— К чему ты клонишь?..

— К тому, что тебе нужно пойти на это не ради семьи, которой наплевать на тебя, а ради себя. Думай прежде всего о себе. Тут о тебе никто не думает. Твой брат чуть не умер, знает уже, что ты пошла на это ради него, но он хоть слово об этом сказал? Поблагодарил тебя?

Не сказал он ничего. Только лишь отметил, что не хочет жениться на Эльзе в день, когда будет моя свадьба, ведь это может бросить тень на его настоящую любовь с Эльзой.

Моему брату плевать на мою жертву. И отцу. Все в этом доме хотят меня использовать. Все лгут в лицо.

— Я тебя освобожу. Главное, играй по моим правилам.

Лихорадочно выдохнув, я отхожу в сторону и, как бы ни старалась, не могу сдержать слез.

У меня будто глаза открылись. Я все это и так знала, но просто не признавала. Папа растил меня так, чтобы я ничего не могла. Все только ради брата. Милана, оказывается, не родная ему. А я так, разменная монета.

Соболев прав. Я должна прежде всего думать о себе. А им я помогу, ведь они все-таки моя семья, а после наши дороги разойдутся.

— Хорошо. Я согласна. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Я хочу прямо сейчас покинуть этот дом, — оборачиваюсь. — Я не могу тут больше оставаться. Мне тут не место.

— Собирайся, — ни секунды не подумав, говорит Соболев.

Соболев выходит из моей комнаты, чтобы я могла спокойно собраться. Сказал, что будет ждать меня внизу.

К шкафу быстро направляюсь, достаю большой чемодан и начинаю его наполнять всем необходимым, еле сдерживая слезы. Внутри будто все сжимается. Так больно и горько.

Я не хочу покидать родные стены, но вынуждена. Мне нельзя здесь оставаться. Соболев открыл мне глаза на то, что я отказывалась видеть.

Папа сначала за счет неродной дочери пытался решить свои проблемы, а теперь и за меня взялся. И только Паша ему важен. Только его будущее. А я… меня можно в утиль, как только использует где только сможет. Поэтому он и не подпускал меня к своим делам. Зачем я ему там? Я ведь никто. Меня надо держать подальше, чтобы я ни на что не рассчитывала. Больше всего Паша, конечно же, был против. Потому что чувствует во мне опасность.

Да и плевать мне на деньги!

Я никогда не мечтала о личном богатстве. Я лишь хотела, чтобы меня любила моя семья. А моя семья видит во мне лишь выгоду и опасность.

Наполнив чемодан, я застегиваю его, надеваю куртку, хватаю пакет с новым платьем, сумку на плечо и иду на выход. Взявшись на ручку двери, я коротко оглядываюсь.

Родные стены?.. Да к черту их.

Я уже не маленькая, чтобы цепляться за проведенное здесь время.

Детство давно кончилось.

Спускаясь по лестнице, я слышу голоса.

Отец вернулся.

Как не вовремя…

Я планировала уйти молча и впредь игнорировать его. Как он игнорировал меня все годы моей жизни. Он всегда решал за меня. А меня не слышал. Я мирилась с этим. Выбора же все равно не было.

Я даже не хочу с ним ничего выяснять насчет Миланы. Незачем это. Ведь не он мне об этом сообщил. Я об этом от чужого человека узнала. Он куда честнее со мной оказался, чем родной отец.

— Как это? Уже? — спрашивает отец у Соболева. Рядом Лариса стоит, под руку его держит. Губы кривит.

— Это решение Мирославы, — говорит Соболев.

Отец замечает меня.

Спустившись, я качу чемодан в их сторону.

— Дочь, это правда? — он очень удивлен.

— Ты не веришь Артуру? Мне казалось, что у вас полное доверие. Разве это не так?

Отцу не нравится мой тон. Хмурится.

— А причина?

— А ты что, хочешь, чтобы я осталась?

— Нет, я рад, что ваши отношения стали лучше, и что ты уже готова переехать к Артуру, но я не понимаю, что так на тебя повлияло.

— Ты как всегда… Все-то тебе знать надо наперед. Кто владеет информацией — тот владеет миром, да, пап?

— Ты как с отцом говоришь? — встревает Лариса.

— Не суйся, — вырывается у меня. — Я с отцом говорю. Не с тобой. Хотя наш разговор уже окончен.

