— Ясно… — убираю телефон в карман куртки. — Едем домой, — сажусь в машину.

По дороге я пишу Соболеву сообщение, что скоро ему перезвоню. Дома я так и делаю.

Соболев почти сразу отвечает мне.

— Алло… Не могла ответить. Я была у брата, — объясняюсь я зачем-то.

— Как он?

— Лучше. Даже о женитьбе на Эльзе думает. А это верный признак того, что он идет на поправку.

— Хорошо. Теперь касательно твоего замужества. Твой отец мне правду сказал?

— Правду. После того, что произошло у меня были серьезные причины согласиться. Но не все так просто…

— Я готов выслушать твои условия. Только не так. Лично. Встретимся.

Убрав телефон от уха и запрокинув голову, я лихорадочно выдыхаю.

Я же не смогу вечно от него прятаться. Мы ведь, в конце концов, будем мужем и женой. И впереди меня ждет много неприятных моментов. Придется много притворяться. Надо привыкать.

Ладно…

— Да. Конечно. Я согласна.

— Сегодня так же быстро назад не прибежишь в машину? — спрашивает Роман, подъезжая к ресторану.

— Не смешно, Роман. Нет, не прибегу, — хотя, и так может быть.

Не думала, что буду прямо вот так нервничать. Выезжала я уверенной, что сделаю все как надо, выставлю будущему «мужу» условия, которые он не сможет отвергнуть.

А сейчас сижу и трясусь как трусиха. Ладони вспотели. Об строгую юбку их постоянно вытираю.

Оделась я очень строго. Я не на свидание с ним еду. Прическу высокую сделала. Хочу серьезной выглядеть. Только все это видимость. Главное, что внутри, а внутри меня одна неуверенность, да страх.

Я абсолютно уверена, что все не так прозрачно, как говорил мне отец. Подводных камней очень много. Но я собой вертеть не позволю.

— Приехали. С кем, если не секрет, встречаешься? Ну точно не с подругами в таком-то виде. Что, отец тебя наконец-то умницу дочку в дело впустил?

— Если бы, Роман… — вздыхаю, взяв сумочку с сиденья. — С женихом.

— С кем? — Роман смотрит округленными глазами через зеркало заднего вида.

— Ты не ослышался. Я замуж выхожу. По расчету. Так нужно. Для семьи.

Роману я могу сказать, что угодно. Он вообще много моих секретов знает. Ни об одном никто не узнал.

— Как же так? — сочувствующе спрашивает Роман. — Как же Михаил Андреевич мог так поступить с любимой дочерью…

— С любимой? — усмехаюсь. — Это не так, — никогда я не чувствовала себя любимицей. Но папа не обижал меня. Заботился. Мне хватало. У таких людей, как мой отец, любовь всегда на последнем месте. — Ладно, пойду. Будущий муж ждет, — делаю вдох поглубже и выхожу из машины.

Перед смертью не надышишься, как говорится.

Вхожу в ресторан, сдаю куртку и следую в зал. Соболева я быстро нахожу. Увидев меня, мужчина сразу поднимается, обходит стол, чтобы отодвинуть для меня стул. Какая галантность.

— Не надо. Я сама, — однако, он все равно это делает. — Спасибо, — ставлю тумбочку на соседний стул.

— Ты с какого-то делового мероприятия? — изучает меня взглядом, сев на свое место.

— Нет, я из дома. Я приехала на деловое мероприятие. С тобой. Могли бы вообще у отца в офисе встретиться.

Нет-нет, что я такое говорю? Лучше здесь, где есть люди. Мне так-то не по себе.

Помню, когда он появился в моей комнате, то я едва дышать могла.

Не знаю, как я смогу с ним спать в одном доме. Но вряд ли он согласится жить по разным домам. Придется ломать свой характер, подчинить страх.

— Чем тебе здесь плохо?

— Да ничем. Я же согласилась. Но есть я не буду. Давай…

— Так, — произносит Соболев, и я умолкаю, сглатывая, — я вижу, ты уже выбрала тактику. Но она неверная, Мирослава. А еще глупая.

— Ты сказал, что готов выслушать мои условия?

— Готов. Не в таком тоне. Мы спокойно поужинаем и поговорим.

— Я не ужинать с тобой приехала. А обсудить некоторые вопросы. А прежде всего я хочу, чтобы ты усвоил одно…

— Что же? — его глаза смеются.

