Меня встретила молоденькая девушка, на вид ей не больше двадцати пяти. Она улыбнулась и предложила чай, я любезно отказалась. А дальше начались вопросы, притом какие-то местами странные: «Расскажите, как проходит ваш стандартный день? Что вас больше всего раздражает в людях? С каким цветом вы себя ассоциируете? Вы любите домашних животных? Что могли бы простить своему коллеге, а что нет?» Я старалась отвечать честно, долго не задумываться, хотя местами впадала в ступор.

Девушка всё себе пометила и, улыбнувшись, сообщила:

— Мы вам перезвоним.

Подхожу ли я им, когда перезвонят и перезвонят ли вообще, она не пояснила.

Попрощавшись, я покинула кабинет. Приуныла, конечно, потому что не увидела в глазах эйчара особой заинтересованности. С другой стороны, вообще удивительно, что они пригласили меня с учётом отсутствия опыта и моего возраста.

Но все мысли разлетелись, когда на улице я практически врезалась в Фёдора. Он говорил с кем-то по телефону, а как заметил меня, аж изменился в лице. Помрачнел, что ли, и сразу скинул вызов.

Вообще, я не хотела с ним здороваться. Сразу появлялся какой-то осадок, и ноющая дыра в груди давала о себе знать. Его слова про то, что рядом со мной он ощущает себя старым, больно отдавали под рёбрами и по моей самооценке.

— Ксюша, — крикнул он, заставив меня остановиться. Затем быстро подошёл, мазнул недовольным взглядом, словно я ему своим появлением испортила настроение.

— Ну привет, Федя.

— Что ты… — бывший муж посмотрел на здание, затем на меня и озадачился вполне резонным вопросом: — Тут делаешь?

Я лукавить не стала, ответила как есть:

— Пришла устраиваться на работу.

Жизнь Фёдора складывалась в целом неплохо на протяжении многих лет, если не считать некоторых моментов. Конкурента, который вечно уводил у него из-под носа лучшие проекты, муниципальные тендеры и инвесторов — не всех, конечно, только самых денежных. И как уж получалось у этого противного Троцкого крутиться в кругах влиятельных людей, вернее, появляться там в нужное время, непонятно. Фёдор его не просто ненавидел, а аж до скрежета зубов не переваривал. Он считал Глеба высокомерным, слишком самоуверенным и в какой-то степени бесстрашным.

Пиком стал проект с постройкой загородной турбазы, которую заказала для студентов, будущих нефтяников, одна нефтяная компания. Проект был не просто интересным, а очень денежным и имиджевым. О нём вещали в новостях, писали в газетах, даже баннеры по городам развесили. Заполучить его означало засветиться, поймать бесплатный пласт рекламы. И Федор готов был рвать зубами, да только опять этот противный Троцкий нарисовался.

Тем вечером, когда Глеб снова его обошел, Фёдор приехал в бар. Он хотел выпить, отвлечься, можно и с девушкой. Вообще, Фёдор гулящим мужчиной особо не был, да несколько раз сходил на сторону, но там понятно. Первый раз по молодости, когда Ксения была беременной. Почти на год его ограничили в интиме по медпоказаниям, а он мужчина молодой был, между прочим, у которого гормоны играли, здоровье требовало выброса адреналина. Ясное дело, с женой из-за такого разводиться смысла не было, а вот погулять на стороне — вполне. Он не считал это чем-то зазорным или неправильным. Мужикам такое даже позволительно. Это женщины должны дома сидеть, очаг охранять, одному веру держать.

Те отношения продлились недолго, месяцев шесть. Потом как-то и не до девушки стало: бизнес поднимать надо, пахать, денег пытаться заработать. Да и дома дочка, которую Фёдор любил, конечно, хотя местами и раздражало его её поведение.

Вторые отношения были у него мимолётными, не больше трёх месяцев. Они начались, когда Алле исполнилось два месяца. Тогда Фёдор устал от бесконечного детского плача, а ещё ему хотелось банального внимания. «Мужик я или нет?» — думал он. Возвращаясь домой, он ждал ужин, тапочки и какие-никакие разговоры. Но вместо этого на плите стояла пустая кастрюля, разговоров не было и подавно. Ксюша в свободную минутку ложилась на кровать и то ли дочкой любовалась, то ли спала — тут Фёдор точно не знал. В эти моменты он пытался пожарить сосиски и про себя сокрушался, как всё изменилось с рождением ребёнка.

Так появилась случайная связь номер два. Девушка была старше его, она вкусно готовила и делала по вечерам массаж. Фёдор снова ощутил себя на коне, воспрянул духом и даже перестал замечать бледность жены. Потом правда Ксюша случайно заметила на его свитере запах женских духов. Нет, она не заподозрила, слишком наивная, но от греха подальше Фёдор всё разорвал.

Долгие годы после этого он не гулял. Мысленно напоминал себе, что Ксюша станет снова красивой, заботливой и у них всё наладится. Так оно и произошло, только не быстро, как он полагал, а почти через три года. Это было тяжёлое время.

И вроде всё у них складывалось неплохо. Да только огонька, как у его друзей, уже не наблюдалось, даже когда Алла окончательно подросла. Мужики делились, как они развлекались со своими дамами в саунах или на задних сиденьях машин. Вон у Васьки молодуха на пятнадцать лет его младше, а у Якова — вообще на все двадцать. А как Фёдор видел этих молодых, фигуристых, сексуальных жён, сразу мысленно начинал сравнивать их с Ксенией.

Нет, она выглядела относительно хорошо: подтянутая, одевалась скромно, подкрашивалась. Не модель, конечно, да и не совсем «затухший овощ», иначе бы терпеть такое в доме он не стал. Но и такая Ксения была совсем не то, о чём он порой фантазировал. Никто не облизывался при виде его жены, не пускал слюни на её задницу. А Федору хотелось, чтобы мужики ему завидовали. Ладно, с бизнесом не ладилось, пусть хотя бы в личном идет как надо, в лучшем свете.

И тем вечером, когда у него увел проект Троцкий, он заметил за столиком Соню. Двадцать пять лет, самый сок. Роскошная, улыбчивая, сексуальная. Он сразу понял, что хочет с ней познакомиться. Хочет ощутить, что такая как он восхищается им, тянется к нему, желает его. И с этими мыслями, Федор решительно направился к молоденькой красотке, еще не подозревая, что она перевернет всю его жизнь.

Он мазнул по ней каким-то пустым взглядом и подумал, что Ксения стала болезненно бледной и худой. Хорошо, что он от неё избавился. Вовремя. Единственное, чего ему не хватало, так это завтраков по утрам — Соня не готовила. В целом по дому она ничего не делала, считала, что не обязана. С другой стороны, ведь права. У Фёдора было полно денег, он вполне мог позволить себе нанимать персонал и для готовки, и для уборки. И нанял домработницу, вернее, искала её его секретарша, потому что Соне некогда: у неё то ли аспирантура, то ли магистратура — Фёдор не вникал.

— Что ты тут делаешь? — уточнил Фёдор, недоумевая, как Ксению в этот район занесло.

— Пришла устраиваться на работу, — запросто ответила она. У него аж глаз дёрнулся. Работать в офисе? Она? Ксения? Которая только гладить и готовить умела? И главное, к кому — к Троцкому? Шутит она, что ли?

— Куда? В «Стройинвест»? — у него аж язык колом повернулся, когда он произнёс название фирмы-конкурента.

— Как видишь. Ты извини, Федя, у меня ещё дела, — Ксения торопливо обошла его, но Фёдор догнал её, схватил за руку и дёрнул на себя.

— Не говори ерунды, ты хоть знаешь, чья это фирма? — нахмурился он и даже обиделся. Ксения ведь знала, не раз дома Фёдор сокрушался по поводу Троцкого. Такой её поступок был сродни удару в спину. Как она могла?

— Знаю, — сухо ответила Ксения, поёжившись. Было довольно прохладно.

У Фёдора в кармане завибрировал телефон, но он не принял вызов: все мысли сейчас крутились вокруг Ксении и её поступка. Что ж, у неё совсем в голове пусто?

— Это фирма Троцкого, — прошипел Фёдор.

— И что? Деньги не пахнут, сам говорил, — произнесла бывшая жена. И этот её спокойный тон так задевал почему-то, будто она ковыряла остриём по старой ране. А ведь ещё месяц назад она заглядывала ему в рот, и никогда бы даже дышать одним воздухом не смела с его злейшим врагом.