Качу чемодан на выход, слушая под свой уход только тишину. Не хочу даже видеть его.

На крыльце Соболев догоняет меня и забирает у меня ручку чемодана.

Он сегодня без охраны и водителя. Сам загружает мой чемодан в багажник и предлагает сесть.

Я решаю сесть рядом с ним, чтобы у нас была возможность поговорить по дороге. Есть, что обсудить. Хотя я сейчас в таком состоянии, что лучше бы помолчать.

— Куда мы поедем? — пристегиваюсь.

— Домой.

— Домой?..

— Теперь это будет твой дом на ближайшие пару лет. Он в другой части города. Комната для тебя уже приготовлена.

— Вот как… Ты был уверен, что я соглашусь? — Соболев молчит. — Не говори отцу, что я знаю про Милану.

— Не буду.

— Спасибо, — сжимаю ладони в кулаки и судорожно вздыхаю, глядя в окно.

То, что я нервничаю — ничего не сказать. Но лучше я сейчас переживу все это, чем бы я оставалась в том доме хотя бы на ночь, в котором отец считал меня своей собственностью. Теперь я буду собственностью фиктивного мужа. Но у всего этого есть срок. Он меня освободит. Я ему верю. Я просто средство для достижения цели. А пару поцелуев я потерплю. Все это стоит того, чтобы получить свободу. Я потом, может, даже фамилию сменю.

— Как у тебя с детьми? — внезапно спрашивает Соболев, вырвав меня из размышлений.

Я ослышалась?..

— Что? — коротко смотрю на мужчину, сосредоточенно смотрящего на дорогу.

— Ты с ними ладишь?

— Эм… Почему ты спрашиваешь?

— Мне просто нужен ответ на мой вопрос. Отвечай мне всегда. И правду. И тогда все будет хорошо, — советует он по-хорошему. — Так что? — коротко смотрит на меня.

— Нормально у меня с детьми. То есть я их не ненавижу.

— Хорошо, — кивает Соболев. Его удовлетворил мой ответ. Но вопрос был крайне странным.

Дорога до его поместья занимает более часа. Его особняк гораздо дальше от города, чем дом отца. Для меня теперь тот дом — дом отца. Не мой. Я уже туда не вернусь.

Да… Роскошный. Я представляла его жилище мрачным. А я глаз не могу отвести от этих светлых стен, сада. Приятное место. Тюрьмой тут и не пахнет. Хотя рано говорить. Может, на моих окнах решетки есть.

— Приехали. Твои вещи принесут. Идем в дом.

— Милана тоже тут бывала?

— Нет. Пошли.

Мы выходим из машины и не спеша двигаемся к дому. Думала, мне тут все будет безразлично, но мне любопытно.

— Какие правила в твоем доме? — когда подходим к дверям, спрашиваю я. Мне же нужно знать. Вот в нашем доме полно правил для гостей. А я гость.

— Об этом позже, — открывает дверь. — Прошу, — делает пригласительный жест рукой.

Войдя в шикарный холл особняка Соболева, мне сразу бросается в глаза огромный аквариум встроенный в стену.

Не могу удержаться. Иду к нему.

Сколько же тут красоты…

Рыбки самых разных форм, цветов, которых я видела только по телевизору. Экзотика. Невероятно.

Слышу позади шаги.

— Ой… Я просто… Очень красиво, — снова смотрю на понравившуюся рыбку. — Так… где моя комната?

— Наверху. Скоро пойдем. Сначала…

Мы поворачиваемся на стук каблуков. К нам подходит женщина лет пятидесяти. Стройная, в униформе. Видимо, она тут как у нас Лилия. Очень строгая.

— Познакомься с Василисой Петровной. Она тут все знает. К ней по любым вопросам обращайся. Василиса, это Мирослава. Она моя особая гостья. Как я вам уже объяснял.

— Добро пожаловать, Мирослава. Ваша комната уже готова. Все будет изменено, если потребуется.

— Спасибо. Здравствуйте.

— Не хотите ли поужинать?

— Хотим, — отвечает Соболев. — Через двадцать минут.

— Хорошо. Я распоряжусь, — и удаляется.

— Кхм… Какая строгая.

— Она добрая. Это профессиональная маска. Пойдем, покажу тебе гостиную. Она там, — указывает направление.

Направляясь в гостиную, я разглядываю стены, эстетичные картины.