Да, постановка вопроса была более чем интересная. Это же по каким вопросам обычно Керимовых беспокоили? Узнать, где наследство зарыто после смерти скупердяев?

В любом случае, мои интересы лежали в иной плоскости, о чем я и поведал Мураду:

— Из всех моих знакомых только у вас есть костяные гончие и, вероятно, в роду погонщики оных. Мне нужно понять смысл этой связи и её специфику, а ещё посмотреть строение ваших гончих. Более того, если я правильно понимаю происходящее, то гончие, как и ваши виверны, это набор костей, которые подняты и оживлены силой магов смерти, и сами по себе не являются живыми существами. А внутри них находятся духи или души, с которыми погонщику удалось установить некую связь или уговор, либо что-то такое. Я верно понимаю?

Мы прогуливались по парку, поверх которого плотно лежало покрывало тумана. Серый гравий дорожки чуть поскрипывал под ногами, нарушая возникшую тишину.

Видимо, мой вопрос не просто удивил Мурада, а несколько ошарашил и озадачил, раз он не спешил отвечать.

— Если я сейчас спрашиваю некие прописные истины, так и скажи, а лучше разжуй мне понятно, чтобы я мог понять, в чём я ошибся.

Нужно отдать должное Мураду. Он нахмурился после моих пояснений, а после, сосредоточенно, словно рассказывая младшему брату, принялся пояснять.

— Кое в чём ты прав. Действительно, создание костяных гончих — это поднятие некромантской силой некогда живого существа. По сути, это истлевшие останки. Погонщик может поднять только то существо, к которому осталась в привязке тень души либо душа, которая хочет продолжать жить даже в таком состоянии.

— Я думал, вам любые кости и трупы подойдут для поднятия.

— Сильному магу смерти без разницы, он даже без головы всадника может посадить на коня и отправить в бой. Вопрос, сколько при этом будет потрачено энергии, — попытался пояснить Мурад. — Затраты на управление целым телом без повреждений и безголовым всадником отличаются кардинально, а уж затраты на управление бездушным сосудом вопреки смерти и сосудом, душа которого желает сотрудничать — и вовсе на порядок. С гончими затраты минимальны, с вивернами — больше. Но и каждый всадник может поднять и управлять лишь одной виверной, ведь больше просто не потянет. Связки, как с гончими, там нет и в помине. Там во главе угла не доверие, а принуждение и жёсткий контроль. Я, признаться, и не представляю, кто мог бы подружиться с виверной, чтобы связь установить при жизни с прицелом на становление погонщиком виверн после смерти.

— Тебе адрес специалиста дать? — улыбнулся я. — Девушка красива, дворянского происхождения и находится в поисках супруга.

Когда я шутил, то думал про княжну Алхасову, которая всеми силами старалась вырваться из-под опеки семьи. К тому же, договориться она могла с любым живым существом, по словам отца. Может, и с вивернами бы удалось.

— Ты сейчас серьёзно? — Мурад, кажется, не на шутку, воодушевился. — Сможешь познакомить нас? Если всё так, как ты говоришь, нам такая… специалистка очень нужна.

М-да… в роли Амура я не планировал выступать. Но раз уж заикнулся…

— Имей ввиду, к ней бонусом девять старших братьев идут и прочая родня из горцев-оборотней.

— Ничего и не таких сватали! — отмахнулся Мурад. — Ты главное сведи знакомство.

— Хорошо! Организую у себя студенческие посиделки, приглашу вас с Селимом и Алису заодно, познакомлю.

Настроение у Мурада улучшилось, хотя, признаться, на меня разговоры о женитьбе действовали диаметрально противоположно.

Тем временем, Керимов продолжил меня просвещать в части тонкостей своего дар:

— Далеко не каждая гончая может стать после смерти костяной. Эссенция душ некоторых после смерти покидает тело, и ты не приманишь её никакими коврижками. Но некоторые, возможно, при жизни имевшие тесное общение с людьми, познавшие от них не только зло, но и добро, ласку, любовь, могут остаться и служить даже после смерти. Собственно, костяные гончие реагируют также не на каждого мага смерти, признавая его погонщиком. В большинстве своём они сотрудничают с теми, кто относится к ним уважительно и на равных, признавая погонщика первым среди равных, но никак не безропотно ему подчиняясь. В конце концов, связь эта всё же добровольная. Но да, погонщиком может стать только человек, обладающий магией смерти. Это некий подвид нашего дара, ведь за счёт магии смерти и привязки к магу гончая существует.

