— Тебе не кажется, что Мэт не просто так придирается? — неожиданно высказалась она.

Сонни даже вздрогнул. Да, были у него подобные подозрения. Забавно, и в чтении чужих мыслей они с Рэд похожи. Но если вернуться к этому предположению, если учесть, что его догадку только что подтвердил посторонний человек, какова вероятность, что он ошибается? Что они ошибаются, если быть точным. Сонни задумался на мгновение, затем шумно выдохнул.

— Как ты считаешь, ну, со стороны, не будучи заинтересованным лицом. — На этих словах Мира хмыкнула, но промолчала. — Он придирается из-за неё или…

— Из-за тебя? — закончила она за него мысль.

Сонни кивнул. Всё верно. Быть может, его поведение всему виной? И дело вовсе не в Рэд, а лично в нём? Это он — то самое яблоко раздора?

— Не знаю, что и ответить.

Мира снова поднялась, расправила складки на его пояснице, подтянула ткань и удовлетворённо кивнула, принимаясь поправлять спину наряда.

— Если честно и со стороны, — напомнил Сонни, наблюдая за ней в отражении в зеркале.

— Со стороны всё выглядит так, будто ты провоцируешь… — Она сделала многозначительную паузу, затем продолжила: — Только вот Мэта или свою подругу — не понятно.

Сонни удручённо вздохнул. Что ж, Мира лишь подтвердила всё. Да, он и сам об этом думал. Точнее начал думать после той ссоры Рэд с Мэтом. Он был причиной, объектом их ссоры, так сказать. Следовательно, в нём и заключается проблема. Их конфликт не пойдёт на спад, пока сам Сонни не определится со своим поведением. Анализируя всё произошедшее в тот день, он пришёл к выводу, что действительно вёл себя странно, если не сказать вызывающе. Неужели его настолько бесит Тадео, что он не может держать себя в руках? Неужели так сильно хочет быть главным мужчиной в жизни Рэд? Так велико его желание иметь сестру, которой никогда не было? Сонни задумался о своей семье.

Саманта — старшая из сестёр, всегда была отстранённой в отношении брата, даже холодной. Она старалась привлечь внимание родителей, сосредоточенное исключительно на воспитании достойного наследника. Сонни подозревал, что и замуж та вышла только ради выгоды, ведь её муж был довольно влиятельным человеком. Годы нисколько не улучшили её характер, даже сделали более жёсткой и безразличной, причём не только к нему или супругу, но и к родным детям.

Шарлотта — младшая. В более юном возрасте она ещё пыталась бунтовать, чтобы таким образом тоже выделиться, но родители прервали все попытки, задавив авторитетом. Как итог, она вовсе поблекла, стала идеальной дочерью без каких-либо собственных идей, мыслей, желаний — абсолютно отрешённой. Лотта закончила колледж, который ей сказали, и сейчас работала в фирме отца. Скорее всего, когда родители решат, — она выйдет замуж за того, кого они сами выберут. И это Сонни совсем не нравилось.

А тут появилась Рэд, проявила внимание, поддержку, стала слушать и понимать. Приняла его. Естественно, Сонни приревновал её к Тадео! Теперь он признался себе, что всё это — следствие ревности. Братской, конечно же. Поэтому, если говорить о провокации, он определённо пытался задеть Рэд. Так что с Мэтом у них никаких проблем не было, да и вообще быть не могло. Только тот уж слишком всё буквально воспринимает. Но Сонни ведь ему объяснил!

Мира потянула его за плечи, заставляя повернуться к себе лицом, и примерила лавальер. Нахмурилась, перекинула галстук через плечо, заменяя на шарпей, но ей снова не понравилось. Затем наконец приставила аскот, кивнула и начала его укладывать, зажав парочку булавок между губ. Говорить ей явно было неудобно, но она не сдавалась:

— Вообще, — с трудом прокряхтела Мира, — тебе бы определиться.

— С чем? — Сонни старался не шевелиться, чтобы не помешать ей.

— Со всем.

Она вынула одну из булавок, закрепив часть галстука, приступила ко второму концу.

— Ну, знаешь, что важнее для тебя.

— Они оба важны.

Мира подняла на него взгляд: тёплый, открытый, нежный — так обычно смотрят на маленьких детей. Забавно, несмотря на своё сестринское отношение к нему, Рэд никогда так не смотрела.

