Когда разглядела снимок, у меня едва земля не ушла из-под ног. Там был Глеб. Мой Глеб. Мужчина, которому я доверилась, от которого таяло мое сердце. Он вновь вернул мне возможность дышать, чувствовать, улыбаться. А теперь он лежал в кровати, и главное не один, рядом с ним — женщина в ажурном черном белье. Мир вокруг меня будто пошатнулся, и я с трудом удержалась на ногах, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и разочарования. Мне будто в спину воткнули огненную стрелу. Выдрали с корнем крылья, что только-только смогли распуститься.

Показалось, я побледнела. Перед глазами все резко померкло, словно на голову надели полиэтиленовый пакет. Пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы не разреветься, взять как-то себя в руки. Хотя в голове крутилась только одна мысль: «Как такое возможно? Почему? Что происходит?»

— Мама, что это значит? — спросила Алла, повернувшись ко мне.

Я молча покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент я чувствовала себя полностью разбитой и опустошённой, и не могла найти ни опоры, ни сил, чтобы банально ответить дочери. Мне надо было собраться, переварить полученную информацию, и желательно без свидетелей.

Переведя взгляд на Соню, я заметила усмешку. Ядовитую. Жестокую. Победоносную.

– И это, милая моя, только начало, – кивнула сама себе девчонка. Затем повернулась и поспешила прочь, оставляя меня с этими проклятыми снимками наедине. С ямой в груди, которая с каждой секундой становилась больше.

Неужели меня, действительно, предали дважды?..

Что, черт возьми, происходит?

— Странно так, мам, – как только мы зашли в квартиру, Алла пересмотрела все фото из конверта. Мне же хватило одного снимка, любоваться чем-то еще более откровенным не хотелось. С другой стороны, где-то внутри чисто женское чутье подсказывало, не надо легко вестись на провокацию. А вдруг фото – подделка? Вдруг, это мужчина похожий на Глеба или… ну не знаю. Сейчас же век современных технологий, мало ли что возможно. Мне безумно хотелось логичных аргументов тому, что я увидела. Хотелось опровержений. Иначе… Происходящее просто сломает меня.

Я только-только оклемалась, отпустила обиду на судьбу, несправедливость относительно мужской неверности и снова, будто на те же грабли. С глаз покатились слезы, губы задрожали, но я быстренько утерла влагу с щек. Хотя больно было так, что хотелось бить кулаками в стену.

– Мам, – Алла села рядом со мной на диван. – У тебя телефон, – она протянула мобильник, а там как раз входящий вызов шел от Глеба.

– Я…

– Ответить, – настаивала дочь. Вполне трезвая и логичная идея, но мне хотелось немного дать себе времени успокоиться. Сделать передых. Потому что меня так потряхивало, что я и двух слов связать не могла. А еще слезы проклятые, накатывали и накатывали. Ну как в таком состоянии разговаривать? Если Глеб действительно мне изменил, то с такой реакции впору посмеяться. А если нет… и подавно.

Господи, и как же я прожила в спокойствие целую жизнь, и под конец меня втянуло в водоворот эмоциональных качелей.

Трубка перестала вибрировать, вызов остался без ответа.

В голове шумело, перед глазами всё плыло. Я молча отдала телефон дочери и ушла к себе в комнату. А уже там, забравшись под одеяло, дала волю слезам. Уткнулась носом в подушку, чтобы моих всхлипов слышно не было, и позволила себе слабость. В голове крутились мысли, одна хуже другой. Честно сказать, я не понимала, как быть дальше?

В какой-то момент, организм видимо дал сбой и я отключилась. Проснулась от того, что кто-то осторожно трясёт меня за плечо. Открыв глаза, я увидела Аллу.

— Мам, ты как? — спросила она, обеспокоенно глядя на меня. — Я принесла тебе чай.

Шумно вздохнув, и кое-как поднявшись, я уселась и взяла кружку. Чай оказался теплым, фруктовым, моим любимым. Мелочь вроде, но на душе сделалось приятно.

Я села на кровати и взяла чашку, поднося ее к губам.

— Спасибо, — прошептала, делая маленький глоток.

— Мам, — с серьезным видом заявила Алла. — Я знаю, тебе сейчас нелегко. Но ты должна собраться с силами и во всём разобраться. Ты не можешь просто так сдаться. – Помедлив, она добавила. – У меня есть идея.

Слышать такое от дочери, что была еще какое-то время назад против нас – необычно. Она ведь сама просила, выбрать семью. Теперь же с пеной у рта уговорила, поверить Глебу, дать шанс объяснить. Будто голос из глубины моего сердца вырвался наружу и пытался заставить меня не делать поспешных выводов.

– Я просто спрошу у него прямо.

– Ну… так тоже можно, конечно. Но я предлагаю попробовать мой план.

– И какой же у тебя план? – вздохнув, спросила я. Телефон на прикроватной тумбе, уж откуда он тут оказался, непонятно, снова загорелся. Глеб звонил. И судя по иконке сверху, это был далеко не второй вызов. По сердцу, будто ножом полоснули, до сих пор те фото казались кошмаром. Дурным сном, от которого хотелось скорее проснуться.

– У Костика есть друг, он хакер и я уверена, что Дэн сможет взломать систему видеонаблюдения! – воинственно заявила дочь.

– Алла, ты кино пересмотрела?

– Мам! – Обиженно надула она губки. – Двадцать первый век на дворе. Такие вещи вполне в порядке вещей. Да эти фотки так-то могла и нейросеть сгенерировать. Сейчас для этого ума много не надо.

– Иди лучше домой, милая, – поднявшись с кровати, я двинулась к двери. Меня немного пошатывало, и только сейчас я вспомнила, что последний раз ела утром. Правда и аппетита нет, но кофе лишним не будет.

— Мам, Дэн точно сможет всё сделать! — не унималась Алла, идя за мной следом.

— Да, кто же спорит.

— Он же настоящий профессионал! – с боевым настроем продолжала дочь, ходя за мной хвостиком.

— Профессионал, может, и настоящий, но я не уверена, что его методы законны, — ответила отстранённо, останавливаясь в коридоре и снимая ее куртку с вешалки. — Уже поздно, а у тебя еще репетитор сегодня через интернет.

— Так и скажи! – буркнула Алла, схватив куртку. – Что тебе мои советы не интересны.

— Спасибо за поддержку, милая. Мне просто нужно немного побыть одной.

Алла обиженно засопела, но промолчала. Неправильно было, конечно, выгонять ее, однако мне действительно хотелось обо всем подумать. Самостоятельно. Все взвесить. Отрезвить голову.

Я дождалась, пока дочь оденется, накрасит губы, казалось, Алла специально оттягивает момент ухода. А когда она, наконец, закончила, то шмыгнула в подъезд, лишь коротко подмигнув мне. Закрыв за ней дверь, я снова погрузилась в свои мысли.

«Может ли это всё быть неправдой?» — задавала по кругу себе вопрос, наливая в кружку кофе. «Может, это действительно фотошоп?». Эх, как же сложно! Почему за подделку таких вещей нет уголовной статьи? А может есть? Может, стоит уточнить у юриста? Блин, о чем я только думаю. Уже мысленно опровергла все факты, и обелила Глеба.

В дверь неожиданно позвонили.

– Господи, – закатив глаза, я поставила кружку на стол, уверенная, что это Алла вернулась. Видимо, решила поделиться очередной идеей. Для нее происходящее вероятно, что-то из серии веселого квеста, тогда как мне и без того тяжело. В грудь, будто осколок вонзили, и рана кровоточит, ноет, жжёт как от яда.

Снова позвонили. Раз. Два. Три. Так назойливо главное, словно минута ожидания могла стоить жизни. Повернув ключ в замке, я распахнула дверь.

– Алла, ну чего ты трезвонишь… – рассерженно буркнула, и тут же замолчала. Потому что все слова, казалось, вмиг разлетелись. Я себя ощутила пустой коробкой, в которую забыли положить важные ценные вещи. Внутри у меня всё сжалось, аж дышать стало тяжело.

— Трубку брать не учили? – Глеб беспардонно ввалился в коридор, заставив меня сделать несколько шагов назад. Скинув куртку и обувь, он тут же направился на кухню, налил себе воды из графина и за раз осушил стакан.