Брюки он не снимает. Накрывает мое тело своим, становится ко мне лицом, в глаза смотрит. Он поглаживает пальцами мое лицо, заботливо убирает волосы в стороны.

Ничего не говорит. Но очень долго так смотрит, — пронизительно. После чего коротко целует в губы, соскальзывает с них к шее и целует ниже, заставляя мое дыхание участиться.

Его губы уже на моем животе, а пальцы цепляют резинку трусиков и тянут их вниз. Сердце от происходящего готово выскочить из груди, но я продолжаю быть куклой в его руках. Отбросив мое белье в сторону, он продолжает оставлять горячие поцелуи еще ниже, пока не вынуждает меня издать протяжный стон, прогнуться в спине и сжать сильно пальцами покрывало. В этот момент его руки крепко держат меня за бедра, не позволяя двинуться. Мне этого не остановить. А хочу ли я это останавливать?..

Я просыпаюсь с ним.

Тут же вспоминаю, что было вчера, что он со мной делал… и живот моментально наливается приятной тяжестью.

Он не соврал мне. Он не сделал мне больно. Пощадил.

Его рука сейчас лежит на мне в районе талии, и это усложняет мне мой побег.

В этот раз я проснулась не рано утром. Уже светло. Почти восемь на часах. Нужно вставать.

При моей попытке отодвинуться он загребает меня к себе еще теснее, даже не проснувшись.

Ну и что мне делать?..

Глубоко вздыхаю, пытаясь что-нибудь придумать.

Предпринимаю еще одну попытку.

— Куда ты собралась? — оказывается, что он не спит.

— Мне нужно встать.

— Зачем?

— Мне нужно к себе. Пожалуйста. Отпусти.

— Что ж тебе все сбежать от меня надо… — тянет он сонно, с легким раздражением.

— Я вчера не зашла к Маше перед сном. Она может пойти искать меня в комнате, а меня нет. Она и сюда может прийти…

— Дверь заперта. И в этом нет ничего страшного. Дочь не имеет привычки приходить ко мне утром. Она знает, что отец устает и беспокоить его не стоит.

— Пожалуйста… Я просто хочу к себе сходить, чтобы… чтобы привести себя в порядок. Я потом приду. Обещаю.

Артур резко заставляет меня лечь на другой бок, к нему лицом.

— Придешь? Обещаешь? — в глаза мне смотрит в упор.

— Обещаю…

Конечно я его обманываю. Встретимся за завтраком. А сейчас я хочу скорее в душ. К себе в душ.

Кажется, Артур это понимает, что я обманываю и ждать меня не стоит, но все равно одобрительно кивает.

— Иди. Можешь взять рубашку из моего шкафа, чтобы не возиться с платьем.

— Хорошо…

Выпорхнув из постели, я голышом бегу к шкафу.

— Не тот. Другой шкаф.

Я подбегаю к другому, открываю его, а там лишь костюмы. Оглядываюсь на него и вопросительно смотрю.

— А, точно… Они все-таки в том шкафу.

Он это специально…

Теперь точно не приду.

Хватаю белую рубашку и мигом надеваю ее. Платье потом заберу.

— Встретимся за завтраком, — бросаю ему дерзко и бегом за дверь. — А! — пугаюсь застывшей в нескольких метрах от меня Василисы, которая стоит и смотрит на меня как шлюшку бесстыжую. — Кхм… — ни слова не говоря ей, я прохожу мимо нее, но тут же мне в спину прилетает крайне язвительное:

— Маша вас искала. И сейчас ищет. Только внизу. Ей и в голову не пришло искать вас в спальне своего отца.

Я делаю вид, что этого не слышала и иду к себе в комнату.

Приняв душ по-быстрому, я спускаюсь вниз и вскоре нахожу Машу на террасе. Она сидит за столом и с грустным личиком рисует что-то фиолетовым фломастером.

— Маша, доброе утро.

— Мира! — бросает фломастер, слезает со стульчика и ко мне бежит. — А ты где была? Я тебя везде искала! Я думала, что ты ушла. Ушла от меня навсегда!

Я опускаюсь на корточки и беру девочку за ручки.

— Ну что ты… Я никуда не уйду от тебя. Я с тобой, милая, — касаюсь рукой ее чудного личика. — Там на кухне уже завтрак готовят вовсю. Что-то вкусное. Скоро папа спустится, и мы будем все вместе завтракать. Хорошо?

— Хорошо!

— Ну тогда пойдем, — поднимаюсь и беру малышку за руку.

Вместе мы отправляемся в кухню, в которой застаем только Василису. Она собирается накрыть на стол.

— Я сама, — подхожу к ней и забираю у нее из рук тарелку. — Вы можете идти заниматься пока каким-нибудь другим своим делом.

— Да кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать?! — срывается на меня. Глаза ее вспыхивают такой яростью, что словно она готова схватить другую тарелку и разбить ее мне о голову. — Как ты смеешь говорить со мной таким тоном? Я тебя больше чем вдвое старше. Никакого уважения. Кого ты вообще тут из себя строишь? Хочешь я скажу, кто ты тут такая? Тебе сказать?!

— Что тут происходит? — раздается справа от нас голос Артура.

Она сама только что определила свою судьбу.

Артур сам все слышал. Или не слышал?..

Василиса Петровна резко переводит взгляд на хозяина дома, округляет глаза, а после начинает весьма талантливо симулировать: хватается за сердце и начинает медленно опускаться вниз на колени.

— Ой… Ой… — охает.

— Что такое? Вам плохо?

Артур тут как тут, подхватывает ее под подмышки, не давая упасть.

— Мира, стул, — говорит он мне, и я тороплюсь его пододвинуть, чтобы он усадил эту симулянтку.

Хотя, может, у нее и правда приступ. Увидела просто свое будущее перед глазами и сердце прихватило. Она ведь тут так давно. Не хочется терять такое тепленькое место. Достойная зарплата, бесплатное жилье, питание. Для одинокой женщины просто идеально.

Я иду налить этой «доброй» женщине стакан воды.

Когда подаю его — наши взгляды встречаются.

Взгляд у нее вполне себе ясный.

— Спасибо, — выдавливает она из себя.

— Вам лучше? — интересуется Артур.

— Пока не знаю…

— Думаю, надо в скорую позвонить, — подаю я идею. — Я сейчас позвоню, — достаю телефон из кармана платья, не сводя взгляда с Василисы.

— Звони. А вы пока расслабьтесь, — советует Артур.

— Папа… — подходит к отцу немного испуганная Маша.

— Все хорошо, Мышонок. Василиса Петровна поправится.

— Она кричала… — начинает рассказывать Маша, но в этот момент мне отвечает скорая, и Машенька умолкает.

Я объясняю ситуацию и называю наш адрес.

— Скоро будут, — говорю я.

Женщина смотрит на меня слегка прищуренным взглядом и словно про себя повторяет все то, что уже мне сказала.

Я не стану сейчас устраивать разборки. Не хочу, чтобы она тут померла. Может, ей и правда плохо стало от страха перед увольнением. Точно я не знаю.

Вскоре приезжает скорая. Женщину осматривают в гостиной. Оказывается, у нее внезапный скачок давления. От предложения госпитализироваться она отказывается. Говорит, что просто отлежится у себя.

— Я до вечера полежу у себя, — говорит женщина, когда медики уже покинули дом.

— Полежите. Тут и без вас есть кому поддерживать порядок.

Василиса показательно еле-еле двигается, уходя из гостиной.

Мы встречаемся с Артуром взглядами.

— Я пойду накрою наконец на стол. Маше пора завтракать.

Машеньку я в комнату увела. Надо за ней подняться будет. Ребенок голодный.

— Погоди, — звучит от него, только я делаю пару шагов в сторону кухни. Поворачиваюсь к нему. — Что произошло? Я слышал голос Василисы. Вы спорили насчет чего-то? Она вела себя слишком вольно?

«Хочешь я скажу, кто ты тут такая? Тебе сказать?!»

Я хочу все-таки узнать, что она хотела сказать. Но одно понятно: она вне себя от ярости из-за наших отношений с Артуром.

— Да нет…

— Маша же сказала, что она кричала.

— Просто громко говорила. Ничего особенного. Можешь не волноваться. Я на нее не в обиде.

Кивнув, Артур больше не желает меня допрашивать на этот счет. Он меняется в лице и ко мне направляется.

— Обманула меня, да? — подступает ко мне почти вплотную. Ну начинается… К счастью, мы сейчас не в его комнате, а в гостиной, в которую в любой момент может кто-нибудь прийти.

— Разве? Я ведь сказала, что не приду.