И больше ничего. Скрылся за своими дверями, перед огромным монитором, в большом кожаном кресле. Не сказать, что я очень расстроилась, хотелось, конечно, какой-то романтики, мягкости в общении, не отрицаю. С другой стороны, Глеб должен соблюдать субординацию, мы же на работе, напомнила себе я.

Ну а дальше погрузилась в дела, времени переживать, особо не было, пришлось в разные отделы сходить, документы пересылать, согласовать несколько встреч. Под вечер, я уже ничего особо не ждала. Собиралась себе спокойно домой, планируя скоротать остаток времени до сна в одиночестве, однако Глеб удивил.

Он появился довольно внезапно, закрыв за собой дверь кабинета.

– Ксюша, – остановился напротив моего стола, оперившись на кулаки о столешницу. – Раздевайся, – бессовестным наглым образом скомандовал Глеб. Потом, правда, заметив мое удивленное лицо, со смешком добавил: – Или же наоборот, одевайся, и пойдём воздухом подышим.

Я несколько раз сморгнула, и только сейчас до меня дошло, что это шутка. Глеб дурачился в своей манере, а я смутилась. Опять. Умел же он возвращать меня в юность.

– Дыши, Ксюша, – повторил Троцкий, правда теперь ещё и улыбку в ход подключил. Жутко обаятельную, и взгляд такой пылкий, направленный на меня, словно весь воздух вышиб. Я сглотнула.

– Мне нужно пару минут, чтобы собраться, – подскочив со стула, я суетливо закопошилась.

А уже через десять минут, мы вместе вошли в лифт. В пустой, на минуточку, что было редким явлением для нашего офиса.

И стоило только створкам закрыться, как Глеб ринулся ко мне обезумевшим зверем. Впился в мои губы и стал сминать их с такой обуреваемой старостью, что между бедер у меня тут же сладко заныло, будто предвкушая то самое. И вот уже мужские руки нагло блуждали на моих ягодицах, вжимая сильнее меня в стенку лифта.

– Глеб, – прошептала я, обнимая его вокруг шеи руками. – А вдруг кто-то войдёт…

И вроде я просила отдалиться, а сама была рада этим пошлым, грубым ласкам.

– Угу, – лишь шумно выдохнул он. И прикусив мою губу, сладко втянул её, а затем отдалился.

Это было какое-то сумасшествие. Безрассудство. Но где-то внутри я поймала себя на том, что с каждым разом давать по тормозам мне сложнее. Наоборот, хочется продолжать. Пока тело не ослабеет от удовольствия. Настолько я потерялась в этих ощущениях.

В реальности же, продолжить не получается. Створки лифта открылись и мы вышли в главный холл, оба тяжело дышали, и если я смущенно улыбалась, то Глеб, наоборот, в своей типично собранной манере вышагивал рядом. Умеет же он держать себя в руках.

– Куда поедем? – спросила у парковки.

– Да мне без разницы, – пожал он плечами, открывая для меня дверь. – Ты же хотела романтики, пытаюсь соответствовать.

– Тогда... может просто в парк? А потом кофе выпьем.

– Как скажешь, – кивнул он. – Любой каприз, я на все согласен.

В груди сладко отдало от того, что мы снова вернулись к тем отношениям, что были до отъезда Троцкого. А то ведь я уже переживать начала, но все зря. Просто Глеб такой, и мне нужно привыкнуть, подстроиться под его ритм.

До парка в итоге доехали за минут семь, если не быстрее. Погода на улице стояла не сказать, что прямо отличная, наоборот ветрено, прохладно, не весна же.

Мы шли по широкой тропинке, просто рядом. И я все ждала, когда же Троцкий возьмёт меня за руку, но он почему-то не брал.

– Как дела с судом? – спросил он, когда мы подошли к озеру.

– Не особо, но я не отчаиваюсь. Ты же сам говорил, попытаться стоит.

– Да, но это больше для морального удовольствия или постой… – Глеб остановился, повернулся ко мне и внимательно посмотрел. Я тоже смотрела на него, на то как маленькие снежинки медленно оседают на его темные коротко стриженные волосы, на воротник кожаной куртки. А потом вдруг встала на носочки, уж больно Троцкий был высокий, и заботливо отряхнул крупицы снега с Глеба.

И когда я хотела отдалиться, он положил руку мне на талию и рывком притянул к себе.

– Не хочешь на выходных поехать со мной на дачу?

