И все это сквозь слезы.

В конец ослабев от горя, я ложусь на ее кровать и, свернувшись в калачик, отрубаюсь без чувств.

Просыпаюсь я от прохладного прикосновения.

— А…

— Тихо, Мира, тихо…

Это папа. Он сидит на краю кровати очень уставший, замученный.

— Пап…

— Не пугайся.

— Мне… мне кошмар снился.

Правда снился. И в нем был Соболев. Он впервые проник в мои сны. Слишком меня задело его поведение и отношение к моей сестре. Потому и приснился.

— Неудивительно… Сегодняшний день — один сплошной кошмар. А если точнее, то последние три дня.

Верно…

Милана погибла на восьмое марта. Ирония судьбы.

В тот день она узнала, что Соболев не сможет с ней встретиться, психанула и сорвалась из дома на какую-то вечеринку, чтобы насолить ему. Если подумать, то он косвенно виновен в ее смерти. Но откуда ему было знать?..

— Все разъехались? — поднимаюсь.

— Да, прислуга уже прибрала внизу. Ты… тебе лучше сюда не приходить больше. Скоро тут все уберут.

— Пап…

— Так надо, дочь. Нам так только тяжелее будет. Не спорь.

— Должно сорок дней пройти. Нельзя выкидывать, раздавать вещи покойника, пока ее душа… — зажмурившись, медленно выдыхаю. Горло сдавливает.

— Ладно, ладно… Только не сиди тут. У тебя есть своя комната. И ты, девочка моя, жива. Ты… должна жить дальше. Скорбеть буду я.

— Что ты говоришь, пап… — спускаю ноги с кровати. — Мне так плохо…

— Знаю, милая, знаю, — поглаживает меня по спине.

Хотя, возможно, это выход. Мне надо отвлечься. Надо абстрагироваться. Но только в этом доме этого никак не получится.

Я вот только закончила учебу. Живу тут, с отцом. Папа просил меня не думать о работе в ближайшее время. Он обещал, что устроит мое будущее с учетом моих предпочтений. Я ждала почти год, но похоже время пришло.

— Пап… Я, наверное, уеду…

— Что? — взволнованно спрашивает отец.

— Я тут не могу… Мне нужно куда-то в другое место, — смотрю на отца. — Я бы в Питер поехала. И не думай, я тебя не бросаю. Просто от меня тут сейчас толку мало. А у тебя есть Паша. Он твоя правая рука и поддержка.

Отец сурово хмурится и отрицательно качает головой.

— Нет, ты останешься.

— Ты боишься, что со мной тоже что-то случится?

— И это тоже. Ты… ты нужна мне здесь. Твоя поддержка мне тоже очень важна. Ты, дочь, сильно сможешь мне помочь.

— Да? Чем же? Ты хочешь меня в компанию к себе устроить?

Я закончила экономический с отличием. Направление государственное муниципальное управление. Да, опыта у меня совершенно нет, но я сообразительная. Я бы справилась. Мне бы только шанс.

— Ну нет, дочь. Это не для тебя.

— Почему ты так думаешь?

— Да потому что… Ты теперь моя единственная роза, — нежно говорит отец, прикасаясь к моему лицу. — Я хочу для тебя большего, чем просто маленькое место в деле всей моей жизни.

Только мне много не надо. Я не Милана. Мне не нужно полмира. Мне очень важно чувствовать себя по-настоящему нужной и полезной.

— Ну ладно… Сейчас не будем об этом. А об отъезде не думай даже. Пока не выйдешь замуж — будешь жить со мной. Не обсуждается.

Вздохнув, я решаю не спорить.

Не такая уж я и свободолюбивая. Отец мне все в этой жизни дал. И я ему благодарна. Я выросла в этой клетке. Да, порой отец бывает черствым, очень расчетливым, и сегодня я очень на него злилась из-за его постоянного отсутствия, но все же я его очень люблю и уважаю.

Четыре дня прошло со дня похорон, и я как-то… полегче мне.

Отца постоянно нет дома. Паша давно живет отдельно со своей «вечной» невестой. У него с Эльзой помолвка лет шесть назад была, да так и женятся они что-то. Впрочем, мне все равно. Это личная жизнь брата, с которым я почти не общаюсь.

Дни я провожу за чтением, на прогулки в нашу шикарную оранжерею хожу. А еще готовлю. Я очень люблю готовить. Всякое разное.

