Обойдя весь дом от и до уже в третий раз подряд, Сонни сдался под напором назойливых мыслей: заварил себе чай, уселся на любимое место в гостиной, взял сценарий, но передумал. Рука против воли потянулась за томиком «Ликориса», открывая роман на последней главе. Ему не нравился финал, было в том что-то неправильное, неоконченное. Создавалось ощущение, будто де Лирио хочет рассказать ещё о чём-то, но по какой-то неизвестной причине не делает этого. А может, ему просто так казалось.

Он уже готовился ко сну, когда телефон завибрировал и на экране появилось уведомление от Патрика. «Де Лирио прислала последнюю часть!» — значилось в сообщении. Как вовремя. Не торопясь, Сонни открыл приложенный файл и у него глаза на лоб полезли при прочтении.

Нет, де Лирио не стала менять финал — она его дополнила. Освальд и героиня остаются жить в этом страшном доме, отравленные запахом ликориса, они продолжают своё чёрное дело. Только вот женщина умирает, а Освальд замыкается в себе, но вскоре в его дом по случайности забредает юная девушка, и он решает сделать из неё новую версию любимой женщины. Хотя в тексте сценария и нет конкретики, Сонни мог догадаться, что именно там дальше происходило. Его передёрнуло, и он поспешил отложить телефон.

Почему именно сейчас? Как раз когда он задумался о финале книги. Столько совпадений сразу… Это не давало покоя. Проворочавшись несколько часов из-за смутных догадок, Сонни всё же уснул. Последняя связная мысль была о том, что у них нет актрисы для новой роли. Это явно не давало покоя не только ему, так как на следующий день первое, что услышал Сонни на площадке, касалось именно отсутствия подходящей девушки для финала.

Сонни как раз вышел от гримёров, с минуты на минуту должны были начаться съёмки сцены с его участием. Всё уже было готово, но Юханссон отчего-то медлил. Он как-то хитро посмотрел на стоящую рядом Рэд и со странной язвительной интонацией предложил:

— Может, ты сыграешь её?

Рэд фыркнула, напряглась вся и нахмурилась — ей точно не понравилось предложение, а затем, цедя каждое слово, произнесла:

— Ты же знаешь, я не актриса, а… — она замолчала, но судя по выражению лица режиссёра, тот и так прекрасно понимал о чём речь.

Однако, эта их краткая беседа засела в голове Сонни. Он всё никак не мог понять, почему ему кажется таким подозрительным общение режиссёра с представителем автора книги? Почему всё, что касается этих съёмок, вызывает скепсис? Как будто сам процесс экранизации с самого начала — один большой сценарий. Мысли не давали покоя весь день, заставляя Сонни внимательнее присматриваться к окружению, но больше никаких сомнительных намёков он не заметил. К концу дня попытки понять истинную подоплёку происходящего окончательно его вымотали.

Вновь вернувшись домой с Патриком, Сонни решил окончательно — больше он в это не полезет. Съёмки фильма скоро закончатся, каждый займётся своим делом, и можно будет забыть обо всём. Но облегчение длилось недолго. Было три ночи, когда его разбудило жужжание телефона. Приняв вызов, Сонни даже не посмотрел на имя звонившего абонента, так что услышав голос в трубке, он вздрогнул от неожиданности.

— Сонни, здравствуй. Важное дело. Я знаю, что у тебя сегодня выходной, но нам срочно нужно снять финальную сцену. Выезжаем через час, будь готов, за тобой заедут.

Всё ещё не веря своим ушам, Сонни уставился на список звонков. Ему только что лично звонил сам Альв Юханссон! Спохватившись, Сонни резко поднялся с постели и начал собираться. Что бы там ни было и по какой бы причине Юханссон не решил снять финал именно сегодня, он должен быть в форме. Едва ли не бегом спустившись в холл, Сонни и не подумал насколько странным является данное решение, ведь часто случалось, что приходилось на ходу менять и сцены, и время съёмок. Неладное он почувствовал только увидев у ворот незнакомую машину, за рулём которой был один из ассистентов режиссёра.

