— Ты в курсе, что Рэд сейчас готовит новую книгу к выпуску?

— Вот как, — с безразличием откликнулся Сонни.

— Она переписывает Дракулу. Новое видение специально для литературной премии Стокера.

— И что?

Это равнодушие только окончательно убедило Патрика в верности собственных догадок, и он продолжил:

— Почему бы не попросить её экранизировать книгу?

— С таким же успехом я мог бы попросить любое другое её произведение — результат нулевой.

— В прошлый раз у тебя получилось.

— В прошлый раз… — Сонни прикусил язык. Нет, не следует распространяться о настоящих причинах. — Так совпало.

— Но ты можешь попытаться, — настаивал Патрик.

— Рэд уже неделю не выходит на связь, — парировал тот.

— Потому что неделю не выбирается из дома, корпя над новым детищем. Попробуй, Сонни. Вдруг получится? Ведь это тот самый шанс выбраться из однообразных сценариев, как ты и хочешь. Я слышал, что новым злодеем в книге окажется…

Сонни не слушал. Опять. Мысли переключились на другое: Патрик в курсе новой книги, а он — нет. Патрик даже знает о чём будет новый роман, кто герой, кто — злодей, в то время, как у него и словом переброситься с Рэд не удалось за полторы недели, как они вернулись с отдыха. При последнем разговоре она сказала не заморачиваться и не париться. Ну как же. А ведь совсем скоро будет год, как они знакомы… Машина остановилась. Сонни огляделся и раздражённо поджал губы.

— Ты серьёзно?

— А чего время терять?

Патрик улыбался, явно довольный своим решением. Трёхэтажное здание с массивной дверью выглядело совсем мрачным, раньше всё казалось другим. Или дело было в том, как Сонни сейчас воспринимал одного конкретного жильца?

— Ну же, — подтолкнул Патрик. — Тебе это необходимо. Да и Рэд вряд ли будет долго сопротивляться, вы же друзья!

Ага, — Сонни мысленно хмыкнул, — друзья. Друзья, которые скрывают важные нюансы, обманывают, ругаются, встречаются с другими, а затем целуются. Так себе дружба получается. Разве у других иначе? Он судорожно выдохнул, отстегнул ремень безопасности, попрощался с Патриком и выбрался из машины. Замерев на пороге нерешительно, Сонни приоткрыл слегка дверь, не в силах побороть новую волну стыда и обречённости. Сзади посигналили, и он вошёл.

Стоя напротив квартиры Рэд, Сонни всё ещё сомневался. Откуда-то доносился смутно знакомый женский вокал, и это было странно: обычно она слушает музыку исключительно в наушниках. Смутный звоночек. Голос усилился, сливаясь в уже различимую песню. Её они слушали однажды в машине, ещё спорили на тему вокала. Настоящий звон колоколов. Сонни постучал. И ещё, и снова, но безрезультатно. Есть вероятность, что его просто не слышат. Тогда он пнул дверь ногой, да так, что та задребезжала. Наконец послышался почти неразличимый скрежет ключа в замке, и дверь открылась буквально на несколько сантиметров. Из щели виднелась лишь половина лица, но уже по этому Сонни мог определить, что произошло нечто ужасное. Не дожидаясь приглашения, он подвинул Рэд, заставляя отступить, и прошёл внутрь.

— Ты не вовремя.

Рэд закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и запрокинула голову, приложившись затылком о деревянную поверхность, но даже не поморщилась. Вряд ли она вообще это почувствовала, учитывая несколько открытых бутылок на столе. Сонни поморщился, повернулся к ней лицом, наконец имея возможность рассмотреть картину целиком: помятые пижамные шорты, спортивный бюстгальтер, взъерошенные волосы, необъятные круги под глазами и яркие губы, словно их безостановочно кусали несколько дней к ряду. Творческий запой? Нет, это, конечно, можно было списать на рабочий процесс, судя по рассказам Рэд, именно так она и ведёт себя во время писательского затворничества. Можно было, если б не припухшие красные веки и нос. Бессонница не даёт такого эффекта, а вот слёзы…

— Что случилось?

Рэд взмахнула неопределённо рукой, но не ответила. По крайней мере не так, как ему хотелось бы, а в типично своей манере.