Я кивнул.

— А что происходит, если развоплотить гончую во время связи с погонщиком?

— Песец полярный получается в виде очень чувствительного ментального удара. Это всё равно что, я не знаю… хотя нет! — тут же спохватился Керимов, — у вас же что-то подобное существует с химерами. Вы, чувствуя их смерть, тоже получаете весьма ощутимый урон по психике. Вот здесь примерно такая же ситуация. Но чем большее количество существ находится в связке с одним погонщиком, тем менее заметна потеря одной сущности.

— А если уничтожить разом всю свору?

— Гарантированный болевой шок, возможно, даже некие проблемы с разумом, — тут же ответил Керимов. — Не хотел бы я быть на месте такого человека.

— А могу ли я посмотреть строение костяных гончих, как они выглядят? Возможно, получить некие материалы по их биологическому строению, чтобы случайно не перепутать порядок косточек?

— Ты так спрашиваешь, как будто это какой-то конструктор, — рассмеялся Керимов. — А вообще-то это останки, они из ниоткуда не берутся. Для того чтобы создать, как я уже говорил, костяную гончую должна погибнуть обычная гончая, причём согласная на службу. И причём она ещё и может и выбрать себе, с кем она пойдёт в контакт.

— То есть хочешь сказать, у вас сейчас где-то есть мёртвая псарня, существа из которой погибли и жаждут служить, но не смогли пока найти того, с кем установить связь?

— Не настолько всё прозаично, — хмыкнул Мурат. — Абы кто не подойдёт. Погибая, гончие поднимаются конкретным магом, ведь связь устанавливается ещё при жизни. Любой другой тоже может поднять, но расход энергии на это будет кратно больший.

— Если исходить из таких предпосылок, — подвёл я итог из всего услышанного, — то ваши погонщики с детства должны ходить на псарни и проводить время с живыми гончими для того, чтобы между ними устанавливалась связь. Тогда после смерти у них есть шанс заполучить себе пополнение своры с минимальными затратами.

— Примерно так, — кивнул Керимов, всё ещё не понимая, к чему мне эта вся информация.

— Хорошо, — задумчиво пробормотал я. — А если допустить гипотетически, что имеется дух подобных костяных гончих, но не имеется тела. Если воссоздать тела по фрагментам, удастся ли некроманту с помощью своей силы привязать души, готовые служить, к таким телам?

Керимов смотрел на меня глазами, полными изумления. Он даже остановился посреди дорожки, будто наткнулся на реальную стену, а не стену из белёсого тумана.

— А ты вообще себе как представляешь? Ты решил воссоздать по косточкам скелет гончих? — я безразлично пожал плечами, но Мурад задумался. — Допустим, гипотетически ты это можешь сделать, видимо, и как иллюзионист, и, скорее всего, как химеролог. Но где ты планируешь взять души, готовые служить, без тел? Одного без другого как-то не бывает. Да и зачем они вообще тебе? Ваши химеры наших гончих на земле за пояс заткнут с лёгкостью.

— Я просто гипотетически спрашиваю о подобной возможности, — тут же попытался я отвести от себя подозрения.

Киримов молчал. Причём молчал достаточно долго.

— Допустим, я поверил, — Мурад одарил меня таким взглядом, что сразу стало ясно, нихрена он не поверил, но всё же настаивать не стал, а постарался ответить на вопрос. — Вероятно, да. Мы сможем привязать такие души к телам. Всё-таки мы, некроманты, в состоянии привязать душу готового служить существа даже к неживому носителю, не то что к привычной форме. Но почему гончие? — будто сам с собой размышлял Мурад. — С таким успехом, если где-то есть бесплатные и свободные души, лучше привязать их тогда к скелетам виверн! Это добро мы храним в запасниках на всякий случай. Вдруг война… Это же уже совсем другой мощности армия!