Общие знакомые тоже не пропустили этот выпад. Матвей Барский так прямо, ехидненько и спросил:

— Что? Кинула тебя твоя Ксения?

— Что, бросила? — буркнул Фёдор, а у самого сердце заходилось от раздражения. Соня в этот момент отходила в дамскую комнату, поэтому не слышала их разговор с товарищем. — Это я её отправил, решил, что пора обновить жизнь.

— Ну да, — закивал Матвей. — Новая твоя девушка ничего такая, но больно глуповато выглядит.

Слова его, словно хлёсткие пощёчины, больно ударили. В отличие от других, Барский был до мозга костей семьянином и в женщинах в первую очередь ценил ум, а не... ну, скажем, внешние данные. Он так и говорил всем в бане:

— С женщиной должно быть интересно не только в койке, но и за столом. А эти ваши двадцатилетние только и делают, что губы качают и фотки в соцсети постят. О чём с ними говорить? Какой фильтр поставить, чтобы пост «залетел»?

Мужики обычно на этот выпад отмалчивались, но за спиной Барского называли просто старым. Хотя Матвею было сорок пять, и выглядел он получше многих: подтянутый, холёный, высокий, уж кому, а ему грех бы жаловаться на возраст. И, зная натуру товарища, Фёдор всё равно обиделся на его слова. Он-то хотел своей Соней фурор произвести, а на деле же сегодня весь вечер обсуждали только Ксению и проклятого Троцкого. Будто это она королева бала и именно ей достался куш, а не ему.

В какой-то момент и Соня заметила настроение мужа.

— Федь, ты сегодня какой-то хмурый.

— Нормальный я, — отмахнулся он.

— Ну тогда улыбнись, я хочу стоять рядом с самым счастливым в мире мужчиной, а не колючкой, — хихикнула она. И так противно это вышло, что Фёдор аж сжался весь. Ну чего масла в огонь подливает? У него тут, между прочим, вон — бизнес может накрыться, а ей улыбки детские подавай.

— Федь, — спустя минут двадцать снова заклянчила Соня. — Я устала. Давай, может, домой?

— Вот ты и поезжай, а я тут... у меня ещё дела, — буркнул он.

— Я тебя одного не оставляю. Пойдём тогда, может, потанцуем, — Соня подхватила его под руку, но он, сам от себя того не ожидая, оттолкнул её и отошёл к столу. Взял бокал с шампанским, осушил его залпом. Надо бы отпустить ситуацию, вот только все эти разговоры вокруг, открытое восхищение Ксенией, вернее тем, как она прекрасно выглядела, Фёдора добили.

Он сам не понял, как подловил её, затащил на нижнюю парковку и там ударил. И уже хотел извиниться, ведь понимал, что поступил неправильно. Лавина негодования кипела в нём: это всё Ксения устроила! Однако она его оттолкнула, ещё и этот Троцкий подскочил.

Вообще-то Фёдор за себя постоять умел: в юности он, может, и не был дворовым матёрым пацаном, но кое-как кулаками махать мог. И уже думал врезать сволочу Глебу, тем более давно было такое желание, да только тот вдруг шепнул ему на ухо ядовитым, насмешливым тоном, что Фёдор вмиг потерялся.

— Прощайся со всем, Федя, начиная с жены. Она тебя сломает, а я ей помогу.

Затем он отдалился, и Фёдор только успел заметить хитрую улыбку в уголках его губ.

***

На следующий день Фёдор, злой как собака, поехал на работу, и там его огорошили: сообщили, что в администрации какие-то документы для тендера завернули, мол, надо переделать. Времени на переделку не было, пусть проект небольшой, но он был ему необходим. Не так давно Фёдор влез в крупный кредит, на фирме начались проблемы из-за увольнения архитектора, который брал ключевые проекты. Где-то по срокам они прогорели, где-то пришлось экстренно переделывать. Одним словом, конец года выдался тяжёлым — как в плане денег, так и моральных сил. Хотелось уже скорее закончить с делами и поехать отдыхать, а тут опять двадцать пять.

Раздражённый, он позвонил Степану. Тот как назло не отвечал, и Фёдор, чтобы уладить ситуацию быстрее, поехал прямо к нему в офис. Секретарь, молодая девушка, ещё и продержала его в приёмной больше часа: «Мол, занят начальник, не может, подождите». А ему ждать времени не было: до четырёх всё нужно оформить.

В конце концов, к часу дня, Степан его принял.

– Степ, – Федор ворвался в кабинет, весь на нервах, отодвинул стул, и тут же схватил со стола графин с водой. Налил себе полный стакан, выпил и заговорил. – Не в моих правилах отвлекать по мелочам, но у нас тут по времени документы горят. Короче мои юристы накосячили, сегодня ж финальный день. Если не сдадим в срок, то…

– Федь, – вздохнул Степан, отводя взгляд в сторону. – Тут я ничем помочь не смогу.

– Вы примите просто как есть, а мы потом заменим, ну не первый же раз.

– Нет, Федь, – Степан посмотрел на него прямо, холодно, и как-то совсем по-чужому. – Не получится. Придется в этот раз тебе самому.

– Как это? – опешил Федор. – Я же тебе… – он наклонился, хотя в кабинете камер не было, но решил прошептать, от греха. – Столько бабла дал, чтобы ты меня в нужный момент поддержал.

Степан тоже поддался вперед.

– Я дела передаю и уезжаю в Иркутск.

– С чего это?

– Предложение интересное поступило, – запросто пожал плечами Степан, а затем и усмехнулся, да такой блаженной улыбкой, что будь Федор поборзее, он бы этого Степу схватил за грудки и врезал.

– Какое еще предложение?

– То, от которого нельзя отказаться. А теперь прости, я сегодня дела передаю Авдееву, мне нужно отойти.

Степа поднялся, и уже около дверей вдруг оглянулся, мазнул каким-то больно жалостливым взглядом по своему товарищу, затем произнес:

– Не знал, что твоя жена теперь с Глебом. Зря ты все-таки… – помедлив, он добавил. – Умная она у тебя, умная.

И следом, закрыл дверь, оставив Федора в полном негодовании.

Уже выходя из здания администрации, Федор столкнулся со Светланой, женой Степана. Разговаривать с ней в его планы не входило, но вдруг в голове вспыхнула фраза про увольнение Степы, и Федор решил тормознуть.

– Вас можно поздравить? – как обычно, лебезил он, и для пущей убедительности улыбнулся. Хотя время поджимало, надо было ехать в офис, что-то делать, однако он все равно хотел докопаться до правды.

– Что? В смысле? – по глазам Светы было ясно, что она немного растерялась, тогда Федор добавил.

– Слышал, Степа увольняется из этого задрипанного местечка.

– Ах, да, – Светлана отвела взгляд, словно не знала, могла ли поддержать эту тему. Значит, здесь нечисто, решил про себя Федор.

– Ну это и правильно, чего тут торчать? Копейки платят, а там…

– А вы разве не в обиде? – тут же подхватила Света. Еще во время их домашних посиделок он успел заметить, что она была женщиной не особо хитрой, и многие вещи, попросту не понимала. Это сейчас сыграло ему на руку.

– Да было бы из-за чего! – воскликнул он. – Я же сам понимаю, вопросы шкурного характера товарищества не приемлют.

– А как же… – Света помялась, теребя лямку своей сумочки. – Ваша жена? Все же это с ее подачки, ну и… Троцкого. Муж не любил его, но как вы верно подметили, от такого предложения отказываться грех.

Федор аж в лице переменился, услышал в одном предложении имя бывшей жены и своего врага. Выходит, это она нагадила. Знала ведь, как он дорожит связями в администрации, и просто отрубила их. Нет, даже не так, скорее всего, помогла гаду Троцкому. По сердцу Федора будто полоснули ножом, а в голове так и стояла фраза:

“Предательница”.

– Ерунда, – кое-как отмахнулся он, затем скупо попрощался и пошел в машину.

А уже вечером, когда стало очевидно, что с проектом они пролетели, Федор, злой как собака поехал к Ксении. Он никогда не думал, что захочет чего-то отвратительного для жены, чего-то такого, чтобы она поняла свое место. Мало он тогда ее ударил все-таки. За такое хуже делают, в разы хуже.

Но самое ужасное заключалось в том, что Ксюша спелась с его врагом. Он бы на все закрыл глаза: на молодого любовника, на пожилого, да на любого, но вот так – с этим человеком. Она же знала, как много гадостей сделал Глеб ему, сколько потерял он из-за Троцкого. Знала, и все равно пошла. Такого он от нее, конечно, не ожидал. Нож в спину, вот что она сделала. А ведь всегда говорила, что за него, что в огонь и в воду, на деле же получилось иначе.