Это дороже семьи, да? Лучше даже спрашивать не буду. Я знаю ответ.

— Мой отец вон там, — киваю в сторону. — Попытайся утешить его. Потому что я в твое сочувствие и благородство не верю, — скупо улыбаюсь. — Тебе все это на руку. Это как бы должно подтолкнуть меня согласиться выйти за тебя, да? Поэтому ты сейчас притворяешься… милым?

К Соболеву мгновенно возвращается его истинное лицо. Взгляд меняется на знакомый: холодный, проницательный.

— Я говорю тебе как есть, — подступает ко мне ближе, склоняется, чтобы произнести мне на ухо: — Скоро ты поймешь, что у тебя есть только один вариант: стать моей женой.

Отстраняется и следует в направлении моего отца.

Я не могу шевелиться в следующую минуту, а когда оживаю, то к нам наконец-то выходят с новостями.

Окружив мужчину в белом халате, мы узнаем, что состояние брата удалось стабилизировать и скоро его отправят в палату интенсивной терапии.

Боже, спасибо!

Ему оказывается очень повезло. Он мог сегодня умереть. Все прогнозы изначально были плачевными.

Теперь нам нужно умерить эмоции и набраться терпения.

Эльза так радуется, что набрасывается на меня с объятиями. До сих пор она меня не касалась и губы всегда кривила в моем присутствии.

После обнимаю отца, и во время объятий смотрю на Соболева.

Через час мы возвращаемся домой.

Оставаться в больнице не было смысла. Нам всем нужно отдохнуть. А завтра мы сможем увидеть брата. Я оставила свой личный телефон в журнале, чтобы и мне звонили.

Эльзу мы с собой взяли. Ей сейчас нельзя одной. Поживет с нами пока брат болен.

Я устраиваю Эльзу в гостевой, а после к отцу иду в кабинет. Знала, что он не пойдет спать. Ему очень плохо.

Я зла на отца, но сейчас мне его очень жалко. Вот мы только потеряли Милану, и вот снова, в тот же месяц — горе снова стучится в нашу дверь.

— Пап…

— Садись, Мира, — приглашает к себе на диван отец, похлопывая рядом ладонью. — Как там Эльза?

— Уснула. Она так дрожала… Похоже, она правда очень Пашу любит. Боится его потерять.

— Деньги она его любит. Его бы не стало — где бы она оказалась? Без моего сына она никто и звать ее никак.

— Ну, так можно и про твою Ларису сказать. Она, кстати, без задних ног спит, даже не подозревает о твоем горе. Она мне даже соболезнования по поводу смерти Миланы не принесла.

— Хватит, дочь. Я сейчас не намерен это обсуждать.

— Да, ты прав. Давай лучше обсудим то, что произошло с Пашей. Его убить хотели?

— С чего ты взяла?

— Мне Артур сказал. Он почему-то откровеннее со мной, чем собственный отец.

Отец накрывает лицо ладонями и хрипит.

— Да, это так. Мы в… невыгодном положении.

— Вот как ты это называешь… — голос начинает дрожать. — Брата чуть не убили. И еще не известно, сможет ли он вернуться в прежней жизни…

— Тихо, Мира. Я не так выразился. Ты права. Это все дико… и очень опасно.

— И это может исправить только Соболев, да? — на что я слышу подтверждающую тишину. — Хорошо. Я согласна, — заставляю себя произнести, сжимая в руках платок, который дал мне Соболев.

— На что согласна? На… брак? — уточняет отец.

Я молчу, переваривая свое решение.

Мне хочется звать на помощь, кричать в истерике — так сильно я этого не хочу!

Но я должна. Ведь если в скором времени кто-то умрет, то я смогу винить только себя.

— Да. Мне по всей видимости придется пойти на это.

— Дочка…

— Вот только не надо, папа, — строго смотрю на отца. — Я делаю это не из-за твоей компании. Я делаю это ради нас всех.

— Конечно. Наши жизни — важнее всего.

— Я пойду к себе, — поднимаюсь с кожаного дивана и иду к двери.

— Я могу сообщить Артуре о твоем согласии? — звучит вопрос мне в спину.

Конечно, теперь отец во всем со мной советоваться будет, ведь он уже понял, что мне плевать на приличия, и я могу послать Соболева куда подальше, если мне вздумается. Осторожничает, чтобы теперь-то ничего не сорвалось.

