— Маш, а ты домой не хочешь? — спрашиваю малышку. — Мы вот с твоим папой хотим.

— Поехали! Я соскучилась по своим куклам!

Я смотрю на Соболева, и он понимает, что против двух нас не пойдешь.

— Едем, — он подает знак Василисе Петровне, чтобы та забрала Машу.

Вскоре мы садимся в машину: мы вдвоем с охраной, а Маша с Василисой Петровной едут позади.

— Довольна? — спрашивает он меня.

— Да, спасибо.

Да, все прошло не так как он хотел, но главное, что мы заключили брак.

Я теперь замужняя, но совершенно этого не ощущаю. Оно и понятно. Этот брак только на бумаге. Фальшивка.

Ох, как же мне хочется выбраться из этого платья. Очень уж сильно мне грудную клетку сжимает. Зато красивое.

В какой-то момент машина с Машей нас обгоняет, что я замечаю из окна. Наверное потому, что Артур просил водителя не спешить, ехать помедленнее.

Больше он со мной не говорит, а возвращаемся мы к нему домой чуть больше чем через час.

Только останавливаемся, я сразу выхожу из машины без какой-либо помощи. Приподняв платье, я быстро иду к дому, надеясь, что он меня не догонит. Да я почти бегу.

Так же быстро залетаю вверх по лестнице, и вот я уже в своей комнате. Сразу врубаю тусклый свет, которого вполне достаточно, чтобы видеть тут все.

Сбрасываю с ног тесные туфли и к зеркалу иду, чтобы серьги эти тяжелые снять. Уже легче. Щеки такие, будто их пощипали — алые. На руке блестит кольцо, которое он велел не снимать. Вспомнив его приказ, мне хочется нарушить его немедленно, но я решаю оставить кольцо на своем пальце. Зачем идти на конфликт, когда можно его избежать?

— А… — оборачиваюсь, ведь я только что-то услышала за спиной.

Он здесь. И я не понимаю почему. Хотя, наверное, все-таки понимаю.

— Зачем ты пришел? Все кончилось. Ты получил, что хотел.

Молча он направляется ко мне, а я ищу какое-то решение в своей голове, как быть дальше, как себя вести. А могу, похоже, лишь одно: в обморок упасть, когда напряжение достигнет своего пика. От этого напряжения у меня все внутренности выкручивает, дыхание спирает.

— Нет.

— Что «нет»?

— Не получил.

— Не подходи ко мне ближе! Говори так.

— Ты меня боишься? Своего мужа?

— Никакой ты мне не муж.

— Ошибаешься, — продолжает приближаться.

— Мы с тобой договорились…

— Ты сама нарушаешь любые договоренности, Мирослава. Устроила сцену на нашей свадьбе. Мне пришлось тебя уговаривать, чтобы ты не сбежала. Это было недопустимо. Но я тебе это простил и все сгладил. Знаешь почему? — он совсем рядом, а мне осталось сесть на туалетный столик, если хочу быть от него хоть чуть подальше.

— П-почему? — спрашиваю, глядя ему в глаза, а сама боюсь услышать ответ. Я его, кажется, знаю. Все это снисхождение ко мне… не просто так.

Но вместо слов он дает ответ мне другим образом.

Смяв мои губы своими, Артур стискивает мои плечи руками.

Я не сопротивляюсь. Я просто не могу сопротивляться. Меня парализовало всю, сковало.

Когда он отрывается от моих губ, я вижу в его глазах его истинные намерения. Ему и говорить ничего не нужно. Лишь смотреть на меня… так.

— Ты не можешь… — только и в силах выдохнуть.

— Почему? Ты моя жена. Могу, — цинично.

— Нет. Это все не по-настоящему.

— Брак настоящий.

— Не для нас с тобой лично.

— За себя говори.

— А я тебе не раз говорила, что не буду с тобой…

— Мне все равно, — отрезает он. — Я диктую правила. Не ты, — напоминает он мне о своем превосходстве. — Но могу обещать… — уже мягче, — плохо тебе не будет.

— Пожалуйста… Нет… Я не могу… — отрицательно качаю головой. — Я никогда еще… Никогда… — пытаюсь признаться в том, в чем не собиралась ему исповедоваться за ненадобностью. Но думаю, он и так догадывается.