Конечно, повара у нас есть. Но нередко я готовлю ужины для всей семьи. Не знаю даже, в кого я такая. Мама и сестра готовить не любили. Вообще не знали с какой стороны к куску, скажем, сырого мяса подойти. А я случайно заинтересовалась несколько лет назад. Готовка меня расслабляет.

Сегодня вот приготовила рыбу под сливочным соусом. Почти не ела свое творение. И так, как дома никого из домашних нет, отдала горничным на обед.

Раздается стук в дверь, когда я только села за ноутбук.

— Да.

В комнату заглядывает Лиля. Она у нас за старшую по дому. Заменила не так давно мою любимую Марию Павловну, которая уже состарилась и уехала доживать свой век к внукам. Она меня, можно сказать, вырастила. Я очень ее любила и люблю. Мы созваниваемся.

— Мирослава Михайловна, я вам сообщить пришла кое-что.

Лиля за официальное общение. Я никак не могу добиться от нее неформального общения.

— Входи. Что там?

— Ваш отец просил вас уведомить о том, что сегодня состоится семейный ужин.

— Семейный… Брат приедет? Мы втроем будем?

— Насколько мне известно: будет ваш отец, брат, невеста брата, ваша двоюродная сестра Алина, — ой, только этого не хватало. — А также кое-кто из его партнеров. Несколько человек. Насколько я знаю, бывший жених вашей сестры тоже будет.

— Соболев?..

— Ну да.

А ему-то что тут надо? Отец проявляет к нему такую доброжелательность после того, что он там говорил ему в кабинете?

Я не могу этого понять…

— Поняла… Ладно, Лиля, иди.

Мне придется спуститься на этот типа семейный ужин.

На самом деле он не семейный.

Там будет полно неприятных личностей.

Но я дочь Михаила Белова, и должна соблюдать приличия.

Еще ни разу я не опозорила своего отца. Этого не случится и впредь.

Время близится к вечеру, а я готовлюсь. Платье уже подготовила, приняла ванну и макияж сделала. Наверняка Алина и Эльза явятся при всем параде. Я не должна давать им поводов для насмешек.

Тем временем внизу, в столовой и на кухне, вовсю кипит работа. Я спускалась, чтобы проверить.

Стук в мою дверь раздается в половину седьмого. Папа, наверное. Я видела, как он приехал.

— Да! — отвечаю, стоя перед зеркалом в пол.

— Мира… — в комнату входит отец. — Вижу, ты уже готова… — ко мне направляется. Я оборачиваюсь. Папа расплывается в улыбке. — Как ты красива… — руки разводит.

— Спасибо, — мягко улыбаюсь. — Через полчаса, да?

— Возможно гости немного опоздают.

— М-м, ну ладно… — снова поворачиваюсь к зеркалу, рассматриваю себя. — Подождем. Наверняка из-за Эльзы. Она долго всегда собирается. Паша не раз жаловался на это в моем присутствии.

Отец подходит ко мне ближе сзади. Через зеркало я вижу некую печаль в его глазах. Но спрашивать не стоит… Мне и так понятно, откуда эта печаль. Всего неделя прошла со дня похорон. Еще каких-то десять дней назад в доме царила радость. Милана ведь с нами жила. Не с ним. Они собирались вместе жить только после свадьбы. Так романтично и старомодно, можно подумать, но все же они спали. Милана мне не рассказывала, но это и так понятно было.

— Пап, все нормально?

— Да, Мира… Я тебя спросить хотел…

— М-м? О чем?

— Что ты думаешь об Артуре Соболеве?

Это вопрос как удар в солнечное сплетение. Столь же неприятен, сколько удивляет.

— Что? Почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь.

Не думала, что мне выпадет возможность высказаться об этом цинике.

Продолжая смотреть на себя через зеркало, я говорю не без яда в голосе:

— Я думаю, — сглатываю, — что он не любил мою сестру. Он даже на похороны ее не приехал. Он бессовестный человек. И у меня нет никакого желания видеть его на сегодняшнем ужине. Но раз ты так решил… Я потерплю.

Отца явно вообще не устраивает мое умозаключение.

— Он не мог быть на похоронах Миланы. Его не было в стране. Он к нам домой сразу с самолета.

Я криво ухмыляюсь. Он все эти три дня со дня ее смерти не нашел времени прилететь. Мда…