— Сообщи, — и выхожу из кабинета.

Пусть лучше отец ему скажет, чем я.

Но поговорить с ним мне все равно придется. У меня есть условия. И, может быть, он не на все согласится, но хоть в чем-то у меня должно получиться настоять на своем.

Несмотря на такой стресс и тревогу, я моментально вырубаюсь, а утром просыпаюсь от телефонного звонка. Это из больницы!

После разговора я радостная бегу в душ.

Мне сообщили, что к брату уже сегодня можно двум родственникам. Мне и отцу.

А насчет Эльзы отец оказался прав. Пять минут назад я хотела зайти к ней, проверить ее, но услышала занятный разговор по телефону. Она жаловалась своей подружке, что возможно столько лет она потратила впустую, и из-за возможной смерти моего брата она так и не станет Беловой.

Я никому не скажу, чтобы не нагнетать в такой непростой момент. Брат сам потом с ней разберется.

Сейчас мне не хочется думать о предстоящей свадьбе. Я просто хочу увидеть брата.

Папа звонил мне уже. Сказал, что из офиса сразу отправится к нему. Там и встретимся.

Когда я выхожу из комнаты, то вижу Эльзу.

— Мира! Мира, ты куда? — подбегает ко мне, когда я уже спиной.

Закатив глаза, я оборачиваюсь.

— Я к брату. Мне позвонили из больницы.

— Я тоже поеду!

— Мы с отцом едем. Ты не можешь. Можно только родственникам.

— Но как же… Я ведь тоже…

— Слушай, я тебе все расскажу, когда вернусь. Тебе ведь главное знать, что он жив, верно?

— В смысле?

— В смысле я знаю, что тебя интересует только то, как бы наконец выскочить замуж за моего брата. Но для этого же он быть жив, так?

Скривив свое красивое личико, Эльза немного отступает от меня и скрещивает руки на груди.

— А я-то думала, что ты нормальная, — хмыкает Эльза.

— У меня вчера тоже промелькивали такие мысли насчет тебя. Ладно, все, мне пора ехать. А ты… лучше бы уехала. Папа ведь тоже тебе не верит, — разворачиваюсь и ухожу, оставляя обескураженную Эльзу переваривать все это. Паразитка.

С отцом мы встречаемся перед реанимационным отделением.

Мы надеваем халаты, бахилы, моем руки: все как полагается. А потом уже входим в палату.

На брата без слез не взглянешь. У него многочисленные переломы, голова перебинтована. Его ожидает долгая реабилитация.

Но он улыбается при виде нас.

— Думал, не увижу вас больше…

— Сын, ну что ты такое говоришь? Ты же мое будущее. Как я без тебя справлюсь?

Отец очень любит брата. Считает его копией себя. У него большие на него надежды.

— Как ты себя чувствуешь, Паш? Очень больно?

— Терпимо, — усмехается, но потом морщится. Больно ему смеяться. — Где Эльза?

— Да не думай ты о ней, — говорит отец. — Принцесса твоя тут вчера слезы из себя выдавливала, но мне прекрасно ясно из-за чего она их лила.

— Пап, не надо. Паша еще очень слаб.

— Ты права. Не будем сейчас об этом.

— Я хочу, чтобы Эльза пришла, — просит брат.

— Значит, придет, — вздыхает отец. — Мы ей сообщим. Пока что пускают только родственников.

— Я теперь точно на ней женюсь… — выдыхает брат, а мы с отцом переглядываемся. — Теперь я понял… Только чуть не умерев я понял, как сильно люблю Эльзу. Мы поженимся, как только я встану на ноги. И не отговаривайте меня.

Побыв с братом еще около пяти минут, мы вынуждены уйти.

— Нет, ты слышала, дочь, что он несет? Нет-нет, я этого не допущу. Он на ней не женится.

— Ты прав. Этого нельзя допускать, — хотя мне неприятно это говорить. Брат сам должен решать. Это его жизнь. Но Эльза правда может его предать и навредить.

— Ты правда согласна со мной? Еще вчера ты защищала эту мошенницу.

— У меня есть причины теперь думать так. Она просто хочет залезть в нашу семью.

Только мы выходим из больницы, как мне поступает звонок.

Это номер Соболева.

— Ты ему уже сказал о моем решении? Соболеву?

— Сказал.