Усевшись на пассажирское сидение, Сонни ощутил лёгкий озноб, прошедший через всё тело — недобрый знак. Машина тронулась, направляясь по трассе прочь от города. Только спустя напряжённые сорок минут, завидев вдалеке массивные кованные ворота с необычным орнаментом, Сонни напрягся, наконец догадавшись. Неожиданная смена расписания, взбудораженный голос режиссёра, частный водитель — всё стало складываться в единую картину. Единственная причина, по которой могли произойти столь внезапные перемены, заключается лишь в одном — Лили де Лирио ничего об этом не знает.

Машина притормозила перед зданием, которое нельзя было назвать ни домом, ни особняком, ни замком. Это скорее походило на крепость: сплошная бетонная стена с дверью и рядом небольших окон на первом этаже и четырьмя крупными на третьем. Только высота здания и помогла понять, что между окнами есть ещё один этаж. Не прибудь Сонни сюда таким таинственным образом, решил бы, что это не более, чем архитектурный проект в стиле артхауса или действительно дом, перестроенный из крепости. Однако поблизости не было ни рвов, ни водоёмов, чтобы его предположения могли оказаться правдивыми.

От ворот к дому вела широкая дорожка, со всех сторон окружённая каменным садом, и ни единого дерева или куста в зоне видимости. У порога его встретил знакомый охранник. Тот кивнул и рукой указал в сторону. У Сонни просто не было выбора, хотя внутреннее чутьё буквально вопило о странности всего происходящего.

Они обогнули дом, а за углом открылась невероятная картина: весь задний двор был усеян ликорисом. Сонни остолбенел. Он уже рисовал в голове эту сцену, правда в представлении дом был совершенно другим: мистическим, мрачным, в английском классическом колониальном стиле, как и описано в книге. Сам сад тоже отличался от воображаемого: цветы паучьей лилии не были засеяны спонтанно, а аккуратными клумбами складывались в идеальный круг. Тем не менее, несмотря на отличия, это определённо был тот самый сад из книги де Лирио — он вызывал точно такие же чувства: страх, тревогу и предчувствие надвигающейся беды. Не окажись во дворе уже с два десятка людей, Сонни определённо бы испугался, хоть и сам не понимал причины.

Он ещё раз осмотрелся, отмечая всех присутствующих: режиссёр, его ассистент, охранник, два оператора, звукооператор, двое из команды освещения, Джил — заведующая гримёрной, кто-то из художников по костюмам и ещё парочка незнакомых ему людей. Именно эти незнакомцы и привлекли внимание Сонни: рослый мужчина в строгом деловом костюме и миниатюрная женщина с короткими тёмными волосами. Издалека Сонни сначала даже показалось, что это Рэд, но, присмотревшись, он понял, что ошибся.

Не прошло и пяти минут, как к ним присоединилась Хейли, уже в полноценном гриме. Сонни как раз наносили первые штрихи. Вид у Хейли был какой-то недовольный. Она подошла к Юханссону, что-то сказала, скривилась на его ответ и отошла в сторону. «Чем дальше, тем страннее», — подумал Сонни, но развить мысль не успел, разум уже вовсю заполнили размышления о предстоящей сцене. Он ведь даже слова выучить не успел! И как ему сыграть? Как показать этот перенос чувств с одной женщины на другую? Как Освальд увидел в незнакомке то, что было в его возлюбленной?

Пока он предавался сомнениям и искал способ удачного воплощения персонажа, уже успели прикрепить к задней стене дома хромакей. Это отвлекло Сонни и он снова поднял взгляд: как и думал, был второй этаж. Только с этой стороны всё оказалось в точности наоборот: на первом и третьем — сплошная стена, и лишь на втором — три крупных окна. Действительно необычное здание. И в чём смысл такого расположения? Будто специально для кого-то, обитающего на этом этаже, открывался один возможный мир — мир, усеянный кровавыми цветами, отрезающий все пути отступления, перекрывая доступ к реальности.

В отличие от Сонни, Хейли явно ощущала себя комфортно в данной обстановке. На мгновение он даже подумал, что, возможно, она уже не раз бывала в этом доме. А что, если он принадлежит де Лирио? Что, если там, на втором этаже, в тени скрывается сама писательница, наблюдая за происходящим? И вновь озноб пробрал до самых костей. Но, в таком случае, предыдущая догадка о том, что де Лирио не знает об этих съёмках, была ошибочной. Или её просто нет дома? Сонни окончательно запутался.