У меня перехватило дыхание от его вопроса. И сердце так быстро забилось, словно в нем собрались миллионы частиц, готовых произвести взрыв. Взрыв чувств, что не имеют толком никаких объяснений. Ведь не бывает так, что к человеку, которого ты так мало знаешь, тянет вот настолько. Хотя еще вчера мы проходили мимо, разговаривали холодно, а сегодня, вот он – рядом. И мороз уже не такой холодный. И улыбаться постоянно хочется. И в зеркале смотрит на тебя не та тетка за сорок пять, а безумно красивая женщина. У которой целая жизнь впереди. Счастье. И полный шквал эмоций.

‍Видя, что я медлила с ответом, Глеб окончательно сломил мои баррикады одним предложением.

– Предлагаю, взять с собой детей. Костя у меня не самый общительный пацан, но может они с твоей Аллой подружатся. Будут семейные посиделки. Как тебе идея?

И я не медля больше ни минуты, повержено кивнула. И чтобы закрепить наше согласие, сама поцеловала Глеба. С напором. Словно это наш последний поцелуй. Позволила себе раствориться в этом мужчине. Дать шанс самой себе и нашим отношениям, еще не подозревая, чем все это обернется. И как однажды мне станет больно…

– Привет, – Костя, высокий темноволосый парнишка, почти копия своего отца, сухо кивнул Алле и мне, когда мы встретились на улице. А уж когда он снял шапку, я и вовсе отметила про себя их сходство: один нос, форма губ одинаковая и даже в профиль они были чем-то похожи. Только в отличие от Глеба Костя был более молчаливым, сосредоточенным, закрытым. Это и Алла заметила, она смущённо пересела от него на соседнее пассажирское сидение.

В дороге до дачи Троцкого разговаривали только мы с Глебом, дети же молча слушали музыку. Да и на месте, когда все расселились, особо дружелюбной атмосферы не складывалось. Потом Глеб вообще заставил Костю с ним на улице разжигать костёр для шашлыков, ну а мы с Аллой накрывали на стол и резали салаты.

Дочка со мной общалась через губу, она и ехать-то особо не хотела. Но находиться вместе с Соней дома ей тоже было невмоготу, поэтому выбор был очевиден.

К вечеру она, правда, немного развеселилась, особенно после вкусного шашлыка и жареных овощей. А вот Костя всё сидел в телефоне. Мы уже решили, что дети никогда не начнут общаться, ну разные они. Интересы не схожи. Мир видят под другим углом. А потом Алла случайно проболталась в процессе разговора, что играет в какую-то онлайн-игру, и тут Костик оживился.

— И кто ты там?

— Целитель, но я одиночка, а ты? — Алла и сама заговорила без умолку.

— У меня гильдия своя. Какой у тебя уровень?

Мы с Глебом лишь переглянулись и решили, что не будем лезть со своими уточнениями. Пусть между детьми пока идиллия, налаживают контакт.

А ближе к ночи пошёл снег. Такой красивый, пушистый, воздушный — прямо как в моём детстве. Я накинула на плечи шаль и вышла на улицу, спрятавшись под козырьком крыши. Посуда уже была помыта, еда убрана в холодильник, Алла с Костей удалились в комнату, устроившись перед ноутбуком.

И мне вдруг стало так хорошо, словно я вернулась в юность. В те дни, когда у меня ещё была семья, настоящая, такая, как в фильмах. Сегодня хоть и началось всё натянуто, но закончилось на прекрасной ноте. У меня в груди зародилось чувство, что впереди ждёт только хорошее и что между нами с Глебом всё серьёзно.

А потом он и сам присоединился ко мне. Приобнял со спины, поцеловал в макушку и прошептал на ухо:

– Сегодня, ты точно не сбежишь.

– А я и не собиралась, – ответила с теплотой в голосе, хотя переживала, конечно. С самого утра думала про то, что сегодня мы проведем вместе ночь. И это так волнительно было, я даже белье новое купила. Почему-то показалось, что старое не очень. А сколько собиралась в дорогу, макияж делала. Приятные хлопоты, совсем как в первый раз. – Пойдем, холодает уже.

Глеб подхватил меня на руки, несмотря на то, что я жутко смутилась этого, нас могли увидеть дети. Да, они уже взрослые и вполне знают, что такое секс, но дети же. Так что я вполне естественно дернулась, но Троцкий лишь сурово посмотрел, и прошептал: