Когда мы обменивались с сестрой клятвами крови, Эльза поведала, что мать сошла с ума из-за обрыва связи с костяными гончими во время их развоплощения. То есть одновременное уничтожение стаи переполнило эмоциональную и психическую чашу терпения женщины, и та в шоковом состоянии ушла глубоко в себя. Но если гипотетически предположить, что я смогу вынуть души именно тех костяных гончих, с которыми мать Эльзы была в связке, из снов душевнобольной женщины, а после попытаться воссоздать их тела и вселить в них души, то… можно было попытаться восстановить связь между сворой и самой погонщицей.

Конечно, в этой схеме было очень много допущений, начиная с того, что я нихрена не представлял, как выглядят костяные гончие. Вряд ли это были самые обычные химеры. В качестве похожего примера я видел лишь их летающих собратьев в посмертии костяных виверн. Так те были просто наборами косточек, которые приводились в движение некими некромантскими чарами. Где там душа держалась и была ли она вовсе, мне было неведомо. Судя по всему, мне нужна была консультация Керимова. Но сам факт попытки выудить души тех самых гончих уже был реальностью. Я уже мог это сделать. А это значило, что попытаться как минимум стоило.

Обняв сестру и успокоив её, я ответил единственное верное из того, что считал на данный момент.

— Милая Эльза, к сожалению, за бабушкино восстановление Источник запросил с меня такую цену, которую я и так пока не знаю, каким образом выплатить. Я отказал Андрею Алексеевичу в повторном посещении Источника с Ермолаем Морозовым. Но тебе скажу нечто иное.

У Эльзы опустились плечи, услышав про то, что я отказал даже принцу.

— Тебе я скажу, что у меня есть идея, как попытаться помочь твоей матери восстановить связь с утраченной сворой. Правда, мне предварительно нужно изучить особенности связи между погонщиками и костяными гончими, а ещё само строение и сущность этих существ. Я проконсультируюсь с Керимовым. Поможет это или нет, я не знаю, но я хотя бы попытаюсь. Я не могу тебе обещать, что вылечу твою мать по щелчку пальцев. К сожалению, я не мифический волшебник или бог, каковыми их здесь считают. Однако я могу обещать тебе, что сделаю всё, чтобы вернуть твою мать к нормальной жизни.

Эльза хлюпнула носом, а после обняла меня крепко. Отстранившись, она взглянула мне в глаза с такой надеждой, что меня невольно мороз пробрал по коже. За один такой взгляд мужчины свергали правителей, разрушали империи, шли на самоубийственные подвиги, да делали всё что угодно, ведь в них верили так истово, как, наверное, верили первожрецы в своих божеств.

— Спасибо, — только произнесла она. — И… позволишь, я вас познакомлю?

Вопрос был неожиданный, но отказываться я не стал.

— Конечно. Когда и куда поедем?

— У мамы завтра день рождения. Я приготовила подарок и хотела сама съездить. Но пока тебя не было, Алексей перевёл нас на осадное положение и запретил отлучаться куда-либо, кроме академии. Но поскольку вы вернулись, у меня теперь есть возможность вручить маме подарок лично. Поедешь со мной завтра после занятий? Я отпросилась с обеда.

— Конечно, без проблем. И, Эль, какие у твоей мамы любимые цветы?

— Жасмин… она очень любила жасмин… — с грустной улыбкой ответила сестра.

— Не любила, а любит, — поправил я её. — Значит, порадуем сударыню жасмином.

Утром в академию мы отправились вместе с Эльзой, но если повеселевшая сестра вприпрыжку побежала на учёбу, то я, воспользовавшись имеющимся у меня свободным посещением, решил сперва посетить библиотеку. Мария Анатольевна встречала меня с улыбкой, при этом рядом с её рабочем местом красовался ещё один шикарнейший букет. Судя по тому, как светилось радостью лицо библиотекаря, она получала искреннее удовольствие от подобного рода ухаживаний. Я же про себя сделал пометку — поговорить ещё раз с Алексеем на тему брака с Берсеньевой. С другой стороны, думаю, что он и сам в нужный момент вернётся к этому разговору, а это значило, что не стоило торопить родственника в его амурных делах. Но нельзя было не отметить, что вид довольной Берсеньевой радовал глаз.