— Я знаю, — произносит тут же, взглядом пожирая мои губы. Понимает о чем я, но это едва его останавливает. Может, именно поэтому и хочет так со мной поступить. Он хочет извлечь максимальную пользу для себя из этой сделки.

— Знаешь и все равно хочешь меня заставить?

Немного помрачнев во взгляде, Артур берет меня за запястье и тянет на себя.

— Пойдем со мной.

— К-куда?

— Пошли…

Рано я радовалась.

Он в свою комнату меня привел.

Так он хочет, чтобы было.

Все начинает плыть перед глазами, я перестаю чувствовать свои ноги, меня клонит в сторону, и уже через мгновение я ощущаю его руку на своей талии. Он не дает мне упасть, а затем… провал.

Еще через какие-то мгновения я открываю глаза и вижу его, частично нависающего надо мной. Осматриваюсь. Я на его кровати, он положил меня и сел рядом. Это был обморок.

— Как ты? — на его лице легкое волнение.

Ну да, какая-то слегка сломанная жена ему досталась.

— Дышать трудно… — и пытаюсь оттянуть рукой платье в районе груди. Но это невозможно. И тут муж решает помочь: поворачивает меня на бок и распутывает шнурки корсета, ослабляя его.

Становится легче, но лишь на мгновение. Я ведь тут с ним, на его кровати, и он намерен провести со мной брачную ночь. Самую настоящую.

— Лучше? — переворачивает меня обратно на спину. Я киваю. — Переволновалась? — рукой талии касается, поглаживая ее. — Не надо меня бояться. Я тебе боли не причиню. Намеренно — никогда, — рука скользит выше, касаясь через ткань живота, груди, шеи, наконец большая ладонь касается лица. В глаза мне смотрит своими серыми. И мне почему-то уже не страшно. Но сердце по-прежнему быстро стучит, норовя пробить грудную клетку. Следующий обморок не за горами.

Может, при других обстоятельствах, если бы все не было так грязно и фальшиво, то…

Не знаю.

Мне сложно себя понять. А его еще сложнее.

Я ничего не говорю. Он тоже. Время словно застыло, пока он слегка поглаживает пальцами мое лицо.

Я не знаю, чего мне ждать, но постепенно страх совсем стихает, и он будто чувствует это — в тот момент наклоняется ниже, чтобы накрыть мои губы своими. Очень осторожно он раскрывает мой рот своим, проникает языком внутрь, сплетаясь с моим. Не прекращая, рукой снимает диадему с моей головы, отбрасывает ее в сторону и берет за затылок, слегка сжимая мне в волосы, от ощущения чего я покрываюсь вся мурашками, понимая, что сейчас отвечаю ему, хоть и не могу иначе…

Приходит идея симулировать обморок, но я отбрасываю ее. Он может не поверить, и только разозлиться, да и насколько это отсрочит неизбежное? Я теперь никуда от него не денусь. Он уже для себя все решил. Не получится у меня его два года подряд избегать, живя с ним в одном доме. А еще он может отомстить мне потом за неповиновение. Выбросит как дворняжку без обещанного, и тогда придется на поклон к отцу идти. А ничего хуже этого быть не может.

Я сделаю как он хочет. Чем меньше я буду сопротивляться, тем безболезненнее все пройдет, ведь так?

В какой-то момент Артур отрывается от моих губ, поднимается и меня за руку тянет за собой, вынуждая встать. Поворачивает к себе спиной и до конца развязывает корсет, чтобы у него была возможность свободно спустить платье вниз и оставить меня в одном лишь белье и белых чулках. Сказать, что я чувствую себя неуютно — ничего не сказать. Его руки касаются моих волос, перебрасывают их на одно плечо, чтобы оголить шею с одной стороны, а затем горячие губы касаются тонкой кожи, заставляя меня рвано выдохнуть и закрыть глаза. Все тело дрожит, но не от холода и страха. Переступаю с ноги на ногу, чтобы выйти из платья. За спиной я слышу, как он избавляется от своего пиджака.

Артур поворачивает меня, привлекает к себе и накрывает шею губами, заставляя меня всю вибрировать и сбивчиво дышать. Ловко щелкает пальцами застежку бюстгальтера, избавляясь от него, а затем резко подхватывает меня под ягодицы, из-за чего мне приходится обнять его ногами за бедра, а руками за шею. Далее следует падение на постель, а после я наблюдаю, как раздевается он, не отводя взгляда: как он вынимает полы рубашки из брюк, расстегивает ремень…