— Как мало мы порой знаем о тех, кто рядом с нами. — Она наконец отлипла от двери и прошла мимо Сонни, усаживаясь на пол между диваном и столиком. — Точнее, мы думаем, что знаем больше. Думаем, что можем предугадать их действия, мысли, но так ли это? Как много может вынести человек? Или долго… — Она перескакивала с одной мысли на другую. — А потом, когда это случается, остаётся лишь один вопрос: кто виноват? Стоит ли винить себя или того, другого? Всё это — такая мелочь…

Рэд налила в бокал вина, затем потянулась под стол, выуживая из спрятанной коробки ещё один, долила алкоголя и в него, протянув Сонни. Он не стал отказываться, взял предложенное и тоже присел рядом. Кажется, детали начали складываться. Несколько минут они молча пили под звуки песни Джесси Эрли.

— Думаю, виновата я, — абсолютно трезвым тоном поведала Рэд. — А потом вспоминаю с чего всё началось, какие слова были сказаны, какие обещания даны, и начинаю винить его. Это нормально?

Сонни покачал головой, не подтверждая, но и не опровергая её предположений. Ему было интересно узнать, что именно скрывалось под мишурой этих отношений, поэтому нужно было дать Рэд выговориться.

— Хотя нет. Всё-таки виновата я. Я с самого начала знала, чем всё закончится, и никогда не строила иллюзий на этот счёт. Просто, мне казалось, это продлится чуточку дольше, ведь за три с лишним года мы стали довольно близки.

Ладно, выяснить детали таким образом не получалось. Сонни попробовал подойти к вопросу иначе.

— Что он сказал?

— Что устал, — она хмыкнула. Ну да, запретное слово. — Что не может больше находиться рядом с любимым человеком, зная, что его чувства никогда не станут взаимными. Что, хоть я и приняла их, этого всё равно недостаточно. Ему мало того, что он имеет, а на большее рассчитывать не приходится, и это убивает его.

Видимо, тяжёлый выдался разговор. Сонни оставалось выяснить ещё одну важную деталь.

— Как давно?

— Три дня.

С датой он угадал. Бокалы опустели, и Рэд вновь их наполнила. Пустая бутылка осталась на столе, но Сонни подозревал, что полных в квартире в разы больше, один только домашний бар чего стоит. Песня остановилась и снова пошла по кругу, кажется, в третий или четвёртый раз.

— Мы хорошо сочетались…

— Подходили друг другу?

— Или так.

Вино — определённо не её напиток, от него Рэд становилась заторможенной, но, пожалуй, в этот раз оно и к лучшему. Сонни показалось забавным, что каждый раз, когда у неё происходит что-то плохое, он оказывается рядом. Правда забавными эти случаи не назовёшь, но факт оставался таковым.

— В отношениях всегда сложно. — Да, поддержка у него вышла так себе.

— Мне не говори.

Она фыркнула. Сонни улыбнулся и приобнял Рэд, притягивая к себе и заставляя опустить голову на своё плечо. В любом случае, хорошо, что причина их разрыва не в том поцелуе. Вряд ли она вообще об этом рассказала Тадео. Сонни вот Мэту и намёка на подозрения не дал.

— В следующий раз всё получится. — В ответ снова фырканье. — С другим человеком, в другое время, будет лучше, вот увидишь.

— Лучше не будет никогда.

Точно. Он и забыл про безответную любовь Лили де Лирио. Выяснить, кем является этот таинственный человек, так и не удалось. С одной стороны, Сонни прекрасно понимал Тадео, вряд ли смог бы продержаться на его месте, но с другой… Рэд же говорила про какие-то слова и обещания. Как знать, о чём они были. И каков злой рок! Она, влюблённая без ответа, встречается с парнем, который также влюблён в неё. Как два магнита притянулись — оба обречённые. А он помочь ничем не может, да и нужна ли тут помощь вообще? Единственно верное для любого друга решение — поддержать и успокоить. С этой мыслью Сонни отправился за следующей бутылкой. Если ей от этого легче, пусть так. Проплачется, накачается алкоголем, потом пойдут другие этапы принятия, как их там… Толком он не помнил, но думал, что лучше и правильнее будет именно так. Судя по всему Рэд за три дня успела перейти к стадии депрессии. Как-то быстро, но она всегда умела отличиться.