— Юрий Викторович, как скоро вы обернулись! Я-то планировала вас увидеть через недельку, может быть, полторы. Неужто ваша командировка завершилась столь скоро? — открыто улыбнулась мне девушка, поправляя очки.

— Можно и так сказать, Мария Анатольевна. С другой стороны, книги возвращать я вам пока не намерен. Уж очень много интересного я там вычитал.

— И что, действительно читали? — удивлённо приподняла она бровь.

— А как же. Учусь я не для галочки, а для саморазвития и более глубокого понимания происходящих в империи и в мире процессов.

— Все бы так реагировали на обучение, Юрий Викторович. Ведь большинство наследников аристократических родов относятся к обучению исключительно как к каторге, на которой им ещё необходимо завести соответствующие знакомства, — хохотнула библиотекарь.

— Поверьте, в последнем вопросе я не оригинален. Этот пункт тоже стоит в моём списке дел, к сожалению, — развёл я руками. — Однако, это не мешает мне получать удовольствие от обучения.

— Похвально, Юрий Викторович! В любом случае, как мы и договорились, я подготовила для вас список литературы по Источникам. Правда, литература сия сплошь ненаучная и относится к теологическим текстам и мифологии.

Берсеньева перекинула косу через плечо и принялась составлять передо мной стопку книг, поверх которых улёгся громоздкий словарь. Неожиданно.

— А ещё вынуждена вас разочаровать, но часть из источников — на руннике и клинописи. Я, конечно, приложила вам соответствующий словарь, поскольку изучать данные мёртвые языки вы будете со второго курса. Первый курс всё-таки не предполагает столь углублённых знаний. Но эти источники не могла не внести, поскольку они считаются наиболее древними, но не факт, что достоверными.

— В любом случае, Мария Анатольевна, вы — волшебница, поскольку сам бы я не нашёл и сотой доли информации.

Поблагодарив порозовевшую от похвалы Берсеньеву и забрав предложенные мне пособия, я отправился на встречу с Керимовым.

Это мне ещё повезло, что Мурад Керимов оказался в столице и никуда не уехал по делам рода, потому на мою просьбу о скорой встрече ответил согласием. Их усадьба располагалась впритык к старейшему столичному кладбищу, которое было одновременно и источником силы для некромантов и готовой армией на случай обороны столицы.

При этом я ожидал увидеть готичную громаду замка, а оказался в сказочном дворце, построенном из белого мрамора с серыми прожилками. Повсюду была искусная резьба, а серое осеннее небо подпирали острые шпили множества ажурных, почти пряничных башенок.

«Дисней удавился бы от зависти», — мелькнула у меня мысль, уколов болью виски, и тут же исчезла.

Я даже не пытался вспомнить, кто такой Дисней, подозревая, что это подсознание вновь отыскало ассоциацию между нынешней жизнью и прошлой.

В общем, наше Химерово и то больше походило на логово некромантов, чем Керимовская городская резиденция. Правда, действительность несколько проступала сквозь атмосферу покоя и тишины при переходе на магическое зрение. Повсюду разливалась болотная зелень магии смерти, где-то она бурлила сильнее, как вокруг Мурада, где-то стояла неподвижным туманом. Но с такими запасами, я сомневаюсь, что Керимовых легко смогли бы сковырнуть со своего кладбища. Здесь они были на пике силы рядом со своими источниками.

С Мурадом после совместных пережитых приключений в Керчи у нас установились товарищеские, можно даже сказать, дружеские отношения, потому я искренне рад был его видеть. Один из наследников рода Керимовых тоже отринул фамильярность и попросту обнял меня при встрече.

— Рад видеть тебя, Юрий! Какими судьбами к нам? Когда ты позвонил и сказал, что дело личного характера, то меня заинтриговал. У вас, насколько я знаю, вроде бы в последнее время никто не умирал, чтобы понадобились мои услуги. Но я весь во внимании.