— Ты со мной не разговариваешь? — доносится за спиной.

Я оборачиваюсь с посудой в руках, подхожу к столу, все расставляю.

— А что говорить? — на него не смотрю. — Мне нечего тебе сказать.

Надеюсь, он не начнет меня пытать на тот счет, почему я сбежала из его комнаты. Все очевидно.

— Что, даже не взглянешь на меня?

Поднимаю глаза.

— Взглянула. И? — продолжаю сервировать.

— Тебе не о чем переживать. Не забивай себе голову, — говорит он мне. — Все это естественно.

Естественно? Какое слово-то подобрал…

Я и так понимаю, что повела себя правильно. Я поступилась своими принципами ради своего будущего. Так и надо было сделать. И если честно: уж лучше он, чем кто-то другой.

Все уже на своих местах. Я сажусь за стол напротив него и, так как Маши еще нет, спрашиваю:

— Все наши остальные договоренности в силе? — мне нужно сейчас это подтверждение как воздух.

Он смотрит так, будто не понимает, о чем я. Потом чуть приподнимает правую бровь, делает глоток кофе и интересуется:

— Ты о своих мечтах отправиться в Питер и быть одной?

— Можешь смеяться надо мной сколько угодно. Ты обещал мне.

— Обещал… Ну конечно, если захочешь, ты пойдешь куда пожелаешь. В свое время.

Если захочу? В свое время?

Он намекает на то, что от моего желания может ничего не остаться спустя два года? Или от меня… Кем я стану еще через два года? Еще совсем недавно я была ничего не понимающей дурочкой, комнатным растением. Теперь жизнь повернулась на сто восемьдесять градусов.

— Я запомню твои слова, — киваю. — Не сомневайся, я уже все решила для себя. Я не передумаю.

Хмыкнув, Артур слегка качает головой и меняет тему.

— У меня сегодня образовались кое-какие срочные дела. А с няней у нас все еще проблемы пока. Ты могла бы приглядеть за Машей? Василиса, конечно, тоже будет, но Маша тянется к тебе.

— Конечно. Я за ней пригляжу. Чтобы ты знал… твоя дочь облегчает мое присутствие здесь.

Пауза.

Ему, мягко говоря, не понравилось услышанное. Сверлит взглядом в упор.

— Облегчает? Тебе так тяжело? Я такой монстр?

Нет. Он не монстр. Он просто ломающий под себя людей человек, а потом этих же самых людей пытается привлечь на свою сторону. Только я не на его стороне. Я расстанусь с ним при любом удобном случае.

Тут Маша как кстати возвращается с часами своего отца, которому мне не придется говорить, что он не монстр.

Я ухожу из-за стола вместе с Машей, чтобы больше не оставаться с ним наедине.

Весь день я провожу с девочкой. Он как уехал, так и не возвращался.

Василиса Петровна постоянно шпионит за мной, но я делаю вид, что не замечаю.

Уложив Машу в начале десятого, я отправляюсь в сад. Устала сидеть в комнате. А вне ее я под пристальным вниманием Василисы. Она постоянно на глаза мне попадается. Невозможно просто. Сомневаюсь, что Артур ей велел. Она просто странная какая-то. Везде пытается показать свою значимость.

Сад просто огромный. Я его еще не весь исследовала. Но знаю тут уже пару классных мест. Пойду в беседку. Немного прохладно, но я надела толстовку на молнии, не должна сильно замерзнуть.

Сажусь на скамейку со спинкой и расслабляюсь, включив один наушник.

Прослушав пару любимых песен, я что-то слышу.

Вынимаю наушник из уха и понимаю, что это шаги.

Сюда кто-то идет.

Эта Василиса — маньячка какая-то!

Хотя нет…

Тяжелые шаги. Мужские.

Вскоре на горизонте показывается Соболев. Приехал и первым делом отправился меня разыскивать.

Я отворачиваю голову в сторону и сижу так, даже когда он совсем близко.

— Вот ты где. Я тебя искал.

— Зачем интересно…

— К чему этот тон? — рядом садится.

Ему начинает все это надоедать. И мне тоже! Скажу ему то, что так сильно меня мучает, с чем смириться не могу.

— Ты мне солгал.

— В чем?

— Когда намекнул, что что-то чувствуешь ко мне… — резко поднимаюсь с места и к противоположному краю беседки ухожу, встав к нему спиной. — Если бы я что-то для тебя значила, то ты бы так со мной не поступил.

— Как?

Лихорадочно вздыхаю.

Не получив ответ, он тоже поднимается и идет ко мне, а я закрываю глаза, предвкушая, что будет дальше. А может быть что угодно.

— Чувствуешь себя оскорбленной? — звучит позади вкрадчиво, с издевкой. — Оскорблением для тебя должно было жить рядом с отцом и быть человеком второго сорта, будучи родной дочерью, полноправным членом семьи. Он даже на любовницу свою не поскупился. Купил ей поместье под Питером, на счет кинул прилично на тот случай, если с ним что-то случится. Вот что унизительно должно быть для тебя.

Вот как… Я и не знала. Кто бы мне сказал…

То-то Лариса такая дерзкая.

— Для тебя все измеряется в деньгах?

— Это для твоего отца все измеряется в деньгах. Поэтому очень легко увидеть его истинное отношение к тебе.

— Считаешь, я для него пустое место?

— Он это сам показывает. Но на самом деле все еще хуже, — становится еще ближе ко мне. — Ему не надо, чтобы у тебя что-то было. Я тебе уже говорил: он еще не раз попытается с помощью тебя извлечь для себя выгоду, для своего сына, для всех тех, кого он реально считает своей семьей. Я все это не просто так говорю. Я не хочу сделать тебе больно или неприятно. Я хочу, чтобы ты поняла меня. Я не твой отец. Я ничего тебе плохого не делал. И не собираюсь, в отличие от некоторых.

— Ты все это говоришь, чтобы я доверяла только тебе. Но тебе нельзя доверять — это я уже поняла. Ты говоришь одно, а делаешь другое. Никому нельзя доверять. Хватит, — снова ретируюсь от него подальше и оборачиваюсь к нему лицом. — Оставь меня в покое. Не лезь ко мне. А не оставишь… я сбегу.

— Если бы могла, сбежала бы еще до свадьбы.

И снова в десятку. Что отец, что он — знают все обо мне. Я между двух огней. Все хотят меня использовать.

— Потому что вы меня везде найдете… — выдыхаю едва слышно и, едва сдерживая слезы обиды, качаю головой. — Просто… просто оставь меня в покое, — и убегаю.

Черт!

Где я?

Я так зла, что бежала, не разбирая дороги, и теперь заблудилась в этом огромном саду. Лабиринт настоящий!

Забредаю в небольшой уголок с лавочкой. Они тут повсюду. И все похожее.

Сажусь на лавочку, упираю локти в колени и обхватываю голову руками. Мне нужна минута, чтобы успокоиться.

Я в отчаянии…

Не знаю, что делать.

Как себя вести.

Не могу я быть стервой, которая переступает через все, что подкидывает ей судьба. Я к такому не готовилась.

Я просто не могу все это вынести… Не могу. У меня в голове все это не укладывается. Отец не может так со мной поступать. Именно вот так — не может!

Или все-таки может…

Сколько еще я буду себя обманывать и цепляться за семью, которой у меня уже нет?

Соболев как бы предлагает мне выход, но довериться ему… все равно что ступить в бездну, надеясь, что это невидимый мост.

Он сам меня находит волшебным образом.

Не знаю, радоваться мне этому или нет. По крайней мере, я тут не останусь на ночь мерзнуть.

— Заблудилась?

— Нет. Оставь меня… Хватит, — утираю слезы рукавом толстовки.

Он все равно идет ко мне.

— Я не для того тебя искал, — приземляется со мной рядом на лавочку. — Не для того, чтобы говорить снова эту горькую правду. Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь, просто поговорить… Я думал, за день ты успокоилась.

— Я просто не хотела говорить об этом. Не хочу и сейчас. По той же причине я сбежала из твоей комнаты. А как я себя чувствую… физически — нормально, а морально…

Виснет пауза, после которой я поднимаюсь.

— Я правда не хочу об этом говорить. Покажи мне дорогу до дома. Я хочу лечь спать. У себя. Чтобы никто меня не трогал. Только этого хочу.

Он провожает меня до дома, и в доме тоже за мной идет, до самой комнаты.

— Пришли… — произношу тихо я.

Коротко поднимаю глаза выше, встречаясь с его.