— Всегда есть тот, кто важнее.

Она снова сосредоточилась на работе, закрепила узел и улыбнулась. Мира расправила ткань на его плечах, присматриваясь, чтобы костюм хорошо сидел, отошла на пару шагов назад и кивнула, одновременно заканчивая мысль:

— Тот, кто любимее.

Сонни напрягся от подобного заявления. Любовь? Это слишком сложно. Ему вообще тяжело понять, какой она должна быть. Да, он любил родных, но это было иначе, потому что в их семье не приветствовались подобные проявления чувств. Он даже не мог вспомнить, говорили ли ему когда-нибудь родители, что любят. Может быть, когда-то очень давно, в раннем детстве. От сестёр признаний он точно не слышал. А вот что касается Мэта и отношений… Нет, правда, сложно. Прийти к Мэту и поинтересоваться, говорил ли он тому, что любит? Сонни просто этого не помнил. Новая мысль молнией пронзила сознание. А любит ли вообще?

«В отношениях есть вещи гораздо важнее любви. Кто искренне любит, а кто лишь влюблён. Мнение, что любовь едина во всех проявлениях, разделяют только мечтатели, глупцы и те, кто никогда не любил по-настоящему. К какому типу относишься ты?» — пусть он не помнил этот разговор дословно, но суть была ясна. Неужели Рэд уже тогда обо всём догадывалась? Знала, что он сам не понимает, что чувствует? Знала и молчала? Как всегда. Рэд не указывает ему, но намекает. Точно так же, как намекала Тэгила во время гадания, сказав, что у него два пути, и один, тот, который он проходит сейчас, ведёт к покою. Под этим покоем подразумевалась размеренная жизнь, как у Саманты? У Саманты, выбравшей удобство и выгоду. Как и он выбрал Мэта, потому что с ним всё заранее было известно: Сонни знал, как тот отреагирует, знал, когда взбесится и как поступит. Потому что это было удобно. Мэт был удобен своей предсказуемостью.

Это было озарением. Крайне неприятным. Сонни поёжился, стремясь поскорее избавиться от данных мыслей. Голос Миры, разрешающий ему переодеться, фоном пронёсся мимо сознания. Она помогла стянуть наряд для постановки и унесла его в заднюю часть костюмерной, а Сонни принялся надевать свои вещи и всё никак не мог прийти в себя. Ему не нравилось то, к чему привели эти рассуждения. Это как выйти из тёплого дома в морозное утро на улицу в одной пижаме: зябко, пробирающее до костей, отрезвляюще неприятное чувство. Не нравилось ему это состояние, и всё тут. Он определённо ошибается. Не может быть, чтобы их отношения оказались лишь удобным партнёрством, потому что Сонни не такой, как вся его родня!

— Спасибо, что задержался сегодня. Мне очень нужно было закончить. Кстати, вот.

Мира подошла к нему и протянула белый картонный прямоугольник. Сонни принял предложенную визитку, присмотрелся, различая шрифт, и вскинул удивлённо брови.

— Давид Флорес — хороший специалист. Если тебе понадобится помощь…

Мира развела руки и пожала плечами, словно не при делах. И снова эта ассоциация с Рэд: она тоже зрила в корень, подмечая то, что другим зачастую не дано.

— Спасибо.

Сонни натянуто улыбнулся, убирая в карман визитку с номером и адресом некого Флореса — психолога-консультанта и психотерапевта, не будучи уверенным, что воспользуется его услугами. Но, как знать, в последнее время его жизнь была полна непредвиденных обстоятельств.

Водостоки не справлялись. Дождь вот уже третьи сутки лил, не переставая ни на миг. Лишь изредка капли становились мельче, оборачиваясь моросью, но затем снова увеличивались, разрастались, превращались в настоящую водяную стену. А вода всё прибывала, уже могла достичь щиколотки, поднимала на поверхность мелкую гальку, обтачивала камни покрупнее — гармония в совокупности стихий оказалась полностью нарушена: вода поглотила всё — и это был недобрый знак. Она смешалась с землёй, став сплошным грязным потоком, погребшим под своими волнами нежные ростки цветов, размягчая луковицы, уничтожая надежду на грядущий урожай. Очередной сезон дождей вновь выкосил небольшой сад позади высокого странного здания.