— Судя по контингенту, этот приём и правда похож на бал вампиров, как в Дракуле.

— В Ванхельсинге. — Не удержалась от очередного замечания Рэд. — Только по сюжету один человек в зеркале всё-таки отражался.

Сонни обернулся к зеркалу позади них:

— Интересная оптическая иллюзия.

— Вовсе это не оптическая иллюзия. Посмотри под углом, видишь боковые вставки? Ультрапрозрачное нано стекло, за ним — увеличенная фотография зала. Оно было частью недавней выставки, а организаторам понравилась идея и они попросили его оставить.

— Откуда ты всё это знаешь…

— Вон. — Рэд кивнула в сторону. — Это владелец галереи рассказал мне по секрету.

Ещё бы он не рассказал, когда рядом такая женщина. Сонни усмехнулся, немного наклонился, чтобы быть ближе к ней и никто из присутствующих не услышал его слов:

— Ты ведь знаешь, как действуешь на здешних мужчин?

Рэд хмыкнула:

— Только на натуралов.

Какая же она всё-таки… Язва. Удивительно, но Сонни эта черта характера Рэд только заводила. Ему ужасно захотелось поддеть её ещё, вывести на очередную колкость, а потом заткнуть тем же способом, что он уже успел опробовать. Парировать её выпад Сонни не успел. Мэт вернулся с двумя бокалами, подал ему один и уставился на Рэд. Узнает? Сонни даже дыхание задержал, надеясь, что Рэд сама отойдёт, но вместо этого она спокойно протянула Мэту ладонь:

— Лили, — представилась Рэд.

— Мэтью. — Тот принял рукопожатие, но сверлить её взглядом не перестал.

— Прошу меня извинить.

Рэд одёрнула подол платья и вернулась к своему редактору. Только сейчас Сонни заметил, что Флореса в зале больше нет, и облегчённо выдохнул.

— Кто она? — Недоверчивый тон Мэта выдернул его из очередных раздумий.

— Ты церемонию невнимательно смотрел?

— Ты меня не понял, — отчеканил Мэт сквозь зубы. — Я спросил, кто, — сделал ударение на слове, — она.

И Сонни понял: он догадался.

Недолго он радовался. Когда вечеринка закончилась и все начали расходиться, точнее, разъезжаться, Рэд вышла вместе с редактором, но у выхода её встречал Флорес. Где он был всё это время? Хотя для Сонни это не было столь важным, как тот факт, что уехали они вдвоём. Куда? К Флоресу? На квартиру к Рэд? Как же ему хотелось сесть в машину и проследить за ними, но присутствие Мэта не позволяло решиться на глупости.

Домой возвращались в абсолютной тишине, даже музыку Мэт попросил водителя выключить, так как у него разболелась голова. Сонни же не мог думать ни о чём другом и злился всё сильнее. Как только входная дверь за ними захлопнулась, жалующийся на мигрень Мэт чудесным образом исцелился и, не дав Сонни даже разуться, начал очередную нотацию:

— Почему ты мне не сказал? Как ты мог это скрывать? Ты же не думал, будто я не пойму? Не ожидал от тебя такого, мы ведь…

— Постой, подожди. — Сонни вздохнул и присел на нижнюю ступеньку лестницы. — Давай с самого начала. О чём тебе не сказал?

От этой фразы Мэт вспыхнул, словно костёр, который пытаются потушить бензином.

— Ты ещё спрашиваешь?! Лили де Лирио и твоя обожаемая Рэд — один человек!

— И что?

Сонни слишком устал, — ревность, видите ли, выматывает, — чтобы пытаться сгладить углы. Ему хотелось быстрее закончить этот вечер и, соответственно, быстрее начать новый день, где с самого утра он смог бы поехать к Рэд и выяснить местонахождение Флореса в эту ночь.

— Ты совсем сдурел?

Любимая китайская ваза Мэта полетела на пол. Сонни молча проследил за изящной дугой, что та описала в воздухе, и хмыкнул, пожав плечами.

— Конкретизируй.

— Сонни, твою мать! — Внезапно Мэт сдулся и перешёл на тихий, ровный тон. — Почему ты мне не сказал?

— Потому что это не мой секрет. Логично?

Мэт кивнул и задал наиболее интересующий его вопрос:

— Это из-за неё ты хотел попасть на церемонию?

— Да. — А зачем отнекиваться?

— Она тебя об этом попросила?

Сонни показалось, что здесь кроется какой-то подвох, но сходу было сложно понять какой именно, поэтому честно ответил:

— Нет. Я сам решил.

Глаза Мэта потемнели: обычно такой чистый и яркий серо-голубой оттенок сменился мутным тёмно-синим, как зимние воды. Видимо, услышанное ему не понравилось.

— Ты совсем на ней помешался. — Он тихонько вздохнул.