— Ты мне не муж. И я разведусь с тобой, как только захочу. Уйду, когда захочу.

— Уже о разводе думаешь? Не рано ли. Мы еще не поженились.

— Когда, кстати, она будет? Свадьба.

— Через десять дней. Я уже все спланировал. Послезавтра помолвка.

— Послезавтра?..

— А что тянуть?

— А что подумают все? Сорока дней со смерти сестры не прошло. Или это как-то связано со слухами?

— Какими слухами?

— Мне Лариса рассказала, что идет такой слух, что изначально ты собирался на мне жениться, а не на Милане. Это специально, да?..

— Ну конечно, — отвечает Соболев спустя пару секунд, но перед этим его реакция была весьма странной. Удивился, очевидно, что до меня это дошло. — Я не могу не думать о своей репутации. Не вникай.

— Помолвка будет публичной, верно?

— Верно. Будет большое торжественное мероприятие в честь моей удачной сделки, а вместе с ней помолвка.

— Одним выстрелом двух зайцев… Понятно. И что я должна буду делать? Натянуть улыбку и красиво одеться?

Это я могу.

— Этого недостаточно.

Я знала, что он так скажет.

— Поняла… Я буду с тобой мила, обещаю, — улыбаюсь мужчине как можно искреннее. — Ладно… Пойду я.

— Куда?

— Домой поеду. Завтра по магазинам поеду. Платье выбирать. У меня куча дел. Буду готовиться. Не звони мне. Лучше будет, если со мной будет связываться твой помощник, — привстаю.

— Сиди, — приземляет меня одним лишь словом Соболев.

— Что-то еще?

— Неужели я настолько тебе противен? — спрашивает он прямо, уже без того игривого блеска в глазах. — Дело в моей связи с Миланой?

Хочет откровенного разговора?

— Ты ведь даже к ней на похороны не приехал.

— Я приехал. Когда ее хоронили, я был в самолете. Я не мог быть там физически.

— Милану не в день аварии хоронили. У тебя было время прилететь. Все остальное — отговорки.

— Так, значит, в этом дело… Что ж, понимаю. Ты сестру любила.

— А ты ее — нет.

— Это правда. Я не любил Милану.

— А она тебя любила…

Соболев ухмыляется.

Бессовестный он. И не получится у нас никакого разговора по душам. Там души-то нет. Глыба вместо сердца. Голый расчет во всем. Такой никого не сможет любить. Таким нельзя заводить настоящую семью.

— Не будем о ней. Давай лучше о нас.

— Нет никаких нас. Есть только наш договор, — поднимаюсь со стула. — Увидимся на помолвке.

— Завтра увидимся.

— Это зачем?

— Будем… тренироваться.

Будем тренироваться?..

Это еще что значит?

Впрочем, я не хочу сейчас ничего выяснять. Уношу ноги поскорее.

Мне тяжело рядом с этим человеком — и это проблема, учитывая, что скоро мы станем мужем и женой. Меня аж всю передергивает от этой мысли.

Смириться сложнее, чем кажется.

Вернувшись домой, я сталкиваюсь в холле с Ларисой. Змея смотрит на меня с ехидством.

— Привет, невеста, — приветствует она меня, а я стискиваю зубы от злости.

— Привет, не невеста, — парирую я ей. Я больше сдерживаться не намерена. Пошла она. Стерва.

Лариса кривит губы в ухмылке, двигается ко мне, портя наш пол своими тонкими каблуками.

— А ты ядовитая, Мира. А казалась нежным цветочком.

— Цветочком, который стерпит, что угодно?

— Но ты же стерпела решение отца выдать тебя замуж за Соболева.

— Я приняла такое решение только из-за себя. Оно мне выгодно.

— Вот так значит?.. Совет мой, значит, рассмотрела.

— О, нет, я так мелко не плаваю. Я не мечтаю к себе мужика постелью и ребенком привязать. Но тебе… желаю удачи, — обхожу женщину и двигаюсь к лестнице.

Мне противно, что мне приходится быть такой. Но Лариса только такой язык понимает. Все эти люди, которыми меня окружил мой отец — вытаскивают из меня только плохое. Мне придется быть еще хуже, чтобы выжить в этом мире. Ведь все не так просто с этим браком. Мне еще предстоит это узнать и быть готовой.