладонь и лепетала о любви к де Лирио, а Рэд говорила ей замолчать!

— К чёрту всё, — бросил он, с вызовом снова глядя на женщину напротив, упрямо отказываясь даже мысленно называть её по имени. — Друзья так не поступают.

— Не много ты знаешь о том, как поступают друзья.

Эта фраза окончательно его подкосила. Развернувшись, Сонни вышел в гостиную, схватил аккуратно отставленную накануне этой женщиной куртку, быстро обулся и уже возле двери услышал таким привычным и ставшим родным тихим голосом:

— Сонни…

Но не обернулся. Он вышел из квартиры, с силой захлопнув за собой дверь.

Новенькая порше серебристого цвета пролетела по мосту, проехала по широкой каменистой дороге мимо высоких еловых деревьев и мягко влилась в горный серпантин на полном ходу.

Кровавый ламборгини проскочил на красный свет, минуя перекрёсток и устремляясь вперёд. Дорога была пустынной — неудивительно для четырёх часов утра в данной местности.

Лучи солнца скользнули по серебристому боку порше, дверца открылась, из машины выбрался высокий красивый мужчина в солнцезащитных очках и эксклюзивном дизайнерском наряде. Он прислонился к автомобилю, провёл ладонью по серебристой поверхности и удовлетворённо улыбнулся.

Ламборгини ещё несколько раз нарушила ПДД, проезжая через главную городскую площадь, предназначенную исключительно для пешеходов. Взвизгнули шины, ламборгини занесло и она закрутилась на одном месте, сшибая мусорный бак и только после останавливаясь.

Из красного авто вышла невысокая девушка, оставляя дверь открытой, пнула туфлёй колесо и громко со вкусом выматерилась. От таких эпитетов лежащий на лавочке неподалёку бомж встрепенулся, ему давно не приходилось слышать столь сложных и витиеватых оборотов, да и машины здесь проезжают не каждый день. Он приподнялся на локтях, с интересом наблюдая за незнакомкой. Та полезла в карман, вынула что-то. В предрассветном полумраке промелькнул маленький огонёк и тут же исчез. Женщина затянулась сигаретой, запрокинула голову и уставилась на большое электронное панно, на котором в лучах заходящего солнца красовался мужчина возле порше. Надпись гласила «Горячая новинка». Женщина медленно выдохнула дым и обернулась, ощутив на себе пристальный взгляд.

Бомж невольно напрягся: вечно эти богатенькие сосунки что-то выкидывают, и вот эта странная — очередное доказательство его теориям относительно людей при деньгах. Неожиданно для него женщина развернулась всем телом и резким шагом приблизилась к скамье. Она стала прямо напротив него, склонила голову набок, стряхнула пепел, а свободной рукой полезла в карман. Уже через несколько секунд бомж рассматривал новенькие десять долларов, что она ему протянула.

— А чего так… — начал было мужчина, но тут же осёкся: свет от фар проезжающей мимо машины осветил лицо незнакомки. От её взгляда ему стало не по себе. Знавал он таких, тут ничего хорошего не жди. Нужно было брать предложенное с благодарностью и бежать, радуясь, что живой. Поэтому он просто кивнул, соскользнул со скамьи, ударившись коленями об асфальт, быстро собрал свои пожитки в тележку и под прожигающим взглядом ядовито-зелёных глаз скрылся в противоположном направлении.

Женщина вернулась к машине, вновь обращая всё внимание на панно. Мелкий шрифт внизу рекламы указывал имя главного действующего героя. Она хмыкнула, вновь затянувшись сигаретой — не было больше нужды притворяться правильной и хорошей. В кармане завибрировал телефон. Отвечать на звонок тоже не хотелось. Она бросила недокуренный бычок на землю, прижала его носком, затем посмотрела на свою машину. И чёрт с ней. Пусть эвакуируют, пусть выписывают штраф — это всё такие мелочи.

Обогнув ламборгини, женщина направилась к зданию со значком Макдональдса. Телефон продолжал вибрировать — кому-то явно не терпелось с ней переговорить, но она не спешила отвечать. Зайдя в заведение и заказав двойной чизбургер, картошку и булочку с корицей, она села за дальний столик. В помещении оказалось ещё трое таких же полуночников или же просто ранних пташек. Замерший было смартфон вновь начал судорожно дрожать в кармане. Вздохнув и отложив бургер, женщина приняла вызов:

— Что у тебя?

— Так и знал, что не спишь. Где ты?

— Сначала ответь.

— Всё нормально, по плану, как и договаривались. Но что делать с Патриком?

— Патрик, — она фыркнула. — Он, как хорошенькая ассистентка фокусника…

— О чём это?

— Неважно. Забудь о нём. Я в Маке на восемнадцатой.