— Почему ты во всём видишь какие-то знаки, намёки. Неужели не понимаешь такого простого слова, как дружба? Дружеская поддержка, вот и всё.

— Как же, поддержка. — Мэт хмыкнул. — И в горах была поддержка, и тогда в отеле, вот сейчас опять. Кто это из нас двоих ещё не понимает?

— И чего же не понимаю я? — Сонни не выдержал.

— Это не она, а ты. Ты влюблён в неё! Влюблён уже чёрт знает сколько времени! А меня всё за нос водишь!

Дальше Сонни его уже не слышал. Признание из чужих уст прозвучало набатом. Влюблён? Он? В Рэд? Глупости. Он не может, никак не может. Это просто ненормально. Они ведь друзья. Друзья, верно? А как многое он понимает в дружбе? Вон с Патриком — тоже дружба, только его он не пытается ни поцеловать, ни в постель затащить. Ерунда какая-то получается. Влюблён? Сонни судорожно втянул воздух сквозь зубы, медленно выдохнул, прерывая монолог Мэта простым:

— Да.

— Да что?!

— Я в неё влюблён.

На следующее утро после бури Сонни ожидал чего угодно, но точно не кофе в постель и идеально приготовленный завтрак. Особенно, если учесть, что он снова ночевал в гостевой спальне, в принципе, как и последние несколько месяцев, которые, если сложить, с лёгкостью выливались в целые полгода. Раньше об этом он как-то не задумывался — голова была забита совершенно другим. Другой. Воспоминания о ней и о прошедшем вечере заставили Сонни подскочить в постели, чем он здорово напугал Мэта. Тот чуть поднос не уронил, но успел удержать его в руках.

— Доброе утро, — буркнул Мэт, опуская поднос на постель и присаживаясь с краю.

— Привет, — глухо отозвался Сонни, с удивлением рассматривая завтрак. Что это? Дары примирения?

— Нам бы поговорить, но сначала хочу, чтобы ты меня выслушал. — Мэт взял чашку кофе с подноса, подавая Сонни. — Ты пока пей.

Не желая с утра пораньше нарываться на новую ссору, Сонни принял чашку и сделал первый глоток.

— Я много думал о вчерашнем разговоре, всю ночь не спал. — Мэт хмыкнул, расправил край одеяла, будто тянул время. — Пожалуй, тут нет твоей вины. Хотя, я неправильно выразился, она есть, но не меньше, чем моя.

Сначала Сонни решил, что это сон. Ну не признаёт Мэт обычно свою вину во время скандалов, спихивая всё, как правило, только на него. Однако кофе казался вполне реальным.

— У нас давно появились проблемы, а я просто закрывал на это глаза, считая, что всё наладится само собой, как раньше. В этот раз проблема более серьёзная, и вместо того, чтобы решить её, я пытался тебя вразумить, ну, как обычно.

Ага, теперь бесконечная ругань считается попыткой вразумить человека, как же. Сонни фыркнул, но перебивать не стал.

— Не удивительно, что тебя влечёт к другому человеку. — Забавно, он даже не конкретизировал пол, словно пытался обезличить Рэд. — К тому, кто тебя слушает и понимает, а не… — Тут он, скорее всего, хотел сказать «пилит». Мэт вздохнул. — Я просто хочу всё наладить между нами, понимаешь?

Сонни кивнул и задумался. Видимо, Мэтью понял, что происходящее реально, и осознал, что теряет его. Как тут не понять? Вот только что делать со всем этим он не знал. Не слишком ли поздно спохватился?

— Я не знаю, Мэт. Я ведь сказал тебе вчера, что влюблён в неё.

От этих слов Мэтью поморщился: Сонни опять признался в чувствах к другому человеку, и не абы какому, а к женщине!

— Может, тебе просто кажется, что ты её любишь. Потому что она всегда рядом и поддерживает тебя, чего я уже давно не делал.

В чём разница между любовью и влюблённостью? Этот разговор Сонни хорошо помнил. На что тогда ему намекала Рэд? Он внимательно посмотрел на Мэта, силясь понять, что испытывает непосредственно к нему. Любовь? Нет, вряд ли. Эти чувства и близко не стояли с теми, что были у него к Рэд. Влюблённость? Тоже не то. Спокойствие, банальная привычка — уже ближе. Совсем как у его старшей сестры с мужем — выгодное сотрудничество, партнёрство, но не более. Любовь не едина во всех проявлениях, просто иногда то, что ты считаешь ею, на деле оказывается чем-то другим, и понимаешь это лишь когда влюбляешься по-настоящему. Кажется, теперь у Сонни был ответ на вопрос Рэд о том, к какому типу влюблённого человека он относится: не мечтатель, а тот, кто никогда не